разукрашу все руки под космоса цвет, заберу все орбиты планет в эту песню.

Весь их немногочисленный класс медленно, но верно стекается в общую гостиную лицея, количество свободных (и самых удобных) кресел и диванчиков стремительно снижается. Но Вовочка Ленский подсуетился, развалился на одном диване во весь свой не особо высокий рост и терпеливо ожидал, когда наконец прискребут его любимые друзья, для которых он место своей тушкой занимает. Спойлер: на диване в итоге сидели только они с Женей. Когда все прибывшие более-менее устаканиваются и занимают пространство, Дуня Раскольникова деловито достает телефон, собираясь на правах старосты озвучить новый список мучений, который придется пережить их дружному коллективу. Кидает недовольный взгляд в сторону неразлучных друзей, которых, впрочем взгляд ее не особо-то трогал. Володе так вообще было максимально уютно! — Еще бы, развалился на большей половине пространство, знатно потеснив Онегина, комфортно пристроив одну ногу у него на бедрах и свесив с дивана вторую. Жене не плохо, Женя по привычке водит ладонью по чужой коленке, иногда выстукивая ритм песни, крутящейся в голове или отыгрывая пальцами пьесы. Ленский напряженно хмурится и Дуню слушает не то чтобы внимательно, а слегка рассеянно (совсем не слушает), потому что усердно бьется в геншине с хиличурлами. Потом разочарованно вздыхает, когда в подземелье встречает особенно нелюбимых боссов и и протягивает телефон Онегину с коротким и немного жалостливым «пройди, пожалуйста». Женя отрывается от чужой коленки, роняя свой телефон где-то рядом. Володя очень внимательно и даже зачарованно разглядывает, как Онегин своими красивыми пальцами быстро стучит по экрану, чуть прищурившись. Женя в геншин не играет («как будто мне больше нечем заняться!»), но все азы, благодаря своему дражайшему мальчику знает. И почему-то при этом умудряется пальцами двигать куда быстрее и ловчее. Оля над такими формулировками хихикает и беспрестанно стебет Ленского, на что Вова так же беспрестанно закатывает глаза, но все равно тайком хитро улыбается. Женя тем временем одолевает особенно противного инадзумовского черта и телефон возвращает под чужое тихое «спасибо». Ладонь возвращает на законное место — на чужое бедро, пока Вова блаженно улыбается под нос, испытывая щемящее, щенячье чувство преданности и нежности и кокетливо-смущенно взмахивает ресницами, ловя взгляд напротив. Дуня в конец оскорбляется тому, как по-хамски ее игнорируют. — ну вы поебитесь там еще, — звонко цокает она, отрываясь от созерцания экрана и своей речи, направляя праведный гнев в сторону голубков. На нее поднимается два абсолютно одинаковых взгляда с абсолютно одинаковыми выражениями лиц (приподнятые брови и святая невинность в глазах). — а что, хочешь посмотреть? — красиво и отвратительно хитро ухмыляется Женя, пока Володя закидывает на него вторую ногу и немного ерзает на диване, устраиваясь. — как же мне иногда хочется вас задушить, — точно так же улыбается Раскольникова, стараясь (очень!) не выдавать своего раздражения. — мы тебя тоже любим, Дуня! — очаровательно и нежно восклицает Ленский, в противовес своим словам снова утыкаясь в геншин. — бляди. — веско бросает и отворачивается под парное хихиканье. Но вообще-то весь их коллектив считает, что наблюдать за этими мальчиками очень даже интересно для придания яркости трудовым будням.