Омут подчинения

      После произошедшего, Рагнвиндру требовались объяснения, которые желательно было получить в максимально короткие сроки. Кэйе веры не было, да и после пережитого будить его с восходом солнца не следовало, как и поднимать столь сложные темы, во избежание стресса. И исходя из того, что знал Дилюк, оставался только один вариант – Джинн Гуннхильдр, явно имеющая хоть какое-то представление о том, что творилось с Альберихом. Встречу с ней решено было не откладывать.       Время появления Дилюка в кабинете магистра пришлось на начало рабочего дня. Впрочем, Джинн, если и удивилась, то виду не подала, культурно поприветствовала, как только Рагнвиндр показался в дверях и, быстро считав настроение пришедшего, убрала с лица вежливую улыбку, неуместную к предстоящему разговору. — Что с ним происходит? — с порога начал Дилюк, коротко кивнув на полученное приветствие. Они оба знали о ком шла речь, можно было не уточнять. — Я пыталась тебе объяснить. — Сейчас я готов слушать. Что с ним происходит? — повторил Дилюк и уперся обеими руками в стол, не желая присаживаться. — Точно не скажу. Мне удалось выяснить только то, что ему нужны приказы, чтобы чувствовать себя нормально.       Тянуло высказаться по поводу некомпетентности Ордо Фавониус и даже наорать на Джинн, которая знала о проблеме, но при этом не могла её решить, пока не появился он — Дилюк. Ох, как же его злил весь этот бардак, от которого шла кругом голова. Не было ни малейшего понятия, за что следовало браться в первую очередь. Отчасти из-за этого и хотелось орать.       Сделав глубокий вдох, Дилюку пришлось взять себя в руки. Джинн была не всесильна. — Почему именно я? — вместо озвучивания претензий, спросил Рагнвиндр. — Думаю, дело в доверии. Он слушается меня как магистра, но это не то. Как только представляется возможность он, выбивается из-под контроля, и ему вновь становится плохо. Это началось после того, как вы поругались, — очень аккуратно попыталась обойти тему смерти Мастера Крепуса, с которой всё началось, Джинн. — Ещё раз. Почему ты считаешь, что именно я? — Не знаю, — она развела руки в стороны, до этого мирно лежащие на поверхности стола, с неуверенным и извиняющимся видом. — Чувствую, — пролепетала Джинн, а потом закачала головой, будто не соглашаясь сама с собой и чуть громче добавила, – Интуиция.       Для Дилюка таинственная интуиция достойным доводом не являлась, но больше ему, видимо, предложить не могли. Он перестал пристально смотреть на магистра, опустил взгляд на стол, ненадолго прикрыл глаза и постоял пару минут в тишине, свыкаясь с тем, что у него есть. — Я понял, — для чего-то сказал он, ещё раз на прощание посмотрел на Гуннхильдр, которой явно подпортил день с самого утра, и не найдя больше слов пошёл прочь.

***

      Вернувшись после встречи с Джинн, в таверну Дилюк не обнаружил в личном кабинете измождённого собственными страданиями Альбериха, сумевшего крепко заснуть лишь под утро, с первыми лучами солнца. Его было решено не будить перед уходом, так как тот большую часть ночи просыпался напуганный собственными резкими движениями, вызванными неполадками с нервами. Исчезновение Кэйи позволило избежать неловкого разговора, что, безусловно, было хорошо. С другой стороны у Рагнвиндра осталось неудовлетворенное желание узнать все ли с тем идиотом в порядке.       Однако искать Кэйю ради этого было рискованно. Никому не следовало знать об их неожиданно возникшей связи. Мондштадт день ото дня кружил по воздуху любовные слухи, а если таковых не было, то создавал. Если сегодня не найдется темы для обсуждений, то кто-нибудь теоретически мог бы вспомнить об услышанных ночью громких вздохах из подворотни. Ещё кто-нибудь мог припомнить, что туда сворачивал капитан кавалерии Ордо Фавониус. И ещё кто-нибудь другой мог видеть, как Дилюк тащил на себе едва переставляющего ноги Альбериха в "Долю ангела" или как тот утром её покидал. Громкий бы получился слух, особенно с учётом их конфликта. То, как Дилюк в первую после возвращения рабочую смену лично вышвырнул из таверны налакавшегося до игривых взглядов Кэйю, обсуждали и то дольше, чем само возвращение Рагнвиндра. Как долго будут обсуждать подворотню, двух конфликтующих братьев и то ли вздохи, то ли стоны? Чёрт. Сплошная головная боль. И ведь оправдание было не подобрать. Говорить о состоянии Кэйи очевидно было нельзя, это привлекло бы ещё больше внимания к его персоне и послужило бы благодатной почвой для новых слухов. Об обнародовании правды речи тем более быть не могло — Кэйа Альберих моментально превратился бы в мишень.       Размышляя об этом, Дилюк пришел к выводу, что следовало продолжать вести себя так, будто ничего не произошло. О его намерениях помочь Кэйе, никто знать не должен был.       В любом случае состояние Альбериха вызывало опасения и переживания. За ним, как и говорила Джинн, следовало бы присмотреть. Рагнвиндр уже понимал, что ради этого ему придётся появляться за барной стойкой почаще.       Так он и поступил.

***

      Если нынешний капитан кавалерии Ордо Фавониус и попадался на глаза, то выглядел, как всегда, ослепительно вульгарно и обольстительно, что совершенно не соответствовало привычному представлению не только о благородных рыцарях, но и о больных страдающих людях. У Дилюка появлялись сомнения, поэтому прекращать наблюдение он не планировал.       Нормально поговорить с Кэйей с тех пор он также не пытался, просто не знал как. Зато знал, как всего несколькими фразами отбить желание Альбериха находиться в его компании, тогда тот отлипал от барной стойки и находил себе других собеседников. И они спокойно продолжали сосуществовать, пребывая на комфортном расстоянии друг от друга, уже больше месяца.

***

      Появления Кэйи на винокурне в дневное время выбивали Дилюка из равновесия. По службе тот появлялся крайне редко и большая часть таких визитов носила скорее развлекательный характер, потому что просьб о помощи в кабинете Рагнвиндра из уст Альбериха ещё не звучало. И сейчас было не исключением. О сложной ситуации на дорогах Дилюк знал и без гонцов из ордена и вряд ли в Мондштадте и его окрестностях осталась хоть одна душа, до сих пор прибывающая в неведении. Из этого становилось очевидным, что предлог, под которым к нему явился рыцарь был надуманным.       Суровые взгляды Дилюка, время от времени бросаемые исподлобья в коротких перерывах, пока руки заменяли одну важную бумажку на другую, болтовню Кэйи не останавливали. Альберих продолжал распинаться про преимущества сотрудничества с Ордо Фавониус и успешно пропускал мимо ушей ремарки: "Не интересует", "Я не стану сотрудничать с орденом", "Как-нибудь разберемся сами", "У тебя совсем нет другой работы?!".       Из-за бардака в Мондштадте Дилюку даже пришлось переступить через собственную гордость и вернуть оставленный ранее глаз бога. Не хотелось, чтобы в критической ситуации, отсутствие возможности контролировать Пиро привело бы к лишним жертвам. Как только огненный глаз бога вновь повис на поясе у Рагнвиндра, успокоилась и Джинн, переживающая за него в столь неспокойные времена. Так что Кэйа точно не был подослан ей. — Не доводи до греха, — на последних остатках терпения попросил Дилюк. — Говори по делу, если ничего кроме этой чуши нет, то убирайся.       Оборванный и предусмотрительно умолкший на середине предложения Кэйа, после слов Дилюка продолжил молчать ещё какое-то время, сохраняя на своем лице свойственную большинству рыцарей треклятого ордена дежурную улыбку и вид человека, уверенного, что идиот напротив отказывается от предложения века. — Разумеется. Не буду отвлекать — как будто только сейчас осознал, что мешался Альберих, отлепил от подоконника свою пятую точку и заулыбался ещё шире. — Идиот, — одними губами прошелестел Рагнвиндр, потому что злость перестала в нём умещаться.       Он продолжил смотреть в след Кэйе, чтобы убедиться в том, что у двери тот не передумает и не останется ещё на пару слов.       Всё шло гладко. Рука Альбериха уже легла на дверную ручку, как в Дилюке что-то перемкнуло. — Стой! — выпалил он чуть громче, чем рассчитывал. — Да-да? — повернулся к нему Альберих со своей будто приклеенной улыбкой.       И Дилюк понял, что его так бесило — глазами Кэйа не улыбался вовсе, не источал свойственной ему мягкой дружественной атмосферы, так располагающей к нему жителей Мондштада, и взгляд его кажется был таким же уставшим, как Рагнвиндр после его визитов. — Приходи, когда стемнеет. Если не хочешь, чтобы кто-то узнал о твоём визите, обзаведись плащом и постарайся пробраться незаметно. До полуночи придержу окно в кабинете открытым. Если на подоконнике будет книга, значит я один.       Дилюк не был до конца уверен в том, что правильно прочитал состояние пришедшего к нему капитана кавалерии Ордо Фавониус и ждал хоть какого-нибудь ответа, но Кэйа Альберих оказался форменным мерзавцем, позволившим себе уйти молча. Теперь Рагнвиндр считал идиотом себя.