истории из леса

***

      Ноги мерзли, немели, но продолжали нести вперед. Джисон старался не смотреть на них. Увидеть покрасневшие и избитые стопы не хотелось также как ощущать заледеневшие кончики пальцев рук и то как мороз все сильнее кусает щеки, нос и шею. Снег жесткий. Режет, словно тысяча иголок, больно и вроде нестерпимо, но Джисон терпит… Терпит, убегая все дальше вглубь морозного леса, в чащу темнеющих деревьев, чьи листья укрыты шапками снега, а земля покрыта тем же белым пуховиком. А позади него вдалеке чернеют крыши домов деревни, откуда он сбежал и где его уже принялись искать. Лай собак вдали причина, почему он не останавливается, несмотря на всю боль и то как дыхание спирает с каждым шагом.       У Джисона босые ноги и тело почти не укрытое теплом, рубаха и штаны, разве помогут они ему в густом зимнем лесу? Остается просто надеяться, что помогут иначе никак. У него лишь надежда теперь. Всего пару часов назад у Джисона было больше. Стремление и успехи, друзья и знакомые… Дом, теплый и светлый. Теперь ничего. Пара слов разрушили всё и почти забрали его жизнь, которую он уносит с собой подальше не желая отдавать.       Никому не хочется лишиться жизни.       Мысли сами собой пытаются убежать куда-нибудь в далекие воспоминания или те, что были совсем недавно, лишь бы уйти от холода вокруг. Вот он видит перед глазами улыбающуюся мать, пекущую пирожки в дровяной печи и отца, уходящего на рыбалку знойным летом. Он помнит этот день, пусть прошло порядка десяти лет назад. Сколько ему? Семь или восемь, мелкий ещё. Помнит, как сам рвался собирать ягоды или помогать по дому, чтобы показать насколько вырос. Мама с отцом радовались такому помощнику. Теплые дни детства согревали Джисона, разливаясь от груди по всему телу теплыми лучами. А потом пришли другие мысли. О той клевете, что разрушила жизнь и заставила бежать. Бежать от других, бежать от дома. И для чего бежать? Ведь какая жизнь может быть дальше совершенно не ясно.       Джисону двадцать лет, и он хороший юноша… так всегда говорили. Талантливый во многом и трудолюбивый, что гораздо лучше. У него характер прекрасный, спокойный и вежливый, со старшими не спорил, помогал, когда нужно. И увлекался рисованием. Он художник, как говорила ему мать, «Ты талантливый художник, Джисони». Это было правдой, в его руках кисти словно оживали, краски наливались большим цветом и все так выходило, будто бы не картина, а просто окно, через которое ты видишь пейзаж гор, рек или лесов, портрет той же матери, словно настоящая живая, все та же, что была когда-то. Его мать умерла год назад от болезни, сразившей людей не только в их деревне, но и в других. Сейчас болезнь отступила, однако многие потеряли близких. Джисон остался без матери, прекрасной женщины, которая жизнь посветила ему, воспитывала, любила и всегда, всегда приходила на помощь. Он остался с отцом, знатно охладевшим к жизни. Отец помрачнел на глазах и так же увядал словно их сад без заботливой руки женщины, которая следила за цветами не хуже, чем за мужем и сыном. А потом в деревню приехал новый человек. Мужчина в возрасте, тут же прославившийся своими картинами на всю деревню. О нем говорили столько лестных слов, что Джисон не мог не заинтересоваться. Так Джисон встретился со своим концом.       Тот мужчина наглый лжец и обманщик, тот, чьи имена не хочется произносить, чтобы не мараться, потому что они столь же мерзки сколь сам человек. Воровство – преступление. Это знают все. Вот только как добраться до правды, когда всё запутано что не поймешь, кто украл, а кто нет. Где найти виновного? Его нашли в Джисоне. Когда заявили, что у мужчины украли картину и даже не одну. Все были удивлены, ведь деревушка спокойная. А потом картины нашли в доме Джисона, прямо в его комнате, его картины…       Горькие слезы покатились по раскрасневшимся щекам, обжигая кожу. Джисон хмыкнул носом, пытаясь угомонить разбушевавшиеся чувства, и руками мажет по лицу, трет кожу, которая отдается болью и краснеет сильнее. Плакать на морозе ужасно, пытаться вытереть слезы ещё хуже. Горло дерет до невозможности и силы покидают быстрее. Голова туманится.       Джисон падает, спотыкаясь обо что-то под слоем снега. Колени жестко встречаются с землей, руки жжёт от снега, а оставшееся тепло вмиг ускользает. Глаза красные и опухшие закрываются все сильнее с каждой секундой, будто Джисон отключается на какое-то время. Все силы покидают, а после ростками вновь возвращаются. Подняться тяжело, ноги почти не чувствуются, только желание выжить подгоняет в спину. Страх дышит в шею и его дыхание убивает внутри надежду. Лес плывет и Джисон уже не знает, куда бежит, хотя ему казалось, что это место он знает, не так хорошо, чтобы не заблудиться в темноте, но не так плохо, чтобы сейчас не суметь понять, куда идти нельзя. Он выскакивает на поляну и сердце ухает в пятки.       Взрослые говорят не ходить в лес в одиночку, потому что можно потеряться, можно наткнуться на волка или медведя, или другим животных. Однако в их лесу опасней было наткнуться на другое создание. Джисон за свои года так и не узнал, чего или кого именно боялись люди, потому что ему не рассказывали, мал был. Известным было лишь то, что это нечто обитает на поляне где-то в середине леса.       Чистая поляна расположилась посреди леса, и чтобы обойти ее поперек нужно было минут десять, но местность открытая от того опасная если ты прячешься, а прятаться было от кого. Только вот от кого именно он не знает. Поэтому Джисон бежит дальше.       «Недоброжелателей там ждет кара» говорила мама, тихим вечером перед сном. Джисон сейчас точно помнит эти слова и думает лишь о том, что он не недоброжелатель, а просто тот, кто хочет убежать подальше. Люди сзади становятся страшнее, чем поляна впереди.       Он оставляет отпечатки ног, убегая вперед, насколько может быстро. Ноги запутываются и это мешает дико, также как та мысль, что он, скорее всего, отморозил себе пальцы и поэтому ноги не ступают так четко, как нужно было. И он бежит до тех пор, пока перед ним не мелькает что-то неизвестное. Мелькает так быстро прямо перед носом, что ноги останавливаются и все тело валится назад в холодный снег. Снег попадает под рубаху, но холоднее уже не становится. Только в сердце холодеет быстрее. Перед ним в воздухе висит человек. Парит над землей, как птица. Только ни крыльев нету, ничего другого. Глазам своим не верится совершенно, потому что такое разве может быть. Это человек, думается Джисону, ведь перед ним человеческое лицо, парня с аккуратными чертами, фарфоровой кожей, не тронутой ни румянцем, ничем другим, идеально чистая. Легкая одежда колышется на морозном ветру, ноги босые и волосы темные, как кора деревьев. Только парень ни капли не замерзший как Джисон, у которого все лицо красное и ноги в кровь, руки колит и волосы покрыты инеем. Перед ним не человек, думает Джисон, понимая, что людей таких не бывает. Люди не летают и люди не такие идеальные и от взгляда на людей такие мурашки не бегут по телу как сейчас.       Некто перед ним не говорит ничего, но в руках его оказывается копье, прозрачное, как из стекла, с наконечником острым и пугающим. Он плывет по воздуху ближе и где-то внутри срывает замки. Джисон не может двинуться, но его голос не узнаваемый, дрожащий и хриплый, говорит сбито и напугано:       - Я…Я не хотел…Я не недоброжелатель, - горло от слов больно срывает, но больше страшно. По щекам бегут слезы то ли от страха, то ли из-за неизведанного конца, который он уже предвидит. – прошу…       - Зачем ты тут? Красть пришел? - голос неизвестного звучит, как весенняя капель или как шорох снега, падающего на земли мягкими хлопьями, как дождь и все сразу. Такой неизведанный такой невозможный, словно существовать не должен.       - Я не крал, это всё ложь… почему… я…- слезы убрать нету никаких сил, глаза беспомощно закрываются чтобы не видеть ничего. – Я ведь честно не делал ничего… так почему… я не крал и не врал… я… я…       Тишина заполняет пространство, распадаясь под всхлипы Джисона. Задушенные звуки вырываются из горла, давят на грудь и повисают в воздухе. На Джисона смотрят внимательно и долго. Сказать, правда наверняка нельзя, потому что все вокруг будто замерло и время уже не текло как обычно. Взгляд ясных глаз становится мягче и загорается чем-то теплым изнутри. Темные глаза горят, как свеча в темноте комнаты. Только Джисон этого не видит, сжимая свои глаза как можно сильнее, желая не то исчезнуть, не то ослепнуть. Он не видит, как бледная рука тянется вперед.       - Бедное дитя, - прикосновение к щеке оказывается обжигающим, от него хочется уйти, но Джисону не дают. Давят мягко, заставляя опускать ниже на землю в холодный снег, окутывающий вокруг.       - Я …не… не надо… - тихо одним шепотом полным отчаяния. Он бежал, так далеко бежал и что теперь. Он хотел жить, танцевать под дождем и поэтому бежал все дальше, хотел вернуться домой однажды. А теперь что будет? Никто не узнает, невозможно страшно от этого. Слезы катятся все сильнее, и всхлип тонет в груди.       - Тш, - чужие пальцы мягко стирают дорожки слез, Джисон чувствует дыхание рядом и успокаивается от голоса, который говорит так нежно, и ощущается, будто забирает что-то у него, а он не против совсем. – Бедное дитя, не плачь, не бойся. Тебя оклеветали, а ты всего лишь дитя природы. Ты молодец, отдохни. Я верю тебе, будь спокоен.       Отчаяние утекало куда-то далеко, вместо него пришло спокойствие, холод пропадал, заменяясь теплом, и слезы высыхали на щеках.

***

      Лучи солнца поднимались из-за горизонта. Проскакивая между стволов величественных деревьев, солнце пробиралось вглубь леса, струями света освещая его. На траве блестели капли росы, сорвавшиеся вниз, когда проснувшийся заяц выскочил из норы и пустился вперед. Первые шумы заполняли лес, только пробуждающийся от своего сна. Не все просыпаются с первыми лучами, одни проснутся позже, а другие пробудились намного раньше.       Поляна раскинувшаяся посреди леса наполнена тихим шумом ветра и шелестящих цветов, которые готовятся раскрыться, чтобы украсить зеленый ковер своими красками. Порыв ветра колышет длинную траву и некоторые травинки аккуратно щекочут босые ноги, нависающие над ними в воздухе. Минхо не спит возможно никогда и сейчас он здесь еще с предрассветного времени, замер в воздухе, смиренно дожидаясь рассвета. Темные волосы развивают плавными волнами, взгляд карих глаз направлен далеко к горизонту. Там невероятные цвета сопровождают солнечный восход. Переливы розового и оранжевого в голубой, полоски синевы и оттенки, которые одним словом не опишешь. Прекрасный рассвет, такой люди хотят запечатлеть в памяти и на картинах, чтобы не забыть. Так делал Джисон, несомненно способный своими красками передать такую красоту, необыкновенную и неповторимую. Однако ему это уже не нужно. Кисти и краски, холст, ему это ни к чему.       - Красивее твоих рассветов, только твои закаты, - голос Минхо разносится летним дождем, и легкая улыбка расцветает на лице, когда он проскальзывает между деревьев, следуя навстречу к его личному художнику без красок и кистей.       Джисон улыбается расслаблено, такими же босыми ногами ступая по мягкой земле, и совсем немного смущается от похвалы. У него кончики пальцев покрыты теми же цветами, которыми сияло небо во время рассвета. Потому что его кисти — это его руки, способные раскрашивать необъятное небо в любые цвета, что ему угодно. Хотя не только небо, всю природу он мог бы раскрасить, превратив в картину коих никто никогда не видел. Так к ним пришла весна, когда он впервые взялся за дело. Дело дарованное им лесным хранителем, духом природы, Минхо. Джисон так и не разобрал кто он такой, ведь Минхо это все сразу. Лето, зима, солнце, дождь. Всё. Он также не понял, кем является сам. Разобрать получилось лишь одно, боли больше нету. На душе лишь спокойствие, греющее все внутри и чувство что он совсем не одинок. Кажется, это единение с природой, как расплывчато говорил Минхо.       Джисону в целом верит всему, потому что иначе быть не может. Лес, пугающий своей историей, стал родным и донельзя знакомым, больше не пугал, не наводил страх, оставляя только ощущение уюта. Минхо сделал так, что Джисон стал частью леса, новым звеном в этой бесконечной цепи.       - Куда смотришь? – спрашивает Минхо, глядя как юноша неотрывно глядит куда-то между деревьев, явно наблюдая за кем-то. Карие глаза блестят жизнью, когда они встречаются взглядами и Джисон отвечает негромко, не желая разрушить эту утреннюю тишину:       - Лис бежит, - рука аккуратно указывает в ту сторону, где меж деревьев ещё мелькает рыжий окрас крадущегося зверя. Хвост с белым кончиком, темные лапки, навостренные уши, молодой лис быстро бежит меж деревьев, привлекая две пары глаз. Минхо смотрит недолго и обратно к Джисону поворачивается, улыбаясь все также тепло:       - Бежит навстречу к другу, - как тайну рассказывает он. После легко разворачивается и идет назад к поляне, а Джисон следом. Он еще пару раз поворачивает голову, чтобы всего краем глаза ухватить рыжее пятно убегающего дальше по лесу.