Мое Солнце

Знойные дни постепенно сходили на нет. С каждым днём воздух становился все более мягким, щадящим и манил на улицу. Туда, где шумят машины, снуют вечно спешащие люди, и где природа так недоверчиво шуршит от ласкового ветра. Удушающее пламенное и такое не приветливое солнце осталось далеко позади. Все сильнее ощущалось нетерпеливое дыхание осени с её вечно серыми буднями, меланхоличными взглядами, сырыми зонтами и таким приятным на ощупь ребристым стаканчиком свежего кофе, что согревал не только прозябшие от северного ветра руки, но и заледеневшее, от чувства какой-то невообразимой утраты, чего-то очень важного, что-то, что осталось далеко позади, там, в сквере или парке, на набережной или все в той же пекарне, под изнуряющим летним солнцем, человеческое нутро. В том лете мы оставили не только новые сланцы и панаму, мы оставили частичку себя, возможно, верящую ещё в тёплое спасение нашей души. Незаметно, мягкой поступью, пробирается сентябрь, раскрашивая все наши зелёные воспоминания в красно бардовые оттенки. Но среди них были и пламенно рыжие цвета, напоминающие вечернее солнце на берегу, такое будоражащее и всесильное, но в то же время печальное и мягкое. Последние лучи всего слегка касались улыбающихся лиц, мимолётно прощаясь с ними, прежде чем сгинуть в неизбежной пропасти, оставив после себя лишь слабое напоминание на теплом асфальте. Но и тот скоро остынет приняв новые реалии, подстроясь под снующую то там то там ночную тишину, скрывшую в себе все то, что никогда не сможет увидеть солнце. Её солнце. Как бы защищая свою личную звезду темнота поглощает весь страх и гнев, скрывая в себе коварство и стыд, чтобы утром все это вышло на свет с наилучшей стороны, оставив все свои ужасные тайны далеко за закрытой дверью. -Кажется, сегодня будет дождь.- как бы невзначай отпускает Сережа, задумчиво вглядываясь в окно. На небе правда не было не облачка и даже лёгкого намёка на приближающуюся непогоду, но парень почему-то был в этом настолько уверен, что не сомневаясь ни секунды бросил выжидающий взгляд на своего друга, мысленно намекая, что если тот забудет зонт, то он с радостью наградит его фирменным закатом глаз, что ничуть не уступал солнечному затмению, в мыслях Олега, и закрепит все фразой «Я же говорил!». Сережа не любил сырость и Волков прекрасно об этом знал ещё со времён жизни в приюте. «-Мне нравится дождь,- Разумовский пододвинул стул ближе к окну и опустил голову на плечо Олега.- Просто люблю его на расстоянии. Мне нравится наблюдать за ним из окна класса или коридора. Нравится смотреть на него с нашего крыльца. Нравится вдыхать его свежий запах через форточку в комнате, но оказаться в самом эпицентре этого природного катаклизма...- парень съёжился, подогнул ноги под себя и плотнее укутался в мешковатый свитер, от которого пахло теплом и уютом.- Мне просто не нравится сама мысль о прилипающей к коже одежде, особенно джинсах, об удушающем чувстве, когда вода полностью застанет тебя врасплох и о безвыходности, наверно. Не хочу допускать и мысли о том, что дождь настигнет меня тогда, когда я буду один. Все раскроют свои зонты, продолжат идти как ни в чем ни бывало, а я так и останусь один, ничейный, неприкаянный, под дождём в центре Питера. Вода намочит мне волосы, капли заползут под и без того тонкую одежду и я буду похож на дворнягу, которую выставили на улицу недобросовестные хозяева. За окном колыхались деревья, дождь со всей силы барабаним по стеклу так, что то дребезжало, словно последний осенний лист. Вдали слышался раскат грома. Дыхание Сергея стало медленным, а голова тяжёлой. Он уснул. -Ты всегда сможешь взять мой зонтик...- прошептал Олег в пустоту, в глубине души надеясь, что его единственный слушатель все таки услышит.» Олег непозволительно долго задержал внимание на угловатых плечах, переходящих в острые лопатки и далее в узкую талию. Все тело было бледным, будто отражающим как зеркало, с еле заметными следами укусов: -Ты что в настоящие волки заделался?- ворчал Сережа, медленно проводя подушечками длинных пальцев по красноватым пятнам на шее, ключицах, плечах. Пройдёт не меньше недели, прежде чем собственнические порывы «волка» начнут сходить на нет; безумно хрупким но таким родным и любимым. Глаза скользили вверх и вниз пока на мягкую кожу, с характерным шуршанием, не опустилась ткань мягкой безразмерной футболки белого цвета. Она полностью окутала тело Сергея, обволакивая его как мягкое облако, слегка сползая с плеч и при этом прикрывая все ниже поясницы. Чёрные джинсы, слегка обтягивающие крепкие бедра и икры резко контрастировали с верхом, сводя Волкова с ума. Если бы не горделивая натура Разумовского, он бы определённо точно спрятал бы его от чужих взглядов и даже мыслей, заперев где-нибудь далеко-далеко. -С тобой все нормально?- Сережа аккуратно поддел резинку кончиками пальцев и та выпустила на волю струящуюся огненным водопадом копну волос, которые медленно опали на плечи, игриво принимая на себя лучи остаточного солнца, пробивающегося сквозь дома. На секунду все вокруг померкло. Перед глазами была лишь яркая вспышка этого рыжего безумия. Кислород предательски не хотел проникать в лёгкие бойкотируя этот процесс всеми силами так, что под кожей стало неприятно колоть, будто миллион иголок вновь забились внутрь. Пройдёт не более полу минуты прежде чем под выжидающим взглядом Разумовского Олег отомрёт и бросит через спину ровное «угу», удаляясь в глубь прихожей. Кажется, сегодня и в правду будет дождь. На набережной было шумно. Внизу проплывали катера, в них туристы с изумлением рассматривали гранитные лестницы и кружевные фасады. -История, закованная в камень! Искусство, превращённое в гранит!- с восхищением кричал экскурсовод, седой мужчина, сидящий в каюте. «Питерская интеллигенция.»- думает про себя Сережа и все равно оборачивается в сторону домов, по правую сторону от себя, и неожиданно замечает пристальный взгляд Олега, направленный не то на него, не то на подрагивающую гладь воды. — Искусство заключается в том, чтобы найти необыкновенное в обыкновенном,- Сережа возвращает взгляд и теперь окончательно убеждается, что его друг смотрит именно на него. Олег весь день ведёт себя странно, то отстранённо, то чересчур эмоционально. И вот опять, взрослый мужчина теряется в мыслях, совсем не подозревая, что со стороны выглядит совершенно нелепо.- и обыкновенное в необыкновенном. -Что?- почти на автомате выдаёт Олег, отрывая глаза от огненного кострища на голове Сергея и уводит взгляд куда-то вдаль. Его руки слегка подрагивают в карманах чёрной кожаной куртки и он всеми силами пытается скрыть своё волнение. Видимо получается у него не очень. -Дени Дидро.- Сергей заправляет прядь выпавших волос за ухо, открывая вид на подчёркнутые скулы.- Тот мужчина говорил об искусстве. Я просто вспомнил эту фразу, думаю она хороша. С первого взгляда и не скажешь что все это - неуверенный мах рукой привлекает внимание Олега и тот вновь вперяет глазами в Сергея.- произведения искусства. Вроде обычные дома. Необыкновенное в обыкновенном... -Я понял, Серый. Не парься. Красивое в некрасивом и что-то там ещё. Спустя секунду Разумовский выдыхает и еле улыбается, щурясь своими лисьими глазами от солнца. -Да, примерно это. Проходит ещё пара минут, прежде чем они добираются до места назначения. На Прачечном мосту уже столпились люди в ожидании красивых кадров. До момента, когда солнце навсегда покинет небо, остаётся всего ничего. Вслед за ним уйдут и воспоминания: об этом жарком лете, обо всех людях, заботах и печалях. С момента, когда он впервые смотрели на закат вместе, когда впервые провожали в даль огненное светило, прошло уже очень много времени. Они уже не те два подростка, что даже несмотря на наказы воспитателей сбегали из приюта поглазеть на «умирающее»- как говорил Сергей - солнце. На мосту стоят двое взрослых мужчин, один из которых безуспешно пытается привести свою причёску в порядок, но непослушные локоны выбиваются из рук хозяина сильными порывами ветра, а второй аккуратно, не говоря ни слова одевает свою чёрную кепку, которая хоть и большевата, но все же спасает от волосяного безумия. Голубые глаза выражают немую благодарность и вновь становятся такими, какими были пять, а может десять лет назад. Такими чистыми и наивными, светлыми и родными. Солнце замирает, в последний раз слегка дёргается и исчезает за горизонтом. В бездонном взгляде напротив отражается, и навсегда растворяется, угасающий луч растворившейся звезды. Миг и все замирает. В ушах стоит гул, то ли от ликования людей, проводивших лето туда, за горизонт, то ли от внутреннего давления, которое вот-вот разорвёт сосуды. А потом этот момент настаёт: мгновение, когда дыхание замедляется. И с каждым выдохом, выпускается весь запас кислорода. И всё замирает: сердце, лёгкие, и, наконец, мозг. -Серый я...- внимательные глаза приковывают к месту, не давая сделать и шага назад. Большая кепка сползает с одного бока, из-за чего Разумовскому приходится сильнее вытягивать голову, дабы увидеть лицо Олега. Хрупкая шея, натянутая до предела, с пульсирующей артерией... -Что с тобой сегодня такое. Весь день сам не свой.- Сергей начинает заметно раздражаться, хоть и терпеливо выжидает ответа, «Что же там такое выдал сообразительный мозг Волкова на этот раз?» Рука в кармане заметно дёргается. -Серый, слушай меня внимательно. Я сто процентов не повторю этого снова.- Волков опускает взгляд на Неву, и продолжает, после неуверенного кивка Разумовского.- Мы с тобой попали в одну и ту же передрягу. Вместе выросли, пусть и не в самых хороших условиях. Наша дружба помогала нам держаться и вскоре мы стал кем-то большим, чем просто «Олег» и «Сережа». Благодаря тому, что ты появился в моей жизни, я отчётливо понимаю, почему встаю по утрам, почему езжу на эти чертовы сборы, почему терплю всех твоих слизней на тарелках. Мне даже нравятся мои футболки, открашенные твоими халатами, да и чего уж тут таить, твои «дурацкие» халаты мне тоже нравятся! Нравятся твои волосы на моей одежде, нравятся твои глаза в моем телефоне. Нравится, как ты даёшь мне то, чего у меня никогда не было...- в глазах напротив скопились бусинки слез, казалось они вот-вот упадут на ещё тёплый асфальт. Рука машинально потянулась к Серёжиному лицу, аккуратно смахивая солёную жидкость и заставляя при этом поднять голову выше.- ты дал мне семью. Вторая рука робко выныривает из кармана. -И пусть я эгоист и решил это все у тебя за спиной,- в руке показалась коробочка оббитая бархатом.- я хочу, что бы у нас была настоящая семья, ведь «Скоро от нас останется лишь чёрточка на могильной плите, в котрой заключён весь наш миг жизни.»- нарочито притворно пародируя голос Разумовского произносит Олег.- И я надеюсь, ты разделишь этот миг со мной. Аккуратное тоненькое колечко окутало палец Сережи. Его лицо ничего не выражало, лишь из глаз продолжали капать слезы, разбиваясь об уже остывший асфальт. Первые холодные капли коснулись макушки мужчины, от чего тот поёжился. -А вот и дождь.- прошептал он, смотря нечитаемым красным взглядом в даль. Мостовая потихоньку опустела, оставляя лишь одиноко стоящего человека, что нервно смотрел за уходящий горизонт, дрожа от нарастающего водного потока. Рыжие волосы протестно колыхались на ветру но все же были придавлены силой природного катаклизма. Дома его ждал любезно оставленный зонт и письмо, сообщающее о героически погибшем солдате по фамилии Волков, который просто хотел защитить своё Солнце.