любовью шутит сатана

|・・・[∞]・・・|

серёжа ненавидит птицу. серёжа любит олега. волков появляется в его жизни спонтанно, неожиданно. врывается так же, как ледяной ветер в окно в дождливую погоду. серёжа ничего против дождя не имеет и ветер холодный, пробирающий до костей ему нравится. и олег тоже нравится. разумовский уверен, что именно волков был и навсегда останется единственным, кто дарит ему спокойствие. и избавление. потому что серёжа больше не просыпается в странных незнакомых местах, потому что он больше не слышит чей-то голос так пугающе похожий на собственный, который зовёт поиграть, потому что он больше не ловит краем глаза огромные чёрные крылья за своей спиной, когда смотрит в зеркало. потому что именно олег теперь его друг. — спасибо, — тихо шепчет разумовский, смотря в глаза волкова. — серый, ты чего? — а олег смотрит на него удивлённо, явно не понимает, почему серёжа его благодарит. — ты за что мне сейчас спасибо сказал? разумовский только улыбается и тянется к волкову за объятиями. потому что такой он. жутко тактильный, на вид чудаковатый и очень счастливый. но олег принимает его таким — со всеми недостатками, странностями, привычками. — ты приручил меня, серый, — однажды в шутку говорит волков, морщась от того, что серёжа прикладывает ватку пропитанную перекисью к разбитым костяшкам. — я думаю, мы друг друга приручили, волк, — отвечает разумовский, поднимая ладонь олега к губам, чтобы подуть на ранки. и это правда. они привязались друг к другу. как дикие животные привязываются к тем, кто хоть раз проявил к ним заботу. и это должно, наверное, пугать разумовского, потому что он всего себя отдаёт волкову. но олег тоже всего себя отдаёт серёже. и поэтому разумовскому не страшно, и поэтому он ныряет во всё без вопросов и с головой. потому что волков делает то же самое. они оба захлёбываются, но упорно учатся плавать. учатся друг у друга и друг с другом. и поэтому они сбегают от воспитательниц и с территории детдома. им нужно время, им нужно место и много чего ещё. и они находят, может и не всё, что ищут, но многое, в самых неприметных районах питера. — олеж! олеж, ты где? — серёжа передёргивает плечами, смотря по сторонам. разумовскому не нравится этот грязный выжженный пейзаж, потому что это напоминает ему о чём-то. о ком-то. — эй, серый, я здесь! и серёжа бежит. бежит к олегу, к его тёплым, успокаивающим объятиям. потому что на какое-то мгновение ему показалось, что он снова один. что тот голос с чёрными крыльями снова здесь. волков ловит его, обнимает крепко и, кажется, хочет извиниться перед разумовским за то, что исчез ненадолго. но серёжа не даёт олегу и слова сказать, прижимаясь к губам волкова в неловком, нервном, невинном поцелуе. — серёж? — олег шепчет тихо, едва слышно, отстраняясь. а разумовскому стыдно. он не должен был этого делать. не должен. не должен. не дол… серёжа чувствует, как волков мягко целует его в лоб и, не отстраняясь, шепчет: «даже не думай, что мне не понравилось». и это всё, что (кто) нужно (нужен) разумовскому для счастья.

|・・・[∞]・・・|

серёжа ненавидел птицу. серёжа любил олега.

<…>