один уровень

акутагаве не жаль, когда ацуши пачкает в крови свой белый воротник, давится кашлем и кровью из носа. акутагава видела таких слишком много, девочек с тугими косичками, офисными платьицами, которые кроме бумажек ничего в этой жизни и не умеют, чтобы сейчас жалеть. но ацуши не плачет. ацуши замирает, а потом встаёт с колен, шатаясь, расцарапав ладони о камни, смешав красное с чёрным. ацуши встаёт, и её взгляд ощущается твёрже вольфрама и алмаза. акутагава не пасует, но раздражается ещё сильнее. её голос в полой пещере звучит гулко и резко. сырой воздух бьёт по лодыжкам, щиплет свежие порезы, но ацуши будто не двигается. — унижая слабых, ты никогда не станешь выше, акутагава. акутагава выпускает носом воздух в попытке усмехнуться: философская глупость, вычитанная в романчике ремарка этой маленькой хилой девчонкой. в попытке усмехнуться акутагава не замечает, как стекленеет её взгляд и становится липкой улыбка. ацуши стоит напротив, пальцами перебирая свои рёбра. акутагава говорит, что это чушь — прямо и без компромиссов. связки едва шуршат по графитовым стенам, царапают горло неуверенным эхом, акутагава кашляет. она повторяет, снова и снова, снова и снова заходится в кашле, пытается быть громче, но сгинается пополам под океановой волной кашля, душащего тернового венца. ацуши выглядит обеспокоенно. пятно её тела — взгляд у акутагавы плывет. ацуши подходит ближе, несмотря на то, что акутагава (вслух или про себя?) кричит отойти. как дикая собака, лает на девчонку. ацуши садится перед ней на колени, и пыль рядом окрашивается в противный бурый цвет. она не двигается с места. акутагава рычит: — уйди. тут же сворачиваясь бараньим рогом из-за копья в середине груди. руки ацуши холодные и нежные. как свежее постельное бельё. она говорит что-то про жар, повреждения и затхлый воздух. что нужно выйти, чтобы лёгкие смогли нормально циркулировать. что акутагаве точно станет лучше, если выпить воды или хотя бы подышать. у ацуши тонкие плечи, акутагава боится опереться на них в полную силу, стараясь не сломать. ацуши на голову ниже, как будто воздушнее. как будто её кости не торчат спицами из-под натянутой кожи. но у ацуши твердая осанка и крепкая рука на пояснице, ведёт куда-то почти на ощупь, почти плетясь на коленях. акутагава вспоминает, как полчаса назад выбила ей воздух из лёгких даже не расёмоном — ногами. как толкнула к стене, и ацуши ударилась о неё затылком, подогнула колени. как потом чуть не убила, ботинком наступив ей на волосы в сантиметрах от лица. и ацуши — на это всё — даже не пискнула. притянула ноги к груди, запястья к плечам — и молчала. стиснув зубы, не атакуя в ответ. как и сказала: дипломатическая встреча. свет бьёт в глаза не хуже, чем кашель в сердце, но через секунды уже обволакивает бледным туманом свежего воздуха, даёт успокоить дыхание. ацуши что-то шелестит, помогает опуститься вниз по краю скалы и присаживается рядом — на одном уровне. у ацуши вишнёвая улыбка. светлый чистый взгляд. акутагава не понимает, почему её глаза слезятся.