«Патрульный сторожевик "Рысь"» - 4. «Как вы крейсер назовете...»

      Почему-то у отпуска есть одно свойство: заканчиваться слишком быстро. Вроде смотришь — вон сколько дней, замаешься вычеркивать, а на самом деле раз — и нет ничего, и вот-вот ехать за «Рысью», нести ее осваиваться в обновленном корпусе, разбираться самому, что к чему, смотреть на месте, а не только слушать восторженные доклады Аны.       Саммер внезапно обнаружил: отпуска всегда мало. Особенно когда под боком мурлычут довольные котики, ворчит Нинья, в который раз мучая диагност, и сонно гудит Ана, уговаривая отвалить и дать поспать подольше, вон, птенчик всем в пример. Даже глаз не открыл, счастливец.       Собрать себя в работоспособное целое из неопределенно-счастливой массы оказалось сложным делом, но Саммер справился и поспешил осчастливить тем же превращением остальных, начав с того, что собрал в обеденном зале гостиницы всю команду. «Поговорить надо» — так обтекаемо-расплывчато обозначил он причину, созывая народ, и теперь сидел во главе стола, глядя на обращенные к нему морды и лица.       Семьдесят две боевые единицы экипажа. С половинкой — Винди пока за полноценного члена экипажа не считался.       — Вот что, моя стая. Перед каждым из вас лежит планшет с тестом. Вопросов два, на первый вам полчаса, на второй — десять минут. Время пошло. Винди, у нас один на двоих.       Саммер первым, подавая пример, «разбудил» свой и придвинул так, чтоб сыну было видно. На экране жирный шрифтом на галакте значилось:       «Мой дом: каким он должен быть?»       А ниже — добрых три сотни строк с вариантами местности, погодно-климатических условий, даже типами стройматериалов.       — Ой! — испуганно округлил глаза птенчик, увидев это изобилие.       Нет, читать он умел, и давно, но словарный запас был еще маловат.       — Пап, а что значит это? И это. И это... Ой.       — Ты просто скажи мне, малыш, где бы ты хотел жить? Вот, смотри: море, лес, горы, холмы, степи?       — А все сразу можно?       Саммер хохотнул, наклонился пониже, с самым заговорщическим видом убирая окошко с тестом в сторону и открывая галерею голографий.       — Смотри, сынок.       Картинки показывали сперва вид сверху на достаточно большой участок земли — на побережье нежно-лилового залива, окаймленного белоснежной полосой песчаного пляжа. Справа залив ограничивала горная гряда, невысокая, прихотливо изрезанная морскими ветрами, она уходила дальше, сливаясь с уже более внушительной горной цепью, самые высокие вершины которой блестели снежниками и ледниками. Ее подножие заросло лесом, но чем дальше влево прокручивалась голограмма, тем светлее становился этот лес, потихоньку сходя на нет, перетекая в холмистую равнину, похожую на серебристое море колышущихся на ветру трав.       — Это бухта Саккари. Свободные земли, но достаточно далеко от населенных мест, поэтому пока никем не занятые. Для земледелия — слишком скудные почвы, для горнодобывающих компаний — нерентабельно из-за бедности пород. Но это тебе пока не интересно, малыш. Хотели там построить что-то для отдыха — но, опять же, далеко от основных трасс. Придется покупать собственные глайды.       — Так нечестно!       Саммер подпрыгнул от взвизга над ухом: Ана подкрался незаметно и возмущенно смотрел через плечо.       — Честно-честно. Сперва я хочу узнать ваши желания. А там посмотрим. У меня есть еще много вариантов — месяц агентство земельного кадастра тряс.       — Ты еще не понял?       Видя, что нет, Ана подцепил Саммера за ухо, заставляя поднять голову. В планшеты не смотрел никто. Все глядели на капитана — кто с улыбкой, кто подперев подбородок рукой, кто чуть хмурясь.       — Так вот, это нечестно! Ты уже нашел самый лучший вариант, а нас зачем-то вот этим всем мучаешь! — закончил мысль Ана.       Саммер опустил свой планшет, пристукнул по нему пальцем, и голопроектор, стоящий на середине длинного стола, развернул огромный куб, рисуя уже трехмерное изображение той самой бухты и окрестностей. Восторженно пискнувший Винди мгновенно разобрался с управлением и вскоре все смогли разглядеть место со всех сторон — птенчик старательно вертел картинку, показывая ее с разных ракурсов.       — Я так понимаю, единогласное «да»? Нет-нет, не стоит пугать обслуживающий персонал, тут заглушек нет! — поспешил умерить энтузиазм Саммер, видя, что многие уже набирают воздуха. — Просто поднимите руки.       Его не удивили даже руки братьев Морганов, да и Мастеры со Старром не особо: почему-то так и казалось, что не на достаточно далекой Титании будут расти дети Дарёна и Лаки. И Арон — его семья вообще жила на плавучей платформе, перегнать ее в бухту — задача на пару недель.       — Значит, решено?       — Это, ну вы же сказали не орать, капитан, — напомнил Арон.       — У меня на счету около сорока тысяч. Еще пятьдесят завтра переведут родители, — Саммер даже не надеялся на их помощь, он просто написал письмо, обстоятельное и со всеми подробностями, с приложенными голо, с планами на будущее. И буквально пару дней назад получил ответ: род Стан поможет, чем может. Полсотни тысяч кредитов были по меркам аграрной захолустной Гали гигантской суммой.       — Номер счета? — вежливо осведомился Син-Ма.       — Перекидываю.       Саммер рассчитывал внести первый платеж, а на остальную сумму взять рассрочку, которую Интерг выдавал для своих, без процентов и с полным обеспечением. Кусок земли, на который он замахивался, стоил не слишком дорого в силу уже озвученных причин, но и не дешево — полтора миллиона кредитов.       За столом воцарилась тишина, экипаж уделил внимание планшетам — и Саммер с все возрастающим изумлением следил за тем, как растет цифра на счету. Нет, он понимал, что сам деньги почти не тратил — сильмарили для котиков стали самой крупной тратой за последние... Да, кажется, за всю его жизнь. Знал и что многие тоже копят, не с какой-то целью — просто, ну, слишком привыкли жить на «Рыси» и «Рысью». Но чтобы так.       Саммер смотрел на цифру и хотел сказать что-то. Но слова застревали в горле. Сумма перевалила за требуемую очень скоро.       — Нам понадобится техника и материалы, нанять строительную бригаду и отрисовать проект поселка, — деловито уточнил Дед, уже набрасывая что-то в планшете. — Свяжусь со своими, в Аркане работают, узнаю, когда закроют заказ и освободятся. Клянусь рыжей глиной Титании, строителей лучше не найти.       — Наши помогут с обеспечением продуктами, — кивнули оба Моргана, хотя говорил только Милки.       — И мои подтянутся. Проверим, насколько непуганая рыба в тех водах, — прогудел Арон.       — Кстати, о рыбе, — вклинился Шаи-Хулуд.       Он сидел, расслабленно откинувшись на спинку стула, закинув руки за голову и вытянув длинные ноги далеко под стол — впрочем, с другой стороны сидел Чтоза, которому эта поза ни капли не мешала. Но мнимой расслабленностью техника никто не обманывался, наоборот, на него начинали поглядывать с интересом. Как на рыбака, который подцепил на крючок очень большую рыбку.       — Нам как раз обязаны ее выделить. Много, — осклабился техник. — Капитан, ты все проспал, пока Нинья у тебя в голове копался. Поэтому доношу сейчас: решти нам должны. Хорошо так должны, если не хотят вылететь с Рианы поперед собственных воплей.       Все три пары кошаков разом согласно замурлыкали.       — И исковые требования?..       — Ждали только твоей подписи, капитан. Юристы Патруля состригут с них весь каракуль.       Саммер требовательно протянул руку, и Шаи-Хулуд немедленно толкнул к нему свой планшет.       — Что ж, остались два вопроса. Первый: как назовем поселок?       — Рысье логово?       Детский голосок вызвал шквал одобрительных возгласов, Винди засмущался от такого внимания и спрятался за креслом Саммера, откуда его пришлось извлекать Ане.       — Принято. И второй... Второй вопрос такой, моя стая: я, к сожалению, совсем не железный и не модификант. К тому же, теперь семейный человек. И мне нужен зам. Как вы смотрите на то, что на «Рыси» появится замкэпа?       — Ну наконец-то! — почти заорал Нинья, хвост которого за это время отрос только до половины прежней длины. — Наконец-то ты это признал!       — Эй! Я это признал уже давно! — запротестовал Саммер, пряча смех в глазах. — Так что?       — Нинья прав, капитан, — первым поднялся с места Штерн. — Тебе нужен зам.       — Да, капитан.       — Согласны.       — Мрррр!       Саммеру пришлось поднять обе руки, сдаваясь и прося тишины.       — Значит, за две недели мне придется перебрать всех кандидатов. Хотя их немного — трех рекомендовал Патруль, двое прислали свои документы, узнав о вакансии в барах, и одного для меня нашла Лючия.       — Ставлю десятку на последнего, — «шепотом» пробасил Арон, наклоняясь к Чтозе.              Саммер не был так уж сильно уверен в том, что вот именно сейчас Лучик не ошиблась. Потому что ее кандидат был... серафимом. Это было то немногое, что Саммер понял из ее скомканного сообщения, и теперь ждал: когда получится увидеть подругу и выспросить подробнее? А пока занимался делами, по мере возможности встречаясь с другими кандидатами.       «Рекомендованные» заставили морщиться, как от кислятины. Создавалось ощущение, что психологи мстили за почти демонстративное топтание грязными сапогами по их выкладкам, и подбирали по этим самым выкладкам — читай, максимально неподходящих личностей. Саммер искренне недоумевал: кто додумался подсунуть ему явно озабоченного индивида, который только что слюной не капал, уточняя про разношерстность экипажа?       Когда у этого «кадра» разгорелись глаза при упоминании мегуто, Саммер решительно выпроводил его и без малейшего зазрения совести шлепнул «отказано» на запросе. Нинья для всех семидесяти трех членов экипажа и абордажной команды был «священной коровой» — все были в курсе его абсолютной незаинтересованности в плотской составляющей неформального общения и уважали эту особенность, что не мешало время от времени баловать мегуто приятными подарками без намеков.       Второму «рекомендованному» было достаточно просто слегка поморщиться, узнав о том, что Штерн — галлири-модификант. Абордажная команда — это не просто ударный кулак патрульного крейсера. Это гарантия, что из боя с пиратами экипаж «Рыси» выйдет победителем и вернется живым. И если человек — а все трое «рекомендованных» были людьми — так вот, если человек с презрением отнесется к командиру, он и его подчиненных не будет ставить ни в кредит, не прислушается к их нуждам. «Отказано».       На третьего кандидата Саммеру хватило одного взгляда, чтобы закрыть лицо ладонями и тихо застонать. Нет, по всем критериям вот здесь было почти полное попадание, но... Два весомейших «но», не дававших усомниться в половой принадлежности возможного старпома. Дед, помнится, называл таких «бой-баба», и Саммер совершенно не желал выяснять подробности. У него одна женщина — «Рысь». Точка.       А вот тому «умнику», который отправил ему эту кандидатку, хотелось начистить морду: явно же подстава, потому что легче легкого обвинить Саммера в гендерном ущемлении. Хотя все давным-давно знали: на борту «Рыси» женщин нет, не было и не будет. Сколько раз психологи на тестах пытались подловить его и вляпать в психопрофиль «мизогинию», но проблема была в том, что Саммер не ненавидел женщин и не считал их ниже мужчин. Он просто не хотел видеть женщин на своем корабле.       Хорошо еще именно эта, глянув на Саммера, сама фыркнула и заявила, что с такими, как он, служить не собирается — чем сняла с плеч капитана изрядную часть груза. Вот пусть ей личное дело марают, а не ему.              В бар Саммер пошел не один, прихватил с собой Ану — тому эта кухня была более знакома. Кажется, кто-то из ребят Штерна тоже увязался следом, но капитан не стал заострять на этом внимание, понимая: не навязчивая опека, а вполне разумное опасение, сейчас, когда бюрократы Патруля медленно и демонстративно выдергивают клану решти один ус за другим. Рыпнуться кошаки не должны, но мало ли что придет им в головы. Саммер не отказался бы и от вполне себе согласованного сопровождения, потому что сейчас безбашенная храбрость равнялась полному идиотизму.       Первый кандидат, явившийся то ли специально, то ли нет, задолго до назначенного времени, как-то слишком демонстративно посмотрел на часы. Держался строго, разговаривал сухо, казенным языком. Саммер мгновенно понял, что этот человек списался не с гражданского судна и даже не с патрульного крейсера — стопроцентно с военного корабля. Его «вы» и «сэр» были настолько откровенно солдафонскими, что немедленно вспомнился вкус стандартного пайка в столовой крейсера «Кумико», на котором Саммер проходил свою практику.       Представить, что этот человек органично вольется в неформальную обстановку, царившую на борту «Рыси», было нереально. Саммер только головой покачал, да и с той стороны уже поняли ошибку: сложно не понять, глядя на маарлеанина, вольготно разлегшегося на узком диванчике, опершись спиной на бедро своего капитана и закинув ноги на спинку. Хорош старший техник, субординация тоже на уровне.       Распрощались быстро, Саммер только плечом дернул в ответ на открыто мелькнувшее в чужих глазах презрение. Нет уж, ему не нужен тот, кто будет «строить» его ребят. На «Рыси» и без того в патруле царит железная дисциплина, пусть этого и не видно под флером неформального общения и «тыканья» капитану. Потому что у всех в голове прописано и в подкорку забито: «Капитан, ты — закон». А «вы» всегда вгоняло Саммера в легкое недоумение: кто это «вы»? Он и его тень, что ли?       Хотя Арону подобное обращение прощал — проще было сдвинуть планету с орбиты, чем переучить айри.       — Летечко, солнце мое незакатное!       Саммер вскочил, мгновенно переложив Ану на сидение, расплылся в широкой улыбке:       — Лучик, Великий Космос, как я рад тебя видеть!       За спиной возился Ана, пытавшийся вернуться в относительно вертикальное положение, Саммер распахнул объятья навстречу подруге — и утонул в них сам.       

***

      Если спросить любого разумного с любой из планет, входящих в Совет Разумных Рас, кто такие серафимы, первое, что можно будет услышать: «А, это побочная ветвь Фениксов». А вторым вам скажут, кривясь или масляно ухмыляясь: «Это которые Двуликие? Ага, прикольно, наверное: женился, а тут тебе жена — раз! — и пол сменила, и ты уже гей, ахаха!». Да, это практически и все, что знают о серафимах. Да что говорить, если никто даже не стал выяснять настоящее название расы, мгновенно подхватив то слово, которым их назвали первые, с кем они вышли на контакт: люди. Правда, здесь и их собственная вина есть, нечего было лезть в чужую систему и спускаться на планету, населенную хоть и примитивными, но уже разумными. Вот и вышло, что вышло. «Тэратэм» — имя того самого первого контактера — трансформировалось в «серафим», люди придумали ему значение, встроили «божественного посланника» в свою систему верований...       Серафимы на тот момент сами едва-едва получили возможность высовывать нос дальше границ своей звездной системы, практически украли у прародителей технологию подпространственного прыжка, сочли себя очень крутыми... И немедленно нарвались на мегуто. А мегуто, по старой памяти люто ненавидевшие фениксов, клацнули зубами и на серафимов, раз уж те тоже пернатые.       В итоге раса долгое время тихо сидела в своем крошечном и никому не нужном ареале на задворках обитаемой вселенной, опасаясь высовывать нос дальше чем на сто световых лет от родной планеты, и только изредка самые отмороженные авантюристы, идеалисты или дураки решались на вылазки, в которых обычно и терялись с концами.       Только когда главенствующее положение на арене СРР заняли чон, а у императора чон появились супруги феникс и мегуто, война была закончена, и серафимы вышли из своей норы. Их долгое время даже не считали за отдельную расу — только за ответвление от фениксов. О самой жуткой способности серафимов до сих пор знали считанные единицы инорасцев — те, кому серафимы могли доверять. И открываться, выдавая этот секрет, было строжайше запрещено.       Серафимы умели отматывать время назад. Не для всей вселенной, конечно, и даже не для звездных систем или хотя бы планет. Нет, в распоряжении серафима был небольшой объем пространства, в зависимости от их силы: от пары километров в диаметре до пары метров. И платой за то, что этот «пузырь» сместится по пространственно-событийной и временной оси назад, были собственные резервы силы — крылья серафима. Чем больше событий и времени приходилось отматывать, тем больше они страдали, вплоть до полной аннигиляции.       В жизни Сайрэна все было прекрасно до того момента, которого он не помнил, но знал о нем с чужих слов. С момента, когда он в угоду своему первому любовнику — взрослому, снисходительно принимавшему восторженное щенячье обожание Сайрэна, попытался сменить пол. Что именно тогда произошло — или потом? — он так понять и узнать и не сумел, но его любовник по какой-то причине решил отмотать время назад. Во время этого процесса его крылья сгорели, оболочка временного пузыря лопнула и он погиб. Сайрэн выжил... непоправимо искалеченный, потерявший память, крылья и возможность меняться.       Серафимы — эгоисты. Большую часть расы можно так назвать. Они озабочены только своими личными нуждами, только собой, зачастую с трудом терпят даже собственных детей, до совершеннолетия, а потом выкидывают во взрослую жизнь и делают вид, что забыли о их существовании. Сайрэну не было еще семнадцати, когда он стал калекой. Вышвырнули его из дома в тот же день, когда он был признан врачами относительно здоровым.       Он стоял на улице, смотрел в чернильно-черное небо, смаргивая слезы от непреходящей боли в спине, где вместо энергетических центров теперь змеились рваные шрамы, и думал, что ему делать. У его ног стоял маленький чемоданчик с личными вещами, в кармане болтался идентификатор с некоторой суммой на счету, а в душе стыло желание взять и сдохнуть. Сайрэн присел, поскольку наклониться пока не мог, взял чемодан и побрел куда-то вперед.       Он слишком сильно задумался о своей жизни и о том, что же теперь делать, так что остановился, только упершись носом в символическую ограду начальной аэрокосмической школы. Встряхнувшись, он решил, что это — знак. Оставалось только дождаться утра.              Серафимы теоретически бессмертны, как их прародители Фениксы. Но только в том случае, если их способности не утрачены. Сайрэну бессмертие не грозило, но он о нем и не вспоминал, только отмечал, как с течением лет меняется его тело. Сейчас ему было сто сорок лет, а выглядел он так, как должен выглядеть серафим, проживший тысячи две-три годовых циклов. Что ж, его вполне устраивало то, что он живет в двадцать раз быстрее, чем его сородичи.       Он отучился в школе, работал испытателем в небольшом конструкторском бюро, затем скопил достаточно сил и средств, чтобы поступить в Академию. К тому времени уже довольно наслушался о своей неполноценности, так что Академия была выбрана самая дальняя из известных ему. Закончил с отличием, но от приглашения продолжить учебу на капитанский патент сперва отказался. Ну какой из него капитан? Куратор его курса, вызвав Сайрэна на беседу, потихоньку смог вложить в его голову мысль, что капитан из него все-таки получился бы неплохой, но, раз именно капитаном он быть не желает, то мог бы попробовать себя в роли первого заместителя. Сайрэн подумал, взвесил все «за» и «против», подумал еще — и согласился.       Так и появился в Патруле сектора 140-20-20 старпом Сайрэн Блейн. И служил бы он там до конца своей жизни, но... нелегкая принесла на Стеллу сородича. И ладно бы какого другого, но... Ингмара Ладовски, самого известного, шумного, пробивного, безумного журналиста сектора. А Ингмар узнал в скромном старшем помощнике «Ирвинты», случайно попавшемся ему на глаза, единорасца. Сайрэн так и не понял, зачем тот демонстративно назвал его серафимом, и как так вышло, что сам журналист при этом свою принадлежность к расе скрыл. Но уже на следующий день отношение к замкэпу в команде изменилось.       Нет, ничего такого, но... Есть все-таки различие в том, как люди относятся к представителям своего и другого пола. Сайрэн прожил среди людей — преимущественно людей — достаточно, чтобы уловить эти нотки снисходительности, расхлябанности и нарождающегося бунта «как же это, нами не настоящий мужик командует». Конечно, он и сам был виноват, если так подумать, выбрав сугубо мужскую команду, где на женщин в космосе только кривились. И бесполезно было говорить, что он не может сменить пол — само предположение, что, не будь он в этом инвалидом, то мог бы — роняло его авторитет. А замкэпа без авторитета у команды — это... пиздец, говоря человеческим языком. Так что Сайрэн просто дождался возвращения на Стеллу и написал заявление. От увольнения его отговорил сектор-майор, в конце концов, Сайрэн более чем восемьдесят лет прослужил в Патруле, не имея ни единого нарекания, не то что выговора.       — Я могу оформить ваш перевод на другую планету, офицер Блейн.       — В другой сектор, сэр, — буркнул Сайрэн.       Он прекрасно понимал, что если Ладовски докопался до него на Стелле, то ничто не помешает ему точно так же докопаться и на любой иной планете сектора.       — И лучше вообще на другом конце Федерации.       Помолчав, сектор-майор хмыкнул, заглянул в свой планшет и задумчиво потеребил короткую бородку.       — Совсем другой гарантировать не могу, Блейн. Но в 143-13-23 — да. Согласны?       Естественно, Сайрэн согласился. И со Стеллы улетел в тот же день, когда пришло подтверждение внутриинтерговского перевода.       На новом месте было... Да привычно все было: такие же люди, такая же работа. Только теперь Сайрэн ошибок не совершал и искал смешанную команду. И только страдальчески скривился, когда первая же капитан, к которой его направили, недолго думая предложила: да меняй ты пол, впишешься, у меня как раз одни бабы.       Как именно так получилось, что Лючии Сайрэн не отказал, а рассказал о своей проблеме, он сам не понял. Было в ней что-то располагающее, в этой лысой, как коленка, женщине выдающихся статей.       В одном он был уверен: Лючия не выдаст его секрет. За столько-то лет уже научился разбираться в людях. Потом ему повезло с командой, и везение длилось больше десятка лет — четырнадцать, да. Четырнадцать спокойных лет, когда команда стала почти родной, а капитан Риоко — близким другом...       И вот Риоко уходит в отставку. Сайрэн понимал, что в его возрасте уже трудно командовать боевым кораблем, пусть даже и всего лишь патрульным крейсером. Всего лишь... Люди так мало живут, и так обидно терять не только друга, но и корабль, ведь с уходом капитана уходит и привычный искин, во многом перенявший черты капитана. «Идзуми» была восхитительна.       На место Риоко пришел молодой капитан — и Сайрэн мгновенно понял: не сработаются. И не в расе дело, просто новый капитан был из «молодых да борзых», не считающих хоть кого-то достойным давать советы. Такому старпом понадобится еще лет через десять, если вообще понадобится — мозги могут и не отрасти.       Списался Сайрэн тихо. И так же тихо запил, не зная, куда податься. Сообщение, прилетевшее от Лючии, застало его врасплох.       «Птичка, чисти перышки! Ты нужен мне как мужчина!»       Конечно, ни с какой стороны как мужчина он Лючию не интересовал — это была просто одна из шуток в ее стиле. И одновременно — код: соберись, покажи себя с лучших сторон. Трезветь пришлось очень быстро, потому что следующее послание не заставило себя ждать:       «Бар „Великий Рандом“, в три пополудни. Карта, форма, морда при полном параде. Ты не хочешь отказаться!»       Сомнения имелись. В последнее время сомнений у Сайрэна имелось много, в собственной жизни и судьбе — так особенно. Он подумывал даже: а не бросить ли все? Списаться, найти себе женщину понеприхотливей, жить с ней, скрывая истинное свое лицо...       Рука сама потянулась куда-то в сторону бутылки, и Сайрэн обозлился: ему опять дают шанс, а он!       К бару он явился идеально вовремя, при таком параде, что Лючия аж присвистнула:       — Да ты на свидание собрался, никак?       — Это ты сказала, заметь, — криво усмехнулся Сайрэн. — И раз это, как я понимаю, не свидание, то...       — Свидание-свидание. Смотрины, точнее. Идем!       И ураганом ворвалась в бар, через пару секунд громогласно — аж задрожали плафоны в виде игральных костей — выкрикнув:       — Летечко, солнце мое незакатное!       Мужчину, который мигом подорвался ей навстречу, Сайрэн узнал сразу. Кто ж в Патруле сектора 143-13-23 не знал капитана Стана? Но одно дело знать, а другое — увидеть вживую его знаменитую улыбку и услышать, как взвизгивает его лишь чуть менее знаменитый — в определенных кругах, в которых Сайрэн по долгу службы крутиться обязывался, — техник-маарлеанин.       — И ты тут, Хвостище! О, я вижу еще знакомые морды!       — Меня стерегут, чтоб ни в какую дыру опять не вляпался, — хохотнул капитан Стан. — Лучик, Великий Космос, ты в отпуске? Отли-и-ично, значит, можешь отпраздновать с нами?       — Погоди, дай-ка я угадаю... Котики, наконец, получили тебя в свое полное владение?       — Да астероид мне в сопло, откуда?!..       — Ты свою морду видел, Летечко? Да ты сам как сливок обожрамшись!       Сайрэн почувствовал себя лишним. Сильно лишним. Он отлично знал, как смотрится со стороны: невысокий (с той травмы он так и не вырос больше), коротко стриженный, с намечающимся, несмотря на нормальное физическое состояние, брюшком. Как будто организм не мог смириться с потерей крыльев и пытался компенсировать нехватку энергии хоть такими запасами.       В общем, и сам-то по себе Сайрэн выглядел никак — унылая серость, а уж рядом с такими ярким личностями...       Ретироваться бы — да не мог, Лючия — Лучик, надо же?.. и ведь явно сама разрешила так звать! — не зря его пригласила именно сюда и сейчас.       — В общем, так, котяра, я нашла для тебя старпома.       Внимательный, острый как скальпель киберхирурга, стальной взгляд мгновенно отыскал Сайрэна, и чем дольше капитан смотрел, тем больше серафиму казалось, что его просвечивают насквозь — от рваных, бугристых шрамов на спине до кончика острого длинного носа. А потом капитан Стан шагнул вперед и протянул ему руку:       — Саммер.       Что оставалось? Правильно, или бежать с воплями, теряя последнее достоинство, или шагнуть навстречу, протягивая руку в ответ:       — Сайрэн.       Рука у капитана была жесткая, сильная, но пожатие оказалось на удивление очень аккуратным. Таким, словно Саммер Стан привык прикасаться к чему-то (кому-то?) хрупкому и соизмерял свою силу с точностью до микроньютона.       — Присядем. Ко мне на «ты».       — Как скажешь, — кивнул Сайрэн.       И предпочел сесть рядом с Лючией — маарлеанин вряд ли обрадовался бы подобному соседству, ему куда больше хотелось снова привалиться к плечу капитана, Сайрэн видел это.       — Рассказывай, — кивнул Саммер, когда все расселись, и официантка принесла заказанные напитки.       Сайрэн заказал сок — просто сок, не рискуя пить алкоголь. Перед капитаном поставили высокий стакан с нгутом, но он не торопился его взять, только помешивал соломинкой. Лючия надолго присосалась к бутылке местной минеральной воды и откинулась на спинку кресла, ободряюще подмигнув Сайрэну.       — Серафим, возраст сто шестьдесят...       — Досье я прочитаю потом, — приподнял руку капитан.       — А... Что тогда? — растерялся Сайрэн, одновременно обрадовавшись: на информацию о расе никто и бровью не повел. Кажется, назовись он хоть фениксом — реакция была бы та же. Капитан Стан, что тут скажешь.       — Чего ты хочешь от этой жизни, Сайрэн? И что ты хочешь от команды? Думаю, ты в курсе, какая у меня команда.       — В курсе. Спокойствия я хочу, капитан. Не в смысле спокойных патрулей, — Сайрэна замялся. — Просто... спокойствия.       — Хм... А ведь у меня не самый спокойный экипаж, — губы человека иронично улыбались, а вот глаза смотрели серьезно и внимательно. — Да еще и ребенок на борту — года полтора точно прокатается.       — Ребенок?..       Нет, давно Сайрэн не чувствовал себя таким идиотом. Но — ребенок на борту патрульного корабля? Как?! Кто о нем там позаботится, в конце концов? Команда же всегда при делах или отсыпается.       — Мой сын. Приемный. Раёк. Запечатленный модификант.       Капитан чеканил слова, а Сайрэн лихорадочно обдумывал, стараясь ничего не упустить. В голове все смешалось: раёк? Откуда? Запечатленный? Так запечатлевают же... Кхм. Но Стан? Он слышал слишком много об этом капитане. Но спокойно улыбающаяся ему Лючия — Лучик, космос забери. Но внимательный взгляд будто бы дремлющего маарлеанина, на самом деле изо всех сил греющего уши?       — Так, капитан. Давайте расскажем все оба, потому что я решительно ничего не понимаю. Или пусть Лючия кратко излагает, раз уж нас обоих знает. Так и разберемся.       — Ну, кратко так кратко, — покладисто согласился капитан. — Я сплю по четыре часа. Спал. Сейчас у меня на борту мои супруги и сын. Это кратко.       Лючия поперхнулась минералкой, подставила спину аккуратно хлопнувшему ее промеж лопаток Саммеру, укоризненно покачала головой, откашлявшись:       — Летечко, ты этак скоро ноги протянешь.       — Я уже сообразил, да и Нинья мне мозг выел на эту тему. А я ж понятливый, ну?       — Крайне, — дернул хвостом маарлеанин, не открывая глаз. — Даже двадцати лет не прошло!       — Ана... Ну хоть ты-то!       — А что я? Я сплю!       В груди защемило. Все эти переругивания... Сайрэн повертел в руках стакан, снова чувствуя себя до одури чужим и одновременно ловя себя на зависти. Хотел бы он тоже так, легко и зная: поймут.       — Я серафим, но такой, какой есть, без второй ипостаси, капитан, — поднял голову Сайрэн. — И я люблю детей.       Над столом повисло молчание, и ему казалось, что этот купол не прошибут никакие звуки извне, хотя он четко осознавал, что кто-то рядом хохочет, стучат кружки, хрипловато поет с эстрады человечка, вырядившаяся зачем-то в подобие решти — с искусственным хвостом и ушками.       А потом Саммер поднялся со своего места, обошел стол, взял его за руку и гаркнул так, что пригнулись даже ко всему привычные официанты:       — Я забираю себе Сайрэна!       — Свидетельствую, — бармен с пристуком поставил на стойку бокал, плеснул в него чего-то ядовито-желтого.       — Свидетельствую, — Лючия отсалютовала своей бутылкой, широко улыбаясь.       — Свидетельствую, — поднялся от соседнего столика крепко сбитый кшанти, с треском расправил и сложил хитиновые усики.       И почему-то показалось: сегодня за этим древним обычаем стоит больше, чем случалось раньше. Сайрэн улыбнулся.       — Я не подведу, капитан.       

***

      — И зачем я только с тобой поспорил? — Змей с деланым неудовольствием посмотрел на веселящегося Арона.       — Надо было меня послушать, — Чтоза, отказавшийся в тот день, когда решали вопрос с домом, спорить с другом, мелко затрясся от смеха.       — Да кто ж знал, что капитан Кусака такая удачливая?!       Теперь уже веселились все, кто слышал их разговор, а слышала вся кают-компания. И только новый старпом ничего не понимал, кроме одного: смеются не зло и не со зла. И не над ним, хотя, кажется, именно он стал виновником того, что десять кредитов из рук абордажника перекочевали в гигантскую ладонь айри.       Сайрэн не знал, как назвать то чувство, что поселилось в его груди в момент, когда капитан принял его в команду. Но он был уверен: однажды имя ему отыщется — единственно верное имя.