Семья, которую он охраняет

Алукард сидел в тени на крыльце дома и с полузакрытыми глазами задумчиво наблюдал, как Кэтрин учит двухлетнюю дочку открывать стручок гороха, а её крохотный сын дремлет у Интегры на руках. - О чём думаешь, вампир? Алукард медленно перевёл взгляд багровых глаз на мужчину, остановившегося рядом с ним, и улыбнулся. - Да вот, думаю, как хорошо, что я тебя тогда спас. Мужчина, казалось, смутился, ссутулил плечи и засунул руки в карманы домашних брюк. Эта тема всё ещё немного пугала его как мужа Кэтрин. - Я по-прежнему очень благодарен тебе. И не только за это... Вампир посмотрел на него с любопытством. - Ты ведь мог забрать её себе, но привёл ко мне, - тихо сказал мужчина. Алукард вздохнул так удручённо, как, наверное, вздыхает учитель над непонятливым учеником. - Ну, мог бы. И что бы из этого вышло? Они вместе взглянули на женщину, игравшую с девочкой на траве, и лица обоих просветлели. Кэтрин снова расцвела, похорошела, залучилась полной радостью, когда вернулся Алукард. Он словно был недостающей деталью мозаики, без которой картина семейного счастья была неполной. К тому же, с его приходом у неё появилась возможность хотя бы иногда высыпаться по ночам. Муж очень любил её, но в хозяйстве от него было мало проку, гораздо меньше, чем от древнего вампира, как ни смешно это звучит. - Она и так моя, - сказал Алукард. - Она счастлива, и мне хорошо от этого. Будь с ней я, а не ты, мы рано или поздно возненавидели бы друг друга. Мне ведь не нужна женщина, как тебе, мне нужен друг, семья... и теперь у меня есть всё это. Человек должен быть с человеком, - сказал он тоном существа, знающего в вопросе толк, - а вампир должен быть при людях, если не хочет сойти с ума через пару сотен лет. Только так мы и можем жить. Мужчина улыбнулся, должно быть, уже не в первый раз услышав подобную мудрость. "А всё-таки и ты стареешь, вампир", - подумал он, но вслух сказал: - Я всегда поражался твоему самоконтролю. Ты вечно ходишь по краю, и лишь шаг отделяет тебя от тех, в кого ты стреляешь, но тебе как-то удаётся удержать баланс... Алукард взглянул на него насмешливо: - Что ты об этом знаешь, Джеймс? - он отвернулся. - И не надо тебе знать. А контроль... контроль проще держать тем, кому есть, что терять, - он снова посмотрел на женщин и детей. "Славный ты парень, Алукард", - с нежностью подумал Джеймс. И дело было не только в том, что вампир однажды спас ему жизнь. Джеймс знал, что он сделал это для Кэтрин, но даже если бы они не нашли друг друга или у них ничего бы не вышло, вампир не отнял бы свой подарок. Он всегда был славным парнем, Джеймс знал это с первого задания, да и все в "Хеллсинге" знали, у кого только были глаза, что Алукард был свой. Вампир вытянул ноги, сложил руки на животе и стал так похож на довольного жизнью уличного кота, пригревшегося в гостеприимстве чужого крыльца, что нестерпимо захотелось его погладить. Но только Кэтрин было позволено подобное. Будто угадав его намерения, вампир снова бросил насмешливый взгляд из-под шляпы и, выставляя клыки, деланно ворчливо сказал: - Ну, хватит отсвечивать здесь, Пикман! Иди в кадр! - и он кивнул в сторону женщин. Джеймс Пикман засмеялся и сошёл по ступенькам. Кэт поднялась ему навстречу и ласково спросила: "Ты завтракал?" С неё снова слетали "искры" радости, как и тогда, когда они сидели в кухне, и она готовила ужин отцу. Они долетали до вампира, касались кончиков пальцев, носа, губ, лица, и, казалось, согревали холодную кожу. Он почти видел их кружение в воздухе. Алукард ещё несколько минут наблюдал счастливую "пастораль" перед собой - это семья, которую он охраняет. Но чем выше поднималось солнце, тем тяжелее становились его веки, и, наконец, он закрыл глаза. Это семья, которая охраняет его.