Маглорожденный

Всем привет, меня зовут Оливер Нил, и я обычный парень. Точнее был обычным до одиннадцати лет, пока мне на мое день рождение не пришло письмо. Оказалось, что я волшебник. Мне объяснили, что несмотря на то, что магию я никакую не проявлял, скоро она выйдет из-под контроля, если не начать использовать волшебную палочку. А ею меня научат пользоваться в Хогвартсе. Родители спокойно приняли эту новость. У меня ещё два младших брата, поэтому им есть о ком беспокоиться. Тем более волшебник, который принёс мне письмо был хорошо обучен и смог нормально с ними договориться. 1 Сентября 2005 года я отправился в лондонский вокзал «Кингс-Кросс». Мне надо было найти платформу девять и три четверти, что я сделал без труда. Родители сквозь стену пройти не смогли, поэтому мне пришлось с ними попрощаться. Мама меня крепко обнимала, а папа давал различные советы. Меня в этот момент расстроило лишь то, что теперь огромный чемодан и клетку с птицей мне придётся нести самому. Ладно, кое-как я всё-таки свои вещи до Хогвартс-экспресса донёс. Я сел в свободное купе и начал ждать встречи со своей новой школой. Дорога была долгая. Ещё и ни с кем не познакомился толком. По приезде в Хогвартс я думал только об одном — о еде. Долго ждал, когда же нас накормят, но перед этим должно было произойти одно очень важное событие — распределение. Я был в середине списка, поэтому я то и дело слышал, как моих ровесников отправляли то в Гриффиндор, то в Слизерин, то в Пуффендуй или Когтевран. Я понятия не имел, что это за факультеты. Дали бы хоть заранее брошюрку, я бы сам выбрал, куда поступать. Песенка шляпы в начале не дала мне толком информации, понял лишь то, что в Гриффиндор поступают смелые, в Слизерин — хитрые, в Когтевран — умные, в Пуффендуй — добрые. Не знаю, зачем так делить детей, но ладно. Или что, может на каждом факультете личностные качества детей развивают или в каждом факультете по-разному учат. Узнаю позже. Ещё знаю, что у каждого факультета разные цвета. А мой любимый, кстати, зелёный. Может меня распределят в Слизерин… — Когтевран! — крикнула шляпа на моей голове. Что ж, мне без разницы. Хотя учиться с умными людьми всегда приятнее. Кстати, мои однокурсники и правда неплохие. Рассказали мне про Хогвартс, магический мир, факультеты и заклинания. Теперь я немного разбираюсь. Ещё они рассказали мне о Поттере. Мальчик, который выжил и который учился тут ещё до 2000 года. Пока он учился, столько всего происходило. Некоторым я даже не верил. Одно я понял точно, я буду учиться после главного героя и до обучения детей главного героя. А это значит, что все семь лет в Хогвартсе пройдут без происшествий и приключений. Жаль. Хотя… Думаю, я сам смогу себя развлечь. — Вау, кто это у тебя? — с удивлением спросил мой однокурсник. — Это Робин, мой попугай, — сказал ему я. Сказать, что он был удивлён — ничего не сказать. Оказалось, что он и остальные однокурсники ни разу не видели попугаев в живую, только слышали о них. — А правда, что попугаи умеют разговаривать? Твой умеет? — Немного. Робин, — прокомандовал я, — Скажи Энтони… — Дурак! — продолжил за меня мой зелененький волнистый попугай. Энтони, так зовут моего однокурсника и вместе с тем соседа, очень удивился. Остальные двое подошли ближе. — Робин, скажи Седрик… — Дурак! Седрик округлил глаза, а потом засмеялся. — Робин, скажи Маркус… — Дурак! Мальчишки засмеялись. Они ещё долго обращали на моего попугая внимание, часто мы выносили его в гостиную, чтобы мои однокурсницы тоже на него посмотрели. Кстати, как я выяснил в Когтевране среди моих однокурсников больше не было маглорожденных. Долго привыкал к слову «Магл», для меня все люди одинаковы, и без разницы могут ли они колдовать или нет. Так вот, среди моих однокурсников были одни полукровки и чистокровки. Что? Я получается грязнокровка? Минуточку. Я уточнил, здесь грязнокровка — это ругательство. Маглорожденный звучит не лучше. Хочу, чтобы меня называли просто волшебник, спасибо. В первый учебный день у нас была трансфигурация с гриффиндорцами. Я спросил у них, есть ли среди них маглорожденные. Как оказалось, нет. А ещё они такие громкие. После моего вопроса они начали бурно обсуждать эту тему, хотя в итоге тема быстро сменилась. Причём, говорили все гриффиндорцы, преподавателю даже пришлось их утихомирить. А вот со слизеринцами уроков в этот день не было. Поэтому я сам к ним подошёл, когда встретил их в коридоре. — Привет, Я Оливер Нил. Есть ли у вас маглорожденные? — Чего? В Слизерине нет грязнокровок, — сказал мой однокурсник с зелёным галстуком. Он выглядел и вёл себя грозно и злобно. Остальные не принимали участия в разговоре, только молчали. — Хочешь сказать, что маглорожденных слизеринцев отправляют в другие факультеты или домой? — я начал размышлять. Моему однокурснику это не понравилось. — Кто-то из наших выглядит как грязнокровка??? — А маглорожденные выглядят как-то по-другому? Тут я понял, что начал слишком сильно давить на него. Я этого не хотел. Просто иногда забываюсь и задаю нетактичные вопросы. Кстати, мои однокурсники реагируют на них спокойно. А вот слизеринец передо мной готов был меня ударить. — Прости, не хотел так наглеть. Мне просто было интересно. Как тебя зовут хоть? — Я повторюсь, среди нас нет грязнокровок. Мое имя — Мэриед Стар. В этот момент мне захотелось называть его просто Мэри, но за это он бы точно меня ударил. — Я тебя понял. Если нужна будет помочь с домашним заданием, зови. Буду помогать по-дружески. — Хочешь, чтобы я дружил с грязнокровкой? — Мэри усмехнулся, — Нет уж. Он ушёл. Потом я услышал смех остальных однокурсников слизеринцев. Но в этот момент я думал о другом. Мэри произнёс это слово в каждом предложении, но оно здесь считается ругательским. Это должно было меня задеть, но. Для меня это слово ничего не значило, я бы сам его легко произнёс бы. Для меня оно обычное, в отличие от моих однокурсников, чьи родители не маглы. Это слово должно унижать маглов, но унижает оно лишь чистокровок и полукровок, которые по-доброму относятся к маглорожденным. Смешно. Ещё я понял, что это слово для меня как мат для иностранцев. Поэтому они так легко произносят ругательские слова на нашем языке, потому что для них они ничего не значат. Вдвойне смешно. Дальше я решил поговорить с пуффендуйцами. У нас как раз была с ними травология. — Привет, как тебя зовут? У вас есть маглорожденные? — напрямую спросил я. — Эм, не знаю даже. Не у всех знаю чистоту крови. Лучше спроси сам у каждого, — неуверенно ответил мне однокурсник. — Меня зовут Люцифер Драк, и я чистокровка. Пуффендуец улыбнулся так по-доброму, а я чуть не засмеялся. — Люцифер? Я тогда Иисус, — не сдержался я. — А что смешного? — мальчик был заметно расстроен. Не могу я такое солнышко звать Люцифером. Для меня он всегда будет просто Люци. — Ничего, просто я маглорожденный, и у нас есть один знаменитый Люцифер, — объяснился я. Люци меня понял и обиду держать не стал. Видно было, что он хочет подружиться со мной, и со всеми остальными. Пуффендуйцы, кстати, все были тихие, улыбчивые, послушные, внимательные. За этот день я начал понимать, как шляпа разделяет детей на факультеты. Мне это нравилось! Мне было комфортно с людьми в моем факультете, остальным, думаю, было так же. Хотя если у нас будут соревнования между факультетами, я буду недоволен, потому что мне и моим однокурсникам не хватает лидерских качеств гриффиндорцев, трудолюбия пуффендуйцев и наглости слизеринцев. А ещё различия факультетов в том, где находятся их гостиная. У нас и гриффиндорцев она находится в башнях Хогвартса на верхних этажах, у пуффендуйцев — на первом этаже около кухни, у слизеринцев — вообще в подвале. Мне нравится, какой вид открывается мне из окна. Он просто шикарен! Ночью я вижу звездное небо, а днём просторный зелёный лес — красота! Это очень вдохновляет и успокаивает. Все же я рад, что меня отправили не в Слизерин, а в Когтевран. И кстати, чтобы зайти в нашу гостиную нужно ответить на вопрос, если ответить не можешь, ждёшь, пока кто-то из других когтевранцев ответит. Иногда вопросы такие дурацкие, что аж весело. А вот гриффиндорцы и слизеринцы должны запоминать пароль, пуффендуйцы — условный стук в некотором ритме. В общем, у них все нудно. А насчёт маглорожденных я все узнал — я единственный на моем курсе. Для меня это было странным, но потом мне объяснили. Это опять-таки связано с Поттером и с тем, с кем он боролся. В один год все сведения о маглорожденных были уничтожены и, к сожалению, не о всех детях удалось узнать. Получается, остальные маглорожденные просто не получили письма? Живут своей жизнью и ни о чем не подозревают? Значит мне повезло? Мне стало не по себе. Но думаю после того, как магия этих маглорожденных выйдет из-под контроля, их найдут и обучат. Но факт остаётся фактом — среди моих однокурсников больше нет маглорожденных. Или как сказал бы Мэри, грязнокровок. Про имена. Они тут у многих странные, надеюсь когда-нибудь привыкну. Хотя у большинства типичные английские имена. — Кто такой Иисус? — спросил у меня Энтони, тот самый мой однокурсник-когтевранец. — Один человек, которого знают все. Он жил очень давно, ходил по воде и превращал воду в вино, — коротко рассказал я. — О, может он маглорожденный? — предположил Энтони. — Возможно. Про Люцифера я ему рассказывать не стал, но Библию упоминал. Может привезу ему в следующем году, попробует почитать и сам решит интересно это ему или нет. Хотя я не против обсудить эту тему и узнать мнение и предположения волшебника, который знать не знает о религии. — Все-таки Робин такой необычный, — промолвил Седрик, очередной мой однокурсник-когтевранец. — Он обычный попугай, — сказал я. — Жаль только он письма не сможет доставлять. Тебе придётся использовать школьную совиную почту. Я на секунду открыл рот. Моему отцу понравится получать и отправлять письма через сову. Надеюсь, он будет присылать смешные картинки. — А вещи сова переносит может? — спросил я. — Ну да, посылки, — ответил Седрик. Надеюсь, отец будет отправлять мне разные прикольные штуки! И первой такой штукой было йо-йо. Я специально оставил его дома, думал не пригодится. Друзья были заметно удивлены. Они раньше не видели такие игрушечки. Я двигал рукой, йо-йо поднималось то вверх, то вниз. — Как это работает? — спросил Маркус. — По принципу маятника Максвелла и гироскопу. Ну, мне папа так сказал, — рассказал я. — Можно попробовать? — воскликнул Энтони. — Лучше не стоит. Оно может пальцы оторвать, если неумело это делать. — Серьезно? — Да. Ладно, я всё-таки научил их играть в йо-йо. Мне не жалко. Все равно у них ничего не получалось и игрушка им вскоре наскучила. Вскоре наступил самый потрясный урок в моей жизни — мы учились летать на мётлах. — Энтони, смотри, я ведьма, — промолвил я, буквально лёжа на метле, которая повисла в воздухе. — Почему именно ведьма? — спросил Энтони. — Ведьмы летают на мётлах! — воскликнул я. — Волшебники тоже! — воскликнул в ответ Энтони. — Тогда я ведьмак, у нас есть ведьменские шляпы? — Нет у нас ничего ведьменского! Как-то эмоционально Энтони реагировал на слово «ведьма». Что ж, узнаю об этом потом. Мне очень понравилось летать, но как оказалось, эти уроки продлятся всего один курс. Нам всем обычной физкультуры тут нет, неужели волшебникам не нужна физическая подготовка? Хотя я видел когтевранцев, которые играют за нас в квиддич. Они очень спортивные. Ещё одним классным предметном была Астрономия. Она проходила исключительно ночью на самой высокой башне Хогвартсе. Это было очень интересно. Удивительно, что мы изучаем не Астрологию, ну ладно. — Побывать бы хоть раз на Луне, — сказал я как-то раз вслух. — Что? Это же невозможно, — сказал Седрик. — Что? Возможно же. — Что? Они не знали ни о Гагарине, ни о Ниле Армстронге. Мне пришлось обо всем рассказать. Даже объяснил, как ракеты работают, хотя им эта информация вряд ли нужна. Я был рад видеть, что им интересно это все. Если бы мог, рассказал бы им все на свете. Не успел я глазам моргнуть, как наступило Рождество. Стоп, что? — Энтони! Какое ещё Рождество? Вы же… Вы же… Что за цирк был в начале года? Ты знал про Библию и Иисуса? — спросил я. Энтони даже удивился такому всплеску эмоций. Он неловко улыбнулся и ответил: — Знал, прости. Просто хотел, чтобы ты мне сам рассказал об этом с точки зрения маглов. — А зачем тогда Люци назвали Люцифером? — Для нас это просто имя, мы не принимаем Библию близко к сердцу, — все ещё неловко улыбаясь, сказал Энтони. — То есть вы знаете, что Библия отрицает магию? И призраков! Тебе не кажется, что раз это все существуют, то кто-то где-то врет? — Возможно, мы начали праздновать эти праздники только из-за маглорожденных и полукровок, которым это было важно. — Слизеринцы тогда почему их празднуют??? — выкрикнул я. —  Получается я от одних верующих пришёл к другим? Праздновать Рождество буду всё-таки со своими, у них хотя бы есть причина праздновать. — Хэй, Оливер. Ты чего такой эмоциональный? — к нам подошёл Седрик вместе с Маркусом. — Что? Я всегда такой, — ответил я. — Нет, обычно ты такой, — Маркус показал предположительно мое лицо. Это лицо было полно равнодушиях и призрения. Мне стало весело. — Может я часто не показываю эмоции, но я всегда их испытываю. Заинтересованность — это ведь эмоция? — Можно и так сказать, — Седрик улыбнулся. В общем, на Рождество я поехал к себе. Если честно, я очень скучал по семье. Мне ведь всего одиннадцать. А насчёт веры и Библии поговорю об этом с однокурсниками на курсе шестом-седьмом, когда в наших головах уже устаканится представление мира и жизни. За эти каникулы я был словно в Раю. Мама готовила домашнюю еду, которую я любил с детства, с папой мы целыми днями дискутировали и размышляли, даже играть с мелкими братьями мне было в радость. В такие моменты Хогвартс казался мне обычным сном, шуткой. Мне так хотелось после этих каникул пойти по тёмным снежным улицам в школу, где меня ждут двадцать пять одноклассников с разными характерами и увлечениями, просидеть шесть уроков, после школы забрать братьев с младшей школы и садика, вернуться домой, пообедать, закрыться одним в комнате, где я могу поговорить только с Робином, и заняться чтением книг или просмотром сериалов. Я был бы не против такой жизни, но так получилось, что я родился волшебником. Я не против и этого. — О, Марк, как прошли каникулы? — спросил я у Маркуса. — Я в Хогвартсе остался. Был один в комнате, целыми днями ел и читал, — ответил мне однокурсник. Я пристально посмотрел на него. — В следующем году чур остаюсь я, — промолвил я, уже представляя себе это. Что ж, учеба продолжалась. — Какого цвета крылья у Демимаска? — прозвучал вопрос, когда мы после сложного учебного дня подошли к гостиной. — Прозрачные? — промолвил Энтони. — Синие, — сказал Седрик. — Белые, — добавил Маркус. Был один и тот же ответ «неправильно». — Их вообще нет, — сказал я. Дверь в гостиную открылась. — Откуда ты знал? — спросил у меня Энтони. — Я не знал. Здесь всегда вопросы с подвохом. Может можно где-нибудь получить весь список вопросов, чтобы мы заранее думали над ответом? — Нет этого списка. Гостиная каждый раз придумывает вопрос, — ответил Седрик. — А если Астматик забыл свой ингалятор? Он не успеет взять его, если будет думать над ответом, — начал размышлять я. — У нас Астмой не болеют. Наши медики лечат это, — ответил Энтони. Я от удивления закрыл рот рукой. Значит и рак они победили? Вот почему они живут долго. Я как раз заметил, что никто из волшебников не носит очки. Всё-таки в медицине мы, то есть маглы, очень отстаём. — Смотрите, что мне папа отправил, — сказал я, когда мы все делали домашку. Однокурсники с интересом посмотрели на конфетки, которые я держал в руках. Я открыл одну, кинул в рот и насладился вкусом. — Что они делают? — спросил Энтони. — В смысле? — переспросил я. — Меняют цвет глаз? Двигаются? Издают звук? Стимулируют мышление или физическую подготовку на какой-нибудь срок? — затараторил Седрик. Я с округлёнными глазами посмотрел на них. Мне резко захотелось попробовать все конфеты с такими эффектами. — Нет, мои шипучки лучше. Энни, попробуй. Я протянул Энтони конфетку в зелёной обертке. Он заинтересованно открыл обертку и попробовал конфету в виде красной карамели. — Мммм, — задумчиво протянул Энтони. — Вкусно. Ой, теперь кисло. Что-то начало взрываться во рту. — О, НЕТ! ЭТО ПЛОХОЙ ПРИЗНАК, СКОРО ОНА ВЗОРВЕТСЯ, — закричал я. Энтони в панике начал махать руками с округлёнными глазами. — Выплюнь! Выплюнь! — кричал Седрик. — Ты чего??? Нельзя! Только хуже будет. Держи во рту, сейчас принесу противоядие. Энтони распереживался, он весь покраснел, на его глазах появились слёзы. Седрик переживал не меньше, он начал вспоминать все заклинания, которые только знал. А вот Маркус продолжал лежать на диване с книгой в руках и просто смотрел на Энтони. Я как можно быстрее принёс им противоядие, то есть обычную воду. Энтони выпил ее и ему тут же стало лучше. — Стало сладко, — промолвил он. — и карамель кажется сломалась. — О, дай мне тоже, — промолвил Маркус. Мы с Маркусом частенько ели эти конфетки, а Энтони и Седрик даже смотреть на них не могли. Так и прошёл мой первый год в Хогвартсе, быстро и бесповоротно. Лето тоже пролетело быстро. Родители возили нас с братьями по всей Европе. У меня даже времени не было скучать. Странно было то, что мне и не хотелось использовать магию, мне хотелось водить машину как папа, хотелось смотреть телевизор, читать комиксы, изучать мир вокруг меня. Но со временем мне начало не хватать моих гениальных дурачков. — Что это у тебя такое в этой плоской коробке? — спросил у меня Энтони на платформе девять и три четверти. — В Хогвартсе увидите. Я захохотал и пошёл к Хогвартс-экспрессу. В этот раз я ехал не один, было весело. — Так, что в коробке? — спросил Энтони, когда мы были в гостиной после вкусного ужина и очередного распределения. — Завтра узнаете, спокойной ночи! На следующее утро мы на завтрак не пошли. — Вы готовы? — спросил я. Энтони, Седрик и Маркус закивала. Я открыл коробку, и они увидели… Вкуснейшую сытную пиццу! Мои родители купили ее утром перед выездом. Я произнёс заклинание, которое узнал ещё в прошлом году, взмахнул палочкой и подогрел пиццу. — Это пицца. Берите, не стесняйтесь, — сказал я, взяв один кусочек. Мальчики с подозрением смотрели на блюдо. Седрик первый прикоснулся к ней. — Пицца? Это обычная еда? — спросил он. — Обычная еда??? Нет, конечно. Это очень вкусная еда, — сказал я, жуя пиццу. Маркус был самым смелым. Он взял кусочек и откусил немного. — Ммм, правда вкусно, — сказал Маркус. Я улыбнулся. — Кусочки треугольные, сама пицца круглая, — промолвил Энтони. — Ага, коробка квадратная, пицца вкусная, — добавил я. Наконец Энтони и Седрик тоже попробовали. Им понравилось! В следующий раз куплю им по хотдогу. Вы можете себе представить? Мэри стал охотником команды Слизерина по квиддичу! Теперь он может каждый день тренироваться и летать. Ещё у него новейшая модель метлы. — Мэри...ед, дай полетать, — сказал я, подойдя к слизеринцу после уроков. — Че? Как ты смеешь, грязнокровка, так просто подходить ко мне и что-то просить? — грозно сказал Мэри. — Я тебе в прошлом году с экзаменами помог, в этом не буду. И с трансфигурацией в течение года тоже. Я развернулся и уже собирался уйти, но Мэри остановил меня. — Ладно, на. Только быстро. Я полетал! Это было просто великолепно. Такая скорость, такая высота, шикарно. Мне правда не хватало уроков полёта на мётлах, но вступать в команду по квиддичу я не хотел. Лишняя морока. — Что это у тебя? — спросил Энтони. Он постоянно что-то спрашивал, но мне нравилось это. — Трансформер. Знаешь, что он делает? Энтони покачал головой. Я посмотрел на него. А как объяснить то? Волшебники почти не используют машины, о роботах тем более не знают. Я показал ему роботизированного человечка, а после нескольких махинаций показал красивенький автомобиль. Энтони с открытым ртом смотрел на игрушку. Я показал ему как катится этот автомобиль, потом снова собрал его в человека. — У нас эти игрушки очень популярны. Мои братья вообще без ума от машинок и роботов, — промолвил я. Энтони смотрел на трансформера и молчал. — Ты бы хотел уметь водить машину? — спросил я. Мы сидели в комнате одни, был полумрак. Энтони мешкался и о чём-то думал. — Зачем водить машину, если есть камины и телепорты? — спросил Энтони. — Ну как же? Смотреть на голубое небо, которое тебе открывается, разглядывать рекламные таблички и магазины, ощущать скорость, слушать с семьей общую музыку. Энтони улыбнулся. Видимо, он заметил, как я замечтался. А водить машину — моя мечта с самого детства. — В этот раз останешься в Хогвартсе? — спросил у меня Седрик перед зимними каникулами. — Нет, я соскучился по родителям, — ответил я. — О, тогда я останусь! — выкрикнул Маркус. Я нахмурил брови. Ааа, такой соблазн остаться одному в этих таинственных комнатах. — Но в следующем году я точно останусь! Один, — твёрдо сказал я. Не зря я выбрал поехать домой. С родителями съездили к бабушке и дедушке, наконец-то встретился со своими двоюродными. Они, кстати, не знают, что я волшебник. Думают, что я учусь в частной школе, ведь я типа умный. Своему брату и родителям мама рассказала, они все ещё с сомнениями относятся к этой информации, но они все равно ничего с этим сделать не могут. А детям они не рассказали, так как те могли кому-то разболтать или не так понять. Я с ними согласен. Я бы своим тоже не рассказал. Интересно, а мои дети будут волшебниками? Конечно нет, у меня же не будет детей. По возвращению в Хогвартс я показал своим друзьям кое-что суперское. — Это книги? — спросил Энтони. — Почти. Это комиксы! Держи, вот с Бэтменом. Седди, возьми с человеком пауком. Маркус взял сам первый попавшийся комикс. Он открыл разворот с суперменом, смотрел на картинки и чего-то ждал. — Когда они начнут двигаться? — спросил Маркус. — Может нужно нажать? — промолвил Энтони, тыкая в картинки. — Эй, двигайтесь уже, — сказал Седрик. — Как они могут так долго стоять неподвижно? Ещё и в таких позах… Я смотрел на них с равнодушным лицом. Мне хотелось ударить их. — Они будут двигаться только в мультиках! — выкрикнул я. — Используйте фантазию. Ну, кто из троих вам нравится больше? — Он волшебник? — спросил Энтони, разглядывая Бэтмена. — Нет, он просто богатый, — ответил я. — А супермен летает, — промолвил Маркус. — Ну, он из другой планеты просто. — А человек-паук? — Это долгая история. Долгая история, которую я рассказал. О, мы месяца два обсуждали эти комиксы. Потом ещё недели две спорили, кто из героев лучше, мы не учитывали человека-паука, так как он из другой вселенной. И я, конечно же, убедил их, что лучше — Бэтмен. — Седди, хочешь покажу чудо? — спросил я, когда мы с Седриком остались одни в комнате. — Давай. Я вынул из сумку мыльные пузыри, которые мне отправил посылкой отец. Уже через секунду по комнате летали прозрачные мыльные пузыри. — Это же просто пенка с ванны. Ее можно создать волшебством, — сказал Седрик. — Что? Нет. — Да. Седрик достал палочку и начал колдовать, я продолжил создавать пузырики. Он явно выиграл по количеству пузырей, но я не сдавался. Маркус и Энтони, зайдя в комнату, увидели такую картину: слева стоял Седрик весь в пене, справа стоял я и усердно дул в отверстие, а рядом со мной летало несколько мыльных пузырей. — Вау! — воскликнул Энтони, рассматривая мои мыльные пузыри. МОИ, а не его пену. — Что вы устроили с нашей комнатой. Где мне спать? — спросил Маркус. Ближе к маю стало так жарко. Мы уже начали готовиться к экзаменам, часто выходили на улицу, садились под деревом и учили материал. Рядом с нами находилось озеро, но купаться там было нельзя. Нам вообще много чего нельзя, особенно колдовать вне Хогвартса, в коридорах и в большом зале. Все все равно колдуют, но все же. В этот жаркий день я решил попросить отца отправить мне, а точнее нам, кое-что грандиозное. Когда Седрик входил в комнату и ни о чем не думал, его уже поджидал я. Я нацелил на него водяной пистолет и выстрелил. Лицо Седрика намочилось, я попал! Седрик недовольно посмотрел на меня. — Агуаменти! — промолвил он, взмахнув палочкой. Я весь промок. Седрик с ухмылкой смотрел на меня. — Робин! Скажи, Седрик! — выкрикнул я. — Дурак! — крикнул попугай. — Зачем нам эти штуки, если есть палочки? — Потому что у них радиус прицела меньше, шанс попасть не стопроцентный, в этом и смысл игры и азарта — попасть в противника. Плюс мы были бы не полностью мокрые, а лишь частично, смогли бы нормально охладиться. Я теперь весь мокрый из-за тебя. — Примени заклинание! — Применю, но осадочек останется! Уже этим днём мы шли к нашему дереву с водяными пистолетами в руках. — Если вода в них закончится, просто наколдуйте ещё, — промолвил я. Седрик опять спросил, почему мы не можем просто колдовать воду сразу, но я ему опять все объяснил. Играть было весело. Мы ещё все неспортивные, поэтому все было на равных. Хотя я все равно выигрывал, они то не понимали, как работают пистолеты. А ещё Маркус вскоре просто лёг на траву и кажется уснул и автоматически стал лёгкой мишенью. — Что это у вас за штуки? — послышался грозный голос знакомого слизеринца. Седрик и Энтони тут же опешили. А я лишь подошёл к Мэри чуть ближе и выстрелил в него водой. — Ты чего?! Совсем обалдел? Агуаменти! — сказал Мэри, взмахнув палочкой. Я опять был мокрым. Свежо, но вся одежда мокрая, это вообще не классно. — Грязнокровка, — сказал Мэри и пошёл дальше. — Ого, что это? Ко мне подошёл Люци. Кажется, у пуффендуйцев и слизеринцев сейчас была совместная травология. Я объяснил пуффендуйцу, что такое пистолет. — То есть он убивает людей? — спросил Люци. — Этот? Да, — ответил я. В этот момент я заметил, как Мэри остановился. Что-то ему опять не понравилось. Он быстрым шагом подошёл ко мне, забрал у меня пистолет и направил его прямо на Люци. — Мэриед? — промолвил пуффендуец. — Люцифер, — сказал слизеринец. Мне захотелось это сфоткать. Мэри нажал на курок, Люци зажмурился и закрыл лицо руками. Но не волнуйтесь, он не намочился. Я встал перед ним и Мэри. — Оливер? Ты… живой? — сказал Люци. — Конечно, живой, это просто вода! — выкрикнул Мэри. — Не слушай его, я просто бессмертный, — сказал я, повернувшись к Люци. Я бы не дал в обиду своего друга пуффендуйца, тем более единственного. Мы продолжили с друзьями играть, но уже через минут пятнадцать все устали. Оставлю один из пистолетов, остальные отправлю домой. Когда мы шли в гостиную, Седрик молчал. Он быстрым шагом шёл в Хогвартс, даже на вопрос быстро ответил, так сильно он спешил. Седрик забежал в нашу комнату, дождался, пока мы зайдём, и подошёл к моему попугаю. — Робин, скажи Оливер… — произнёс Седрик. — Гений! — выкрикнул мой питомец. Я с ухмылкой посмотрел на них. Но обычной ухмылки не хватило и я засмеялся вместе с остальными. А вскоре наступило лето и каникулы. Хотя какое это лето, если всего два месяца. Мои младшие отдыхают уже в июне. Кстати, третий курс будет ещё интереснее. Этим летом мне нужно взять соглашение у родителей на посещение Хогсмида и выбрать два предмета, которые я буду изучать дополнительно. Я сразу решил, что это будет нумерология, очень мне цифры нравятся. А над вторым я думал долго. Обычно маглорожденные не выбирают магловедение, так как и так знают маглов, но я решил выбрать. Мне просто интересно, как они о Маглах рассказывают. Может я узнаю больше о технологиях, архитектуре, культуре и так далее. Нифига блин. Пришёл я на этот урок в сентябре. Это обычное обществознание, мы изучаем, как маглы живут и что делают в течение жизни, как у них политика устроена. Знаю это все. Они ещё рассматриваются как животные какие-то, вы бы видели. Кстати, мои гениальные дурочки тоже записались на магловедение. Видимо, я их за эти два года заинтересовал. Вторые предметы у нас не совпали, поэтому хотя бы там мы будем вместе. Ещё в сентябре мы проходили оборотней на защите от тёмных искусств. — А я знаю, как их убить. Нужно выстрелить в них серебряными пулями прямо в сердце, — сказал я на весь класс. Мои однокурсники и учитель с округлёнными глазами посмотрели на меня. — А ещё их можно распознать по отражению в зеркале или по камере… Я сел на место. Кажется, я сказал что-то не так. Я в таком шоке. К концу урока понял, что здесь оборотни — это не монстры, а люди с болезнью. А я сказал, как их убивать… Вскоре мы начали говорить о вампирах. — Мистер Нил, ну что? Как убивать вампиров? — спросил у меня профессор. — Надо им голову отрубить, — уверенно сказал я. — В этот раз правильно. Пожалуйста, только оборотней не трогайте без причины. Потом я ещё некоторое время объяснил друзьям, что в представлении маглов оборотни именно такие. — Что это? — спросил Энтони. Он рассматривал, как я сжимал вещь синего цвета, агрегатное состояние которого что-то между жидкостью и твёрдым телом. — Это лизун, — ответил я. Я дам ему с ним поиграться. Кажется, он вообще не понимал, что с этим лизуном делать. — То есть он не живой? — спросил Энтони. — Не живой, но если долго его держать в руках, он может пройти через кожу и прилепиться к твоим мышцам, — рассказал я. Энтони быстро передал лизуна мне. — Кстати, в Хогсмаде продаётся соль? — спросил я. — Скорее всего, там же живут волшебники, — Энтони задумался. — Ну, вдруг вы соль из воздуха берёте. — Надо будет поискать. Поискали. Нашли. Хогсмид, кстати, классное место. Там много волшебного и необычного. А вот с не волшебным дела обстоят хуже. Поэтому на всякий случай я взял три пачки соли. Для моего эксперимента нужно много соли… Придя в Хогвартс, я рассыпал соль в виде круга и встал в его центр. Все это проходило в гостиной Когтеврана, где часто обшивались призраки. Одного я подозвал, мы с ним общались несколько раз, классный парень, точнее призрак. Он подлетел ко мне и спросил, что мне нужно. Я попросил пролететь через соленый круг. Призрак с недоумением посмотрел на меня и всё-таки выполнил просьбу. Через круг он перелетел спокойно… Блин, а я так верил этому сериалу. Я верил ему даже больше чему тому, что я учусь в школе волшебников. — Дотронься до соли, — сказал я призраку. — Я не могу дотрагиваться до предметов, я же призрак. И зачем я купил так много соли. Интересно можно ли соль с помощью магии превратить в крахмал? Хочу сделать неньютоновскую жидкость. Надо будет попробовать. Ну, это потом, а пока… — Скажи мне, где закопано твоё тело, я откопаю его и сожгу с солью, посмотрим, что будет. Если ты исчезнешь, чур не обижаться. С такими словами я подходил к каждому призраку, которого видел. Все отказывали. Да что им стоит? Раз все остальное не сработало, то это бы тоже, но я бы хоть проверить. Хотя искать и откапывать их тела, когда мне нельзя выходить за пределы Хогвартса, было бы проблематично. Но. Я обязан это сделать после окончания Хогвартса. Ну, как вы поняли, на этом третьем курсе моим любимым предметом стала защита. Я вспоминал сериал и сравнивал его с магическим миром. Кстати, про сериал. — Хэй, Марк, — прошептал я. Была поздняя ночь, Маркус лежал на соседней кровати и молча смотрел в потолок, остальные давно спали. — А? — промолвил Маркус. — Ты знаешь о «сверхъестественном»? — спросил я. — Это то, что для нас нормально, а для маглов ненормально? — Нет, я про сериал. — Какой сериал? Я ему пересказал целый сериал. На это ушло несколько недель. Все оставались в плюсе: я размышлял над сериалов, рассказывая о нем, а Маркус быстрее засыпал, что обычно получается у него с трудом. Не успел я и глазом моргнуть, как наступило очередное Рождество, которое я опять проведу дома. Ну, а что. Там вообще-то новые серии вышли. — Я, кстати, приготовил вам подарки, — промолвил я за пару дней до отъезда. — Опять какая-то магловская вещь? — спросил Седрик. — Нет. Робин, скажи Седрик… — О нет, — успел сказать Седрик. — Гений! — выкрикнул попугай. Седрик округлил глаза. — Робин, скажи Маркус… — резко сказал Маркус. — Дурак, — обиженно сказал я. — Гений! — выкрикнул мой попугай. — Робин, скажи Энтони… — промолвил я. — Гений! — вновь выкрикнула птица. Энтони заулыбался и начал гладить попугая. — А что-нибудь съедобное мне нельзя подарить? — сказал Маркус. И тут мне кое-что пришло на ум. — Хочешь попробовать чипсы? — спросил я. — Дай угадаю, может попасться со вкусом картошки или со вкусом мочи? — сказал Седрик. Я вспомнил их любимые конфеты, у которых вкусы распределены по такой же схеме. — Как вы их едите? Нет, чипсы будут со вкусом краба. Или бекона… — я вдруг вспомнил вкус чипсов и погрузился в воспоминания. А поеду я домой по одной важной причине. Моему брату, среднему по счету, исполняется одиннадцать. Я должен видеть тот момент, когда он получит письмо! Я ждал его дня рождения даже сильнее, чем он. Долго ждал, с нетерпением. Вот только на день рождения никакой волшебник с письмом не пришёл. Хотя я ждал до поздней ночи, никого не было. Я не понимал почему. Мне говорили, что чаще всего братья и сестра рождаются волшебниками, это как со светлыми глазами. Рецессивный ген преобладает, если нет доминирующего. А ген волшебника настолько редкий, что когда маглы с этим геном заводят детей, все дети рождаются волшебниками. Но не в нашем случае. Мой брат магл, и это звучит как оскорбление. Мне было грустно, очень. Я хотел показать брату Хогвартс, увидеть его распределение, рассказать обо всем магическим. — Милый, Эдвард никогда не проявлял магических сил, это неудивительно, что он не оказался волшебником, — заботливо промолвила мама, заметив мою тоску. — Я ведь тоже не проявлял. — Проявлял. Родители показали мне детскую фотографию, где я ещё совсем младенец лежу в люльке, а вокруг меня куча цветов, растущих из этой самой люльки. Когда меня оставляли одного и мне становилось скучно, я каким-то образом создавал вокруг себя интересные предметы. Я колдовал в неосознанном возрасте, но стоили мне исполниться три года, как это прекратилось. Поэтому родители отреагировали так спокойно на то, что мне пришло письмо. Поэтому они так легко меня отпустили. А на углу этой фотографии написано: «Оливер — волшебник». Я рад, что я волшебник… но я чувствую какую-то тяжесть на душе. Вскоре я опять расстался со своей семьей, на долгие шесть месяцев. — Давайте покатаемся на лыжах? — У нас нет лыж. — На сноуборде. — Что? — Этого у нас тоже нет! — Может на санках? — А это что? — Оливер, — промолвил Седрик. Он смотрел на меня по-доброму. — Иди попроси у Мэриеда метлу и полетай. — Если я возьму четыре метлы, вы полетаете со мной? — с надеждой спросил я. — Да! — Энтони был заметно рад. Мэриед, кстати, легко давал мне свою метлу. А просил я ее регулярно, почти так же регулярно, как он просил меня сделать его домашнее задание. А домашних заданий становилось с каждым годом все больше и больше, особенно после того, как у нас появилось два новых предмета. Именно на учебу уходила все мое время. Поэтому иногда мне хотелось просто расслабиться. — Это… что? — спросил Энтони. Мы сидели вчетвером в огромной ванне, напоминающем бассейн. Так сказать общественная умывальня, куда могли прийти ученики из всех факультетов. В этот раз нам посчастливилось быть одним. — Бомбочка для ванны, — ответил я, держа перед собой голубой песчаный шарик. — Аккуратно, не намочите его. — Он взорвется, если намочить? — послышался вопрос Энтони. — Можем проверить. Готовы? — Давай, — смело сказал Маркус. Я опустил шарик в воду, он начал бурлить и рассыпаться. — Бум! — с улыбкой сказал я. — Это бомбочка для ванны, она меняет цвет воды, а также успокаивает и расслабляет тело. Я сел поудобнее и начал наслаждаться. Пускай это и было для меня лишь плацебо, отдохнуть мне удалось. — Умеешь делать бумажных самолётиков? — спросил я у Энтони. — Руками? — Да. — Нет, научишь? — Научу. Мы с Энтони сделали самолётики, пока Седрик и Маркус где-то пропадали, и пошли запускать их с третьего этажа. — Сейчас полетят, — сказал я. — Уверен? Может заколдовать их? — промолвил Энтони. — Неа, они полетят. Они полетели вниз. Энтони сказал, что это не считается полетом, но я с ним поспорил. — Знаешь, это как с блинчиками на воде: у кого-то есть навык их закидывать, у кого-то нет. В этом и смысл, посмотреть у кого получится. А с магией у всех получится. — Зачем закидывать блинчики на воду? — удивлённо спросил Энтони. — Пошли. Мы пошли к озеру. Я начал запускать блинчиков. Что делал с трудом между прочим! Так как нормальных камней не было. Удивительно, но в итоге победил Энтони. Его блинчик прыгнул семь раз, а мой — максимально пять. Я горжусь им. Примерно так и прошёл мой третий курс, после него наступило незабываемое лето. Я посмотрел весь первый сезон «Наруто». Последняя серия вышла ещё в 2007 году, а досмотрел я только летом 2008. Хорошо, что среди меня нет людей, которые могли бы проспойлерить сюжет. Хаха, и смешно и грустно. Но чтобы рассказать о Наруто своим друзьям, я ждал одного подходящего момента. — Кстати, Поттер участвовал в турнире трёх волшебников будучи четверокурсников, то есть в нашем возрасте, — сказал за обедом Седрик. — Опять вы про своего Поттера! — подхватил я. — Давайте лучше поговорил о Наруто. — О камабоко с завитушкой? — переспросил Маркус. — Что? — недоумевал я. — Ну, Нарутомаки. Закуска такая, — с улыбкой сказал Энтони. Я ничего не понял, но о этих штуках точно поищу информацию. Стоп, Наруто назвали в честь еды? Как иронично. Нет, как круто всё-таки. — Нет, я хотел поговорить о человеке с именем Наруто. Он можно сказать волшебник. Я им не сказал, что Наруто вымышленный персонаж. А что такого? Пока они говорят о настоящем Поттере, я хочу говорить о «настоящем» Наруто. — Он ещё использует одно классное заклинание. Расенган называется. — Не слышал о таком, — сказал Седрик. — Ну, оно сложное очень, — добавил я. Может когда-нибудь я смогу им показать серии с Наруто? Пришли бы они ко мне в гости? Как бы они отреагировали на него? Я каждый день узнаю, что-то новое о их мире. Знаю, что это по сути мой мир, ведь я волшебник. Но я не могу отвернуться от мира, в котором я родился и рос. Мне никто и не запрещает. Но иногда так хочется с друзьями, именно с ними тремя волшебниками, посмотреть сериал или покататься на велосипедах все вместе… — Оливер… Оливер! — услышал, почти заснувший, я. — Что?.. — кое-как открыв глаза, спросил я. — Расскажи что-нибудь, — сказал Маркус. — Не могу уснуть. Я спел ему колыбельную. Ну как спел, пробубнил и уснул. — Оливееер, уже два часа ночи, я не могу уснуть. Расскажи что-нибудь. — Не буду. Ты в итоге засыпаешь и ничего не запоминаешь, — строго сказал я. — Пожалуйста. Днём сможешь рассказать о моделях твоих этих машин, а? — жалобно промолвил Маркус. — Слышал о греческих богах? Не очень важная информация, но могу рассказать. После нескольких таких ночей я начал задумываться о кофе. Будучи ребёнком я не пил его, но знаю его полезность. Надо будет когда-нибудь попробовать, а ещё энергетик! Пока я, думая о кофе, засыпал в библиотеке, ко мне подошёл пуффендуец. Не сказав ни слова, он тыкнул пальцем в мою щеку. Я удивился. — У тебя такая чистая кожа. Привет, кстати, — с улыбкой сказал Люци. — Чистая да, а что? — Что ты делаешь, чтобы она такой чистой была? Мажешь мазью из снадобий? Или пьёшь зелье специальное? Мне вот ничего не помогает. Прыщи исчезают быстро, потом так же быстро появляются вновь, — Люци сел рядом со мной, продолжая болтать. — Чтобы кожа была чистой, нужно меньше есть сладкого, — сказал я. Люци заметно надул щеки. Видно сладкое он любит. — А ещё нужно каждые утро и вечер умываться, тщательно вычищая лицо, — добавил я. Люци отвёл взгляд. — Я так люблю поспать утром, — промолвил он. — Сон, кстати, тоже важен. Просто ложись чуть раньше. — А ты выглядишь очень сонным. — Да это все Марк! — крикнул я. — Хочу кофе, никогда его не пил, но хочу. Люци усмехнулся. На прощание он обнял меня, два раза. Пуффендуйцы такие тактильные. Четвёртый курс прошёл так незаметно. Возможно, это из-за того, что я становился старше и детские проблемы меня уже не так сильно интересовали, а взрослые проблемы ещё не наступили. На пятом курсе среди нас выбрали старосту. Угадайте, кто им стал. Даю вам минуту. Энтони! Да. Я думаю, это правильно. Он самый гриффиндоско-пуффендуйский из нас. Лучшая кандидатура. Хорошо, что не меня выбрали. А вот Энтони эта роль по душе. Ещё перед пятым курсом я попробовал кофе, мне понравилось. Я взял его с собой в Хогвартс. Оно как раз мне пригодится, ведь в этом году я сдаю СОВ. Первый важный экзамен. Уверен, будет множество бессонных ночей. — Попробуй, Энни, — промолвил я, передавая старосте чашечку кофе. — Я не отравлюсь? — спросил Энтони. — Все зависит только от тебя. Ну, конечно же, после пяти лет знакомства он мне доверяет, ага. Ладно, он выпил всё-таки, но ему не понравилось. А вот Маркус хлестал кофе столько, сколько мог. Во-первых, ему нравился вкус, во-вторых, с помощью кофе он наконец мог почувствовать себя бодрым днём. — Привет… — услышал я женский неуверенный голос. Это была моя однокурсница с Гриффиндора. Милая девочка, часто замечаю ее взгляд. Иногда на уроках смотрю на неё в упор, чтобы проверить, сколько она может продержаться. Кажется я ее достал, вот и пришла. — Привет, — сказал я. — Может, не знаю, сходим куда-нибудь? Вдвоём, — сказала она. — На свидание? — уточнил я. — Да… — ответила она. Я услышал тихие возгласы моих друзей. Чему они радуются? — Я бы с радостью, но я до сих пор не могу забыть девочку, которую видел однажды на отдыхе с родителями. Мне было двенадцать и я видел ее лишь однажды, но она была такая миленькая. До сих пор мне снится. Если я тебе не разонравилось, приходите на курсе седьмом, ок? — сказал я чистую правду. Однокурсница кивнула, наклонила голову и ушла. — Ты что, отшил девушку только из-за девочки, которую видел несколько лет назад? Ты нормальный вообще??? — возмутился Седрик. — Я не рассказывал про эту девочку? — Нет, расскажи, — сказал Маркус. Вот люблю Маркуса за его равнодушие ко всему, что я делаю и интерес ко всему, что я говорю. А Энтони я люблю за его, вопросы, об этом уже говорил. Седрика я люблю за его нормальность. Ну, или за его критическое мышление. Про Наруто он до сих пор не верит. — Мне бы твоё безразличие, — с грустью сказал Седрик. — Элис на меня даже внимания не обращает… — Чем меньше девушку мы любим, тем легче нравимся мы ей. Пушкин, — промолвил я. — Пушкин… Что-то знакомое… — промолвил Маркус. Я рассказывал ему о нем перед сном. — Кто это? — спросил Энтони. — Русский писатель. Они ведь знаю о русских да?.. Они ведь проходили географию, да ведь? Эти мысли не давали мне покоя, но я знал, что просто накручиваю себя. — Погоди, то есть? Мне нужно относится к ней равнодушно? — перебил мои мысли Седрик. — Да, — уверенно ответил я. — Попробую, — промолвил Седрик. Мы уже пятикурсники, моим друзьям уже нравятся девочки, а я учу зельеварение и жду новых серий, которые смогу посмотреть только на каникулах. Ну, и контраст. — Эй, Нил, — услышал я голос однокурсника. Это был парень из Слизерина. Мы с ним никогда не общались, но я знаю его. — Поможешь мне с заклинаниями? Мне нужно подготовиться к СОВ. Как разумно с его стороны готовиться заранее. Но у меня нет времени на это. Я помогаю Мэри, а иногда и Люци, плюс готовлюсь сам, не забывая параллельно изучать магловские предметы. — Я могу помочь только одному, и это место уже занято. Я буду помогать только Мэриеду, — твёрдо сказал я. Видели бы вы взгляд этого слизеринца, он сморщил лицо и уже подготовил парочку обидных слов. Но я решил вовремя уйти, пока он не «взорвался». — Чертов грязнокровка, — сказал мне слизеринец. Я не слушал его. В этот момент я прошёл мимо Мэри, который кинул на меня взгляд. Ни я, ни он не поздоровались. Как обычно. В отличие от любвеобильного Люци, Мэри старается ни с кем не коммуницировать. Неудивительно, что помощь с учебой просят именно у меня. Как говорят учителя, я лучший ученик на своём курсе. У меня нет проблем ни с одним предметом, я все делаю идеально и быстро схватываю на лету. У меня талант в магии, который я развивать не хочу. Я бы мог стать отличным волшебником, мог бы получить высокооплачиваемую работу, но зачем мне она, если я не смогу купить игровой компьютер, телевизор или классную машину. Я не вижу смысла и делаю все хорошо, только потому что надо. Кстати, с учебой в школе до Хогвартса у меня дела обстояли не так красочно. Я, конечно, хорошо учился, но не идеально. Ошибки были и что-то сложное мне попадалось. Здесь же все для меня легко. Один раз меня сравнили с Гермионой Грейнджер. Она была лучшей ученицей в своё время, тоже маглорожденная. Возможно, мы с ней лишь совпадения, а возможно наше обучение до Хогвартса как то влияет. Как я заметил, у волшебников затуплено логическое мышление, а оно очень важно. — Марк, опять останешься в Хогвартсе? — спросил я у Маркуса. — Нет, в этот раз домой, — ответил он. Я удивился. Но даже несмотря на это, я в Хогвартсе не останусь. Всё-таки меня дома ждут родные. — Моя сестра старшая родила сына, сказали приехать посмотреть на него, — равнодушно сказал Маркус. Я округлил глаза. Маркус стал дядей? И мне не сказал. — У тебя есть сестра? — спросил я. — Да, а у тебя два младших брата, четыре двоюродных, из них две девочки-близняшки, которых ты не различаешь, и два мальчика, которые старше тебя. Я знаю даты рождения всех твоих родственников, их имена и цвет глаз, — уверенно сказал Маркус. Я был доволен. Но при этом меня расстроило то, что я не знал о его семье. Вроде как, о семьях Энтони и Седрика я знаю хорошо. Маркус просто редко говорит о них. — Ты не хочешь уезжать, да? — промолвил я. — Я не очень люблю свою семью, уж точно не так, как ты. Я бы хотел остаться в Хогвартсе, но мама настаивает, — с грустью сказал Маркус. — Каникулы длинные. Не хочешь после двух дней дома поехать ко мне? Мои родители будут не против, — сказал я. — Серьезно? Маглы впустят меня к себе? — Мои родители, — поправил его я. — Да, они согласятся. Посмотрим вместе Наруто, поедим рождественских блюд. — Так, Наруто всё-таки придуманный персонаж? — Ну да, я и не скрывал. А что такого? Я когда-нибудь узнаю, как делать расенган с помощью палочки, не сомневайся. Маркус согласился. Он был заметно рад. Я тоже был безумно счастлив. Наконец-то он увидит то, о чем я так долго рассказывал. — Энни, не хочешь тоже на каникулы ко мне? — К Маглам? Я помолчал минуты две, почему? Потому что это звучит как какое-то оскорбление, это не нормально, это бесит. — Да. Ответил я, когда немного остыл. — У родители планы на меня, поэтому не смогу, — с улыбкой сказал Энтони. Седрик тоже отказался. Ну и ладно. Все равно моя комната рассчитана максимум на двоих. Это были самые насыщенные каникулы в моей жизни. Мы покатались на лыжах, на санках, на коньках, ели самую разную еду, а ещё… — Мы посмотрели шестьдесят серий Наруто, весь первый сезон сверхъестественного и ещё какой-то новой сериал, — жалуясь, сказал Маркус. — Теория большого взрыва. — Да! И там вообще ничего непонятно! — выкрикнул Маркус. — В плане? — спросил Седрик. — Вот вы ведь знали, что фотон это частица, но она имеет свойства волны, когда не наблюдают, а когда наблюдают имеет свойство частицы, — затараторил Маркус. — А ещё там главным героем был парень, который увлекался почти всем тем, что и Оливер. То есть почти всем, что возможно! — Он не увлекается спортом и Наруто, — исправил его я. — Да! У тебя даже больше увлечений. — Так что там насчёт фотонов? — переспросил Энтони. — Не заморачивайся, это просто квантовая физика, — ответил я. Маркус был под впечатлением ещё долгое время. Никогда не видел, чтобы он так часто искренне улыбался. Обычно на его лице были одни лишь ухмылки. У меня есть ещё два года, чтобы затащить Энтони и Седрика к себе на зимние каникулы. Хотя даже когда выпустимся из Хогвартса, я от них не отстану. — Простите, можно выйти? — промолвила моя однокурсница по имени Элис. Учитель кивнул ей. Девочка встала, одной рукой закрыла рот, другой прикоснулась к низу живота. — Все хорошо? Может мне пойти с тобой? — Седрик встал из-за парты, желая помочь Элис. — Нет, все нормально, — сказала когтевранка. Она выбежала из кабинета, а Седрик с грустью вздохнул и сел рядом со мной. — Неужели я опять ей не нравлюсь? Только завоевал ее доверия, как она опять меня сторониться, — промолвил Седрик. — Она не сторониться тебя, у неё просто месячные, — сказал я. — Или она беременна, у них симптомы почти идентичны. Седрик тут же покраснел, Энтони, который сидел с другой стороны от меня, округлил глаза. — Как ты это определил? Может ее просто тошнит! — сказал Седрик так, чтобы учитель не услышал. Я закалил глаза. — Если бы ее тошнило, она бы держалась за желудок, а не за матку. Хотя возможно ее тошнит вдобавок, раз она закрывала рот. Плюс она выходит каждый урок, значит каждый раз она идёт не в медпункт, а в туалет. Ну, знаешь зачем. Седрик все ещё смущался. — Вот и не знаю! — Тебе рассказать? — Нет! — А насчёт ее отношения к тебе. Она, даже с месячными, разговаривает с тобой вежливо и не истерит, причём вы за последние месяцы стали довольно близки. Значит ты ей всё-таки нравишься. Знай, что характер и поведение девушки во многом зависит от того, какой момент цикла у неё сейчас идёт. В какой-то период у девушек повышено либидо, в какой-то понижено. Конечно, у всех по-разному, но чаще всего так. Плюс симптомы у них бывают не только во время месячных, но ещё и за несколько дней, а также во время эмуляции. Симптомы, как ты понял, не самые приятные. — Понял я. Понял, — недовольно сказал Седрик. — А откуда ты все это знаешь? — спросил Энтони. — Из интернета. Который мне доступен только на каникулах, да. Я объяснил ребятам, что это, и они довольно сильно впечатлились. Ведь ничего себе, большой объём информации в одном месте. Ну, я думаю, что пока что в интернете не вся информация, ее еще мало, а вскоре добавится еще и дезинформация. Поэтому я сторонник книг как источника информации. Но в интернете ещё можно послушать музыку или посмотреть сериал, за это я его ценю. — Хэй, бесполезный когтевранец. Почему ты учишься в Когтевране, раз ты такой тупой? Трое слизеринцев окружили моего друга. Марка. Он просто стоял и молчал, даже не пытался дать сдачи или уйти. — Что вам надо от него? — спросил я. Я быстрым шагом подошёл к ним и встал между слизеринцами и Маркусом. — Пусть сделает нам домашку, ах да, он же сам ее не делает. У него оценки даже хуже, чем у пуффендуйцев. Он тупой как пробка. Насчёт оценок это правда. Маркусу просто лень делать домашнее задание и что-то учить. Часто из-за того, что он не может уснуть ночью, он спит утром и прогуливает. Как раз таки из-за недосыпа он не может нормально соображать. И я его не виню за это. — Неправда. Оценки не показатель уровня ума. Марк такой же умный, как и я. — Ври больше, грязнокровка. Твой Марк просто недоволшебник. — Для вас он Маркус, — грубо сказал я. Слизеринцы подходили все ближе, они были явны свирепы и не прочь нас избить. Я достал палочку. — Могу испытать на вас заклинание похуже Сектумсемпры, — грозно сказал я. — Оно ещё не стало запретным, поэтому я могу его применить. — Зубы нам не заговаривай. Слизеринец замахнулся, поэтому взмахнул палочкой. — Абракадабра! — крикнул я. В этот момент Мэри подбежал и ударил слизеринца. Я удивлённо посмотрел на него, а Маркус сзади меня ещё сильнее испугался. — Я же сказал не трогать когтевранцев! — крикнул Мэри, после чего растолкал остальных однокурсников. — Марк, ты видел? Заклинание сработало! — радовался я. — Мэриед, спасибо, — сказал Маркус. — За что его благодарить? Я же произнёс заклинание. — Сейчас я и тебя ударю, — грубо сказал Мэри. — Не ударишь, — грубо ответил я, злостно посмотрев на слизеринца. Мэри замолчал. Ну, а мы с Маркусом пошли на следующий урок. Пускай Маркус и учился плохо, экзамены он сдал всё-таки хорошо. Мы вчетвером к ним усердно готовились. Подготовка, кстати, была намного сложнее самого экзамена. Летом я получил результаты. За все экзамены у меня стояло «П», то есть превосходно. Мои родители тоже были рады, хотя им это ничего не дало. — Хэй, не пей так много, — сказал я Маркусу, который пил уже третью чашку кофе за день. — Почему нет? — удивился он. — Во-первых, ночью не сможешь уснуть, во-вторых, могут появиться проблемы с сердцем, — ответил я. — Я так и так бы ночью не смог уснуть, а проблемы с сердцем мы лечим магией, — сказал Маркус и продолжил пить кофе. Я задумался. Безусловно, не от всех болезней в магическом мире есть лекарства, но по сути волшебники могут себе позволить больше, чем не волшебники. Они могут не следить за питанием, не заниматься спортом и многое другое. — Слушай, Оливер, а кто тебе из девочек нравится? — спросил у меня Люци. Он любит такие вопросы задавать. — Хината. Она такая милая и сильная. Правда, нам не быть вместе, так как она влюблена в Наруто. И я ее понимаю. — А с какого она факультета? — спросил Люци. — С Пуффендуя. — Хм, не слышал о такой девочке. — Потому что она нарисованная, — сказал Маркус. — Что? — не понял Люци. Все так начали фанатеть по этим девочкам. Седрик и Элис в итоге начали встречаться, Маркус влюбился в кого-то. Не очень их понимаю. Нам всего по шестнадцать. Хотя уже скоро наше совершеннолетие, но я никак к этому не привыкну. Для меня семнадцать лет — это ещё детский возраст. Шестой курс был намного легче пятого. Мы смогли отдохнуть от экзаменов и насладиться молодостью. — Хэй, сквернокровка, — услышал я однажды голос Мэри. В этот момент я в первый раз в жизни влюбился. В это бесподобное шикарное слово. Сквернокровка, ах. Звучит намного лучше, чем грязнокровка или маглорожденный. — Ты чего замер? — сказал Мэри. — Я там метлу освободил, можешь полетать. Я попросил Мэри называть меня так всегда. Это было прекрасно. — Энни, поедешь ко мне на зимние каникулы. — Что? Ну не знаю… — Энтони замешкался. — Это был не вопрос, — твёрдо сказал я. Если честно, я пошутил, но Энтони испугался и согласился. Впервые в жизни Энтони готовил еду без волшебства матери. Мы его не заставляли, он сам захотел помочь моей матери. В отличие от Маркуса Энтони засыпает быстро, поэтому мы не успели посмотреть много всего. Только десяток серий Наруто, второй сезон сверхъестественного и почти весь первый сезон теории большого взрыва. Я показал ему, как пользоваться смартфоном и компьютером. А тем временем на дворе уже был 2011 год… — Я пошёл гулять с Элис, буду после отбоя, — сказал Седрик, собираясь выходить из комнаты. — Вы хоть предохраняетесь? — спросил я. Седрик остановился. Он стоял молча, не зная, что сказать. — Ты чего, Оливер. Им же всего по семнадцать, — с нежностью сказал Энтони. Седрик нервно повернулся к нам лицом. — Откуда ты узнал? У Энтони открылся рот, а у Маркуса загорелись глаза. Второй подбежал к Седрику и прошептал: — А где? — В туалете, — шёпотом ответил Седрик. — Почему не в нашей комнате, на кровати? Сказал бы, мы бы ушли, — прошептал Маркус. — Не знал, как вы отреагируете, — добавил Седрик. — Тебе же семнадцать, ты совершеннолетний. Нормально бы мы отреагировали! — шёпотом прокричал Маркус. «Что за цирк?» — думал я. Ну серьезно. — Почему они шепчутся? — спросил я в голос у Энтони, он пожал плечами. — И мы пьём специальное зелье! — выкрикнул на меня Седрик, а потом добавил тише, — Так что она не забеременеет. — А про болезни ты не слышал? — равнодушно спросил я. Седрик зажмурил глаза и сжал кулак. — Про какие болезни он говорит? — шёпотом спросил он у Маркуса. — Не знаю, — шёпотом ответил Маркус. Стоит им потом рассказать. Хотя раз они не слышали о этих болезнях, может волшебники ими и не болеют. Либо сразу лечат магией, либо и не заражаются вовсе. А если могут лечить и рак, и вич, то почему не расскажут маглам? Я наклонил голову. — То есть ты видел ее голую? — вдруг спросил Энтони. — Ну, частично. Ладно, мне пора, — сказал Седрик и выбежил из комнаты. — Ты разве не видел голых девушек? — спросил я. — Нет, а ты разве видел? — переспросил Энтони. — Ну, в порно. Мы некоторое время молча смотрели друг друга в глаза. Было такое чувство, будто я сказал что-то не то. — Что это? — наконец спросил Энтони. Я что, сейчас буду рассказывать им о порно? А почему нет. — Ну, это журналы или видео, в которых показывается то, как люди занимаются сексом. — Что? Такие есть? Покажи! — тут же в наш разговор подключился Маркус. А Энтони заметно покраснел, кажется, его начало тошнить. — Я не взял ни одного журнала с собой. А на что вы тогда мастурбируете? — спросил я. — На фантазии, — Маркус показал палец вверх. — Ну, я тоже вне дома по памяти только, — я тоже показал палец вверх. — Хватит! — выкрикнул Энтони, закрывая уши рукой. Ещё в шестом курсе я узнал о невербальной магии. — Седди, хочешь, чтобы эта книга полетела? — сказал я, а потом уточнил, — Без помощи Вингардиума. — Ну попробуй, — сказал Седрик. — Бибиди Бобиди бум! — произнёс я, взмахнув палочкой. Книга тут же полетела. — Невербальная магия? — спросил Седрик. — Нет, — обиженно сказал я. Я открыл дверь, сказав «Сезам откройся», и скрылся с глаз его долой. Ещё мы учились трансгрессировать. То есть телепортироваться с помощью палочек. Передо мной был круг, в который надо было попасть, переместившись. Я сконцентрировался, настроился и тихонечко повернулся. — Так? — спросил я и через секунду оказался совсем в другом месте. Я был дома. На часах было одиннадцать часов дня, поэтому дома никого не было. Было так пусто и тихо. Я открыл холодильник, немного поел, поднялся в свою комнату, лёг на кровать, обнял подушку. Я так услал. Я так хочу быть дома. Но нужно было возвращаться в Хогвартс. Я сделал то же самое в обратном порядке и через минуту был уже в школе. — Мистер Нил, вам пока что запрещено трансгрессировать дальше этого зала, — сказал учитель. — Извините, я не знаю как так вышло, — равнодушно сказал я. Трансгрессия удалась мне слишком легко. Лёгкий шестой курс быстро закончился. Начался седьмой. А перед этим я узнал, что меня назначили старостой школы. Не понял, за что. Все лето думал и недодумал. В Хогвартсе учителя сказали, что как только встал вопрос о старостах школы нашего курса, они сразу выбрали меня. Во-первых, я единственный в идеале написал СОВ, во-вторых, я частично вёл урок магловедения. И это неудивительно, ведь на курсе четвёртом я понял, что наш учитель, даже будучи маглорожденным, не очень то смыслит в магловских вещах. Технический прогресс и социальные новшества прошли мимо учителя. Поэтому я решил рассказывать все сам. Чаще я затрагивал темы физики, культуры других стран и психологии. Я принял своё звание старосты школы, но делать ничего не собирался. Осенью 2011 года моему самому младшему брату исполнилось одиннадцать. Он тоже не оказался волшебником. Я знаю, что я зря надеялся, но… Я был разочарован. — Оливер, ты что-нибудь привёз? — спросил Маркус. — Я же тебе уже дарил журналы. — Знаю, ну, что-нибудь другое интересное. — Я бы привёз сигареты и пиво, но я не хочу, чтобы вы пробовали эту гадость. Тем более у вас есть хороший аналог. А так, я привёз это. Из сумки я достал обычную шариковую ручку. — Ею намного удобнее писать, чем вашими перьями. — Ого, как она работает? — восхитился Энтони. Я объяснил. Попросил у отца привезти ещё несколько — подарил их друзьям. Хотя нам запретили ими пользоваться, поэтому мы их просто хранили. Седьмой курс был очень трудным. Я понимал, что скоро все закончится и мне придётся определиться с профессией. Магия мне давалась легко, но я не любил ее. За все эти годы обучения в Хогвартсе я так и не принял магический мир. — А энергетики даже лучше кофе. И вкуснее! — с улыбкой сказал Маркус, допивая баночку моего энергетика. — Дай мне попробовать, — попросил Энтони. — Аккуратно, у тебя может сердце остановиться, — прошептал я. — Не волнуйся, если что я тебя откачаю, — сказал Седрик. Все были уже такие взрослые. Годы прошли так незаметно. Этой зимой я остался в Хогвартсе, вместе с друзьями. Мы вчетвером проводили эти дни. Я остался, потому что хотел проститься с этим миром. Я хотел уйти из ряда волшебников и забыть о магии вовсе. Но я знал, что не могу… Эти мысли сжирали меня изнутри. Я не понимал, что мне делать. Родившись волшебником, я не могу от этого отказаться. — Эй, сквернокровка, чего такой грустный? — спросил Мэриед. — Если бы я родился маглом, всем было бы лучше, — сказал я. Мэри заметно удивился. — Глупости не говори. Без тебя всему нашему курсу было бы скучно. Без тебя я бы не смог сдать СОВ и остальные экзамены. Мэри заметил, что его слова меня не успокаивают. — Если, будучи маглорожденным, тебе не нравится жить и учиться в Хогвартсе, то сделай так, чтобы остальным маглорожденным нравилось, — сказал Мэриед. И тут меня осенило. Мне стало и правда легче. Конец года я провёл, радуясь каждому дню. Я успешно написал ЖАБА и наконец окончил Хогвартс. Вот так вот я и учился. Я не описал подробно волшебные события, которые со мной происходили, потому что вы, волшебники, и так о них знаете. Ещё я ни разу не описал ничью внешность, поэтому встретив меня в жизни, вы меня не узнаете. Но стоит со мной поговорить, вы сразу поймёте, что это я. Ну, конечно, поймёте, я же представляюсь. Ваш маглорожденный волшебник Оливер Нил» Мальчик дочитал пергамент, который ему дали в начале урока. Он поднял глаза и посмотрел на учителя, который все это время стоял с равнодушным лицом. Заметив, что мальчик дочитал рассказ, учитель улыбнулся. Они находились в кабинете магловодения. Это единственное место в Хогвартсе, где работает любая техника, в этом кабинете много магловских предметов от обычных игрушек до бытовых приборов. Магловедение — обязательный предмет, начиная с третьего курса, который ведёт декан Когтеврана — Оливер Нил.