Украденное у судьбы

На следующее утро Виктория проснулась в его объятиях. Она еще толком не очнулась от сна и лежала неподвижно, свернувшись калачиком на левом боку, в то время как учитель примостился у нее за спиной. Их ноги переплелись, а рука физрука лежала у нее на бедре. Девушка чувствовала на своем плече его горячее дыхание. Не открывая глаз, попыталась потянуться среди теплых мятых простыней. Мышцы приятно ныли, хотя кое-где и немного болели. Надо признать – непродолжительный сон без каких-либо сновидений не придал новых сил, она не чувствовала себя отдохнувшей. Несмотря на все еще дремотное состояние, Вика улыбнулась и сделала глубокий вдох, и ее тут же захлестнули ароматы кожи, мускуса, полуночи и секса. Одним словом, запах Уварова, мать его… События прошлой ночи тут же пронеслись перед глазами. Все, до мельчайших деталей. Все, что она делала… нет, не просто делала – наслаждалась этим. Особенно ярко запомнилось то, как мужчина, буквально под утро, снова ее разбудил. Положив девушку на спину, Уваров пристроился между ее широко раздвинутыми бедрами и начал плавно входить в нежные глубины. Несмотря на дремоту, удовольствие от его размеренных, ленивых движений пробудило в ней чистейшее желания. И уже через несколько минут девушка попыталась ухватиться за плечи Уварова в безмолвной мольбе… но поняла, что её руки обездвижены, привязаны к спинке кровати. Вика вспомнила, как физрук внезапно и резко пододвинул её ближе к изголовью. Оставив запястья девушки зафиксированными, он усадил ее, а потом опустил на свой возбужденный член. - Подвигайся на мне… - шептал Уваров в полумраке комнаты. Обхватив ее бедра руками, мужчина сам задавал ритм и интенсивность проникновения. Не слишком быстро, не слишком глубоко. Ровно так, чтобы превратить Викторию в сгусток дрожащей и молящей о разрядке плоти. Девушка, всхлипывая, просила о большем. Капельки пота выступили на животе и спине Кузнецовой, когда она извивалась в попытке достичь оргазма, в котором ей отказывал Вадим. Своими неторопливыми движениями он просто возносил ее все выше и выше, туда, где не было места связным мыслям. Не снимая с себя ученицу, одновременно с резким выпадом, мужчина прикусил ее сосок. - Сожми в себе и подвигайся… - Господи… Уваров… Смесь боли и удовольствия пронзила тело, усиливая ощущение, лавиной накрывшее Викторию. Она начала ловить ртом воздух, когда физрук стал погружаться в нее еще глубже. Медленными, размеренными движениями, подчеркивающими трение плоти о плоть и посылающими волны дрожи по нервным окончаниям. Так хотелось ощутить под ладонями его кожу, провести ногтями по шее, лопаткам… но повязки на руках не давали прикоснуться к его телу. - Отвяжи… П-пожалуйста… - она запнулась, балансируя на острие удовольствия. Словно в награду за просьбу, Уваров резко ворвался в нее как можно глубже, полностью заполняя изнутри. Девушка не сдержала вскрика, когда физрук скользнул рукой по ее бедру и прижал большой палец к клитору. Со стоном она выгнулась навстречу ласке, желая, наконец, сорваться с высокого обрыва в ожидавшее впереди море удовольствия. Еще чуть-чуть… Ловким движением Вадим освободил запястья девушки… и дал понять, что ее руки не останутся без дела. - Покажи, какие прикосновения тебе нравятся… Она замешкалась, опасения переплелись с новым приступом желания. Ласкать себя под его пристальным взглядом? Боже, да это дико возбуждало. Размышляла Вика недолго, ровно до тех пор, пока мужчина прекратил свои медленные ритмичные движения. Она приподняла груди в ладонях. - И соски… Выдохнув, девушка сжала и легонько покрутила соски пальцами. Нежные складки ее плоти увлажнились еще сильнее, и это не осталось незамеченным. Уваров довольно улыбнулся и, снова насадив девушку на себя, начал двигаться в размеренном ритме, от которого кружилась голова, а тело горело в лихорадке неудовлетворенности. Виктория двигалась ему навстречу: выпад за выпадом, стон за стоном. С каждым новым проникновением она сжимала соски, отчего они стали еще более крепкими и невероятно чувствительными. - Убери руки, - опалив дыханием кожу девушки, прошептал Вадим. С огромной неохотой она оставила в покое твердые соски. Кузнецовой не хотелось признавать, но разрядка была так близко, что, казалось, ее вкус можно было почувствовать на языке. Девушка едва не заплакала от разочарования. Ведь стоило ущипнуть себя, и удовольствие, пробуждаемое Уваровым, удесятерялось. Но расстраивалась она недолго. Через пару секунд мужчина присосался к одному из них, вобрал в рот и прижал его к нёбу, одновременно лаская языком чувствительную ареолу. Пальцами он мучил другой, сжимая с такой силой, что от сладкой боли хотелось кричать. Виктория чувствовала собственную беспомощность перед приливом наслаждения, который грозил вот-вот накрыть ее с головой. Уваров снова и снова с силой насаживал ее на себя. Кровь с ревом приливала туда, где были соединены их тела, каждый нерв трепетал от желания, нежная плоть набухла и стала чувствительной – отчетливо ощущалось каждое движение члена. Виктория зажмурила глаза, пытаясь сосредоточиться, но сил оттягивать неизбежное почти не осталось… - О, да-а-а-а-а… - выдохнула девушка. - Не останавливайся, - прорычал Уваров, продолжая яростно двигаться в ней. Напряжение росло, ударяло в голову. Вика сжала каждый мускул, чувствуя, как ее тянет к разрядке. И Уваров… Он врывался в нее, сопровождая стоном каждый выпад бедрами. Она чувствовала, как его член набухает в ней, становится больше. Мужчина входил все глубже, снова и снова ударяясь головкой в чувствительную точку. Ногтями одной руки ученица впилась в бедро физрука, другой же крепко ухватилась за его шею. Да, она вся крепче обхватила его тело… И ее тут же накрыло цунами, погружающим в ослепительный эпицентр сменяющих друг друга ярких красок и вспышек. Правда, у этого великолепия была и обратная сторона. Экстаз бурлил в крови, кружил вокруг нее водоворотом, затягивая в мрачную пучину неукротимого удовольствия, туда, где не было ничего, кроме раскаленного удовлетворения. По звону в ушах и надсадной боли в горле Виктория поняла, что за грохотом сердца она не услышала собственные крики. А затем по комнате разнесся протяжный стон Уварова. Больше Виктория ничего не помнила, просто провалилась в глубокий сон, убаюканная теплом его объятий… Стоило погрузиться во все еще свежие воспоминания, и тут же проснулось желание, а мышцы влагалища судорожно сжались от новой волны возбуждения. Вика неохотно повернула голову направо - сонные глаза и мятые следы от подушки на небритой щеке. Задумавшись о чем-то, мужчина смотрел в одну точку. До чего мирный, домашний вид… так бы и… "Боже, в такой момент, лучше думать не о его внешнем виде, а уже начинать опасаться его дальнейших действий". Попытавшись набрать в легкие кислород, Вика резко села на кровати и сжала в руках одеяло. Не успев больше ничего предпринять, девушка тут же почувствовала, как сильные руки Уварова сомкнулись вокруг ее талии и настойчиво потянули ее тело обратно. И, буквально еще через пару мгновений, пришлось отметить тот факт, что мужские ладони, плотно обхватившие ее упругий зад, уже вовсю прижимали его к самому сосредоточению утреннего возбуждения физрука. - Чего подскочила-то? - тихим, мурлыкающим шепотом поинтересовался Вадим. Сейчас он подмечал все малейшие детали восседающей на нем девушки… Ее такой женственный запах – ваниль и персик – казалось, вился дымкой по коже, незаметно проникая в дыхание мужчины. Вдох. И его переполняет этот яркий водоворот ароматов. Выдох. И уже не терпится почувствовать их снова. Попавший в этот чувственный капкан Уваров аккуратно, очень нежно зарылся пальцами в волосы ученицы и чуть надавил, тем самым, заставляя ее опустить голову. Без труда добившись желаемого, он нежно поцеловал сначала щеку, потом плавно переместился на шею. Туда, где запах был сильнее. Божественно… Словно подчиняясь "закону подлости", затрещал мобильник. Не глядя, Уваров протянул руку и схватил с тумбочки аппарат. - Ну что, Вадик, отдохнул немного? - Отдохнул. От ехидной улыбки, тронувшей губы Вадима и явно не предназначавшейся собеседнику, ученица слегка обеспокоенно заерзала на преподавательском паху. Одарив её в ответ обжигающим взглядом, физрук перевернул телефон так, что динамик оказался над его головой, и, вновь притянув Вику к своей груди, накинулся на её рот — перемежая острые зубы, покусывающие её нижнюю губу, языком, врачующим небольшую боль от укусов. - Ты – очень ценный кадр, Вадим. Не перестаю восхищаться тобой: и задание выполнил в срок, и выспаться ещё успел… Ведь выполнил, верно? Уваров напряженно замер, и через секунду его большая ладонь, покоившаяся у Виктории под волосами, легонько сжала ее шею и отстранила девушку. И мужчина поднес телефон обратно ко рту. - Всё сделано, Владлен Петрович, - пауза. - "Логос" потерял отличницу и примерную ученицу - Викторию Кузнецову. Наблюдая за тем, как вдохновенно врал Уваров, Вика не заметила на его лице ни намека на какие-либо эмоции. Всё четко и ясно, слаженно и правдоподобно. - Уверен? Ранее, у меня не было повода усомниться в тебе… Вот и сейчас, я очень надеюсь на твое благоразумие… Короткие гудки, резко последовавшие за последней фразой, заставили мужчину нахмуриться и швырнуть телефон на прикроватный столик. - Вот, ведь старый… Прервав себя на полуслове, Вадим перевел взгляд на притихшую ученицу и, откинув голову на подушку, широко ей улыбнулся. - Всё в порядке? - тон нерешительный, вопрос глупый, но воцарившаяся тишина вкупе с этим оскалом, не подвигли на что-то более умное. - Правда, интересно? Кузнецова отвела глаза и попыталась подняться. Его рука чуть сильнее надавила на бедро. - Почему-то мне не нравится, как ты улыбаешься. - Что очень и очень странно, обычно девушки от меня в восторге. Так ты сейчас за кого больше беспокоишься: за меня или, всё же, за себя? А? - Правда, интересно? - немного насмешливо передразнила его Вика, пытаясь ускользнуть от прямого ответа и попутно разрядить обстановку. - Ну… разве, что самую малость. - Хорошо. Нет смысла скрывать, что мое желание заняться с тобой сексом не было вызвано чисто альтруистическими позывами… Я надеялась, что ты сохранишь мне жизнь. Но я ни о чем не жалею. И теперь, естественно, беспокоюсь… за тебя… Её тихий, чуть дрожащий голос проникал в самое сердце. Вадим мотнул головой, пытаясь выбросить ненужные мысли и, буквально через пару секунд, удачно справившись с эмоциями, которые он не хотел даже идентифицировать, загадочно уставился на ученицу. - Ладно, Вика, откровенность за откровенность, - рассеянным движением он погладил ее по спине. - За мою судьбу можешь не переживать. Ведь я не солгал Колчину, не провалил задание, а просто… чуток исказил информацию, ну… ускорил события. И, не давая девушке не то, что что-то предпринять, даже слова вставить, быстрым, отработанным до автоматизма движением Уваров резко сбросил со своих бедер ее хрупкое тельце и безжалостно подмял под себя. - И да, мне было хорошо с тобой… Вика дернулась, но мужчина оказался слишком тяжелым, и тут же без труда прижал ее обратно к кровати. - Все хорошо, девочка. Не напрягайся. Одной рукой он придерживал бедро ученицы, второй же – схватил ее за горло. Кузнецовой пришлось судорожно цепляться за эту жесткую руку пальцами, потому что воздух в легкие теперь практически не поступал. Вместо отчаянного крика изо рта вырвалось еле слышное шипение. С каждой секундой сдавливая сильнее шею ученицы, Уваров пристально наблюдал, как ее лицо из багрового превращается в бледное, почти призрачное. Он не сомневался, что последний момент жизни этой девчонки надежно запечатлелся на его сетчатке, и теперь долгое время, стоит только мужчине закрыть глаза, он будет преследовать Вадима. *** Он стоял на школьном крыльце с чашкой кофе в одной руке и сигаретой – в другой, немного закинув голову назад и, почти закрыв глаза от яркого блеска утреннего солнца, и лицо его казалось безмятежным. Но каким бы расслабленным, на первый взгляд, физрук не казался – обрывки фраз из разговора, развернувшегося в метрах пяти от него, улавливал четко. - … Как лишили гранта? В середине учебного года? - Девочка перестала серьезно относиться к учёбе, поэтому Попечительский Совет принял это решение. - Петр, но ты же Председатель, неужели не мог повлиять на их решение? Кузнецова – одна из лучших учениц, ей обязательно нужно дать ещё шанс… - Лена, ну, не драматизируй. Разве в школе мало других, не менее способных детей? А, девочку уже, кстати, родители забрали. Вчера. - При Викторе такого никогда бы не случилось. Его отношение к ученикам, его готовность им помочь… - Лена, милая, послушай меня внимательно: еще одно подобное сравнение с Поляковым, и свое обещание не трогать тебя, я заберу обратно. Увидимся за ужином. Свернув беседу, седовласый мужчина отправился обратно в здание пансиона. Невооруженным глазом было заметно, что честь донести до преподавательского состава причину внезапного исчезновения ученицы не доставляла ему никакого удовольствия. Но возражать туманным доводам помощника Колчина, он не посмел. И теперь, почти поравнявшись с ним, мужчина чуть замедлил шаг и бросил на учителя физкультуры вопрошающий взгляд. - Это, пожалуй, единственное задание, которое выполнилось тобой не через задницу. Прими мои поздравления, Морозов. Мужчина не ответил, но сомнительной похвалой, произнесенной полушепотом, остался доволен, и со спокойной душой продолжил путь. Еще одна кривая ухмылка в удаляющуюся спину, еще одна глубокая затяжка, еще один взгляд на небо, и теперь его лицо выражало почти что… блаженство.