Bad Blood in My Veins

— Тебя будто в морг привели День Рождения праздновать, — Карл притормозил на пороге кухонного помещения, подпирая локтем облупленный дверной косяк и несколько саркастичным тоном комментируя действия девушки, которая вот уже полчаса тыкала кнопки дряхлого радио, параллельно размешивая чай в кружке. Обычно его мало интересовали любые её психосдвиги, обиды или попытки привлечь внимание, но после собрания болтливая Асгерд резко затихла как сломанная музыкальная шкатулка, и это навевало подозрения. Если девчонка затаила обиду на то, как он грубо поставил её на место в присутствии Димитреску, то всё в порядке, переживёт. Гейзенберг вовсе не жалеет, что задал ей поучительную взбучку за излишнюю игру на публику и рвение выставить его и себя шутами гороховыми. Остальное семейство и так не может скрыть косых взглядов в их сторону, а тут ещё Асгерд вылезла защищать ущемлённую гордость в самый неподходящий на то момент. Раз уж она не в курсе, где точно не следует показывать свой склочный характер, то потребуется не один подзатыльник, чтобы научить её самоконтролю. К сожалению, запомнить с одной попытки — это не про Асгерд. А если дело всё же в чём-то по-настоящему важном, то не лишним будет выяснить, что именно так её встревожило, пока не наступил очередной «Асгердгеддон», и планы не накрылись медным тазом. Гейзенберг устало потянулся, разминаясь от однообразной сидячей работы над новым реактором для солдата zwei, и прошёл в комнату. После душной литейной воздух приятно холодил прокопченную дымом кожу его обнажённого торса, покрытого длинными шрамами. Слегка вьющиеся седые волосы непослушно сплетались между собой и спадали на влажный от пота лоб, где образовались заметные мимические морщины от его нахмуренных бровей. — Знаешь, никак не могу отделаться от ощущения, что со мной проживает бабуля-нарколептик, — продолжил лорд отстранённо. — Вечно в спячке, а когда нет, то ворчит и… Мешает чай вилкой, — он сделал особый нажим на последнем слове, чем наконец вырвал из оцепенения девушку и заставил её неопределённо пожать плечами, вынимая столовый прибор из кружки, пока Карл не решил, что у неё ещё и со слухом беда, но только лишь затем, чтобы перевернуть его и опустить обратно другой стороной. «Учитывая недавние события, я старше тебя эдак на десяток лет, так что это имеет определённый смысл. Боюсь предположить, какой по счёту юбилей ожидает меня в этом году» — Я не нашла ложку, — монотонно пробубнила Асгерд, не глядя в сторону собеседника и дальше купая вилку в ароматном чае, который уже успел остыть. — Неужели? Взмах руки, и на стол посыпался дождь из ложек самых разных форм и размеров, будто их коллекционировали здесь годами. Стоит распахнуть любой ящик, и откопаешь минимум пять штук. Они летели со всех сторон вперемешку с другими объектами и со звоном приземлялись в кучу. «Ты что, ограбил сервант Альсины?» — Этого барахла хватит, чтобы вторую фабрику собрать, — в привычной задиристой манере фыркнул лорд, открыто намекая придумать оправдание убедительнее. Веко девушки дёрнулось, когда она поняла, что её подловили. Карл сканирует не хуже детектора лжи и сразу чувствует подвох в видимой безмятежности, так что попытка утаить от него что-либо стремительно утонула под его проницательным взглядом и горой ложек. Гейзенберг твёрдыми уверенными шагами приблизился, и его руки с лёгким хлопком приземлились на напряжённые плечи Асгерд, намекая наконец присесть на стул. Казалось, её кости громко заскрипят, выходя из стойки «смирно», будто старый ржавый механизм привели в движение, забыв перед этим смазать. Маленькая жилка на шее девушки пульсировала, выдавая бешеный стук сердца, и распространяла вибрации, хорошо ощутимые сквозь тонкий слой кожи. Она волновалась как ребёнок перед походом к стоматологу и никак не могла совладать с бушующей внутри бурей смешанных эмоций. — Не заставляй меня вместо конструирования солдат мастерить тонометр, — поддел её Карл, застывший каменным изваянием за её спиной, всё ещё растирая парализованные страхом мышцы. — Слышишь, старушка? — он потряс девушку за плечи, и та закачалась как желе, глупо телепая головой. — Слуховой аппарат тоже занесём в список необходимых вещей для твоего бесперебойного функционирования, — одна его рука ущипнула Асгерд за щёку, и она уже не могла сдержать рвущийся наружу хриплый хохот. От долгого молчания её голос стал малость скрипучим, но взрыв смеха быстро вернул голосовым связкам их былой тонус. — А как же модные руки-крюки из буров? — откинулась она на спинку стула, запрокидывая голову и глядя прямо в серо-голубые глаза с лёгким зеленоватым оттенком. — Такие, чтобы точно дотянулись до великанши Димитреску на следующем собрании. Человек-миксер идёт вершить правосудие, — на злодейский манер прошептала Асгерд и коварно подмигнула. Она ожидала, что Карл поддержит её корявую шутку, но тот как-то кисло сощурился и отвернулся в сторону, будто одна мысль о превращении живой девушки в управляемого робота вызывала в нём порцию отвращения. Может Асгерд и воспринимает это всё как забаву, но он то опыту знает, о каких вещах идёт речь. И о них нельзя упоминать с весёлым хохотом. Замечая его реакцию, девушка поникла, сёрбая холодный чай, который горчил на языке от слишком крепкой заварки. — Прости, — виновато протянула она и поудобнее устроилась на стуле, подтягивая ноги в позу лотоса. Кажется, своим дурным юморком Асгерд совершенно неосознанно признала Карла монстром, кто без всякого сожаления станет отрубать живому человеку конечности с целью вживить механические детали в тёплое истекающее кровью тело. — Я думала, что ты терпеть не можешь эту большезадую леди и при первой же возможности подравняешь её угрюмое личико. Сам ведь говорил. — Так и есть, но что-то не припоминаю в планах уложить тебя на секционный стол и слепить трансформера, — широченная лыба до ушей радугой раскаталась по Асгерд. — Какой бы дурой ты у меня не была, — и тут же соскочила прочь. Гейзенберг никогда не был силён в выражении чувств, включая защитный режим, как только темы начинали переходить в разряд душещипательных. Асгерд готова была сделать ставку на миллион, что он никогда не скажет «я тебя люблю», даже под могильной плитой. А если так хочется получить эту заветную фразу, в озвучке от Карла она больше прозвучит как посыл в известном направлении, чем как нежное признание. Вот и думай, любит он тебя или хочет убить. Лорд конфисковал кружку с недопитым чаем из её рук и скосил бровь, пробуя немного на вкус. Уголки его губ поползли в отвращении. — А ещё ты грёбаная извращенка, если тебе доставляет удовольствие хлебать эту концентрированную жижу из заварки. — Она хотя бы не такая дрянь, как кофе без молока! — Асгерд возмущённо подпрыгнула, протягивая руку, чтобы вернуть чай, но лишь зачерпывала ей воздух, потому что Карл не спешил расставаться с украденным. — Кофе придаёт сил работать, а это, — он скривился, накреняя кружку вбок, — вызывает лишь желание побыстрее убежать в туалет и прополоскать желудок, надеясь не выплюнуть следом внутренности. Кружка метким броском отправилась в утиль вместе с содержимым. Похоже, напиток уже не вернуть, но Асгерд не особо и горела желанием за него бороться. Куда важнее, что за беседой с Карлом она совершенно позабыла про неприятный осадок от подслушанного разговора между Евой и Анхен. Теперь обстоятельства вынуждали её играть сразу на несколько фронтов и тщательно следить, чтобы никакие из них не пересекались. Например, у Донны она смогла бы выучиться маскировке во сне, не позволяя ни единой мёртвой душе распознать её присутствие, но при этом обязана будет держать всё в строжайшем секрете от Евы. В то же время, Асгерд усыпит бдительность дочери Миранды, изображая покорность, чтобы затем вырваться из-под контроля и не стать теми самыми «руками» в мире живых. А также она найдёт Итана Уинтерса и сделает всё возможное и невозможное, чтобы он принял предложение Гейзенберга. Взаимодействовать с Анхен пока бессмысленно, тем более, польза от неё сомнительна. Да и, если та всё же приходится Асгерд матерью, между ними всё равно остаётся глубокая пропасть в столетие, не позволяющая назвать их родственниками. Эта чужая женщина не вызывает у неё никаких чувств, кроме непонятной застарелой тоски. — И ты потратила столько времени впустую, чтобы заварить эту бурду? — Карл скрестил руки на груди, снова недовольный, что девушка штаны протирает от безделия, пока он работает в поте лица. — Я же ясно обозначил фронт твоей работы. Спуститься на четвёртый уровень и переместить туда запчасти с реагентами, разложить папки с чертежами и проверить, чтобы лампочка на блядском генераторе снова не погасла. Хочешь застрять в тёмном нерабочем лифте между этажами? — Разложи, принеси и на корточках спляши, — Асгерд упрямо выставила локти на стол и угрюмо облокотилась на согнутые запястья, постукивая пальцами по щеке. — Я же не какой-то бухгалтер на складе. Почему бы тебе не доверить мне более равноценные обязанности? Бровь Гейзенберга взлетела вверх, ноздри раздулись, втягивая порцию свежего воздуха, чтобы унять подступающее раздражение от твердолобости его «протеже». Лорд нисколько не проникся её возмущением по поводу второстепенной роли на фабрике, но спустить её с небес на землю точно не помешает. Пусть на собственном опыте убедится, что с таким-то конструктором, как она, отбиваться от Миранды придётся грудой ложек, которые теперь валяются по всей кухне. Может, это натолкнёт Асгерд на мысль, что время прекратить погоню за звёздами и найти занятие себе по силам. Карл поставил руки на стол напротив Асгерд и пристально посмотрел на её личико, завешенное по бокам спадающими прядками волос. Девушка не дрогнула, но доля смущения блеснула в глубине васильковых глаз, и она робко отвела взгляд вбок. Мужчина, в свою очередь, обхватил её подбородок двумя пальцами и развернул обратно. Больше всего он ненавидел прерывать зрительный контакт в моменты, когда было необходимо считать каждую эмоцию, понять, дурачится ли его подопечная или правда готова кинуть ему вызов. — Раз тебе трудно выполнять вполне безобидные поручения, как думаешь, скоро ли надорвётся твоя девичья задница, если вместо одного ящика деталей на тебе будет целых пять? — он провёл рукой по шрамированной щеке и небрежным движением смахнул одну светлую прядь, заправляя её Асгерд за ухо. — Десять ящиков, куколка, — его зубы сверкнули как у довольного коня. Он продолжал поддевать её. — Мало? Могу повысить ставку. — Асгерд всё мрачнела и мрачнела, с сопением втягивая воздух и мотая головой. — Нет-нет! Да на кой чёрт мне сдались эти ящики?! — почти слезливо выкрикнула она, сама от себя не ожидая такой резкости. — Я может тоже хочу сделать что-то крутое, а не копаться днями и ночами в макулатуре, гайках и болтах. — Болт от гайки отличила? Уже прогресс. Весь её вид выдавал готовность взвыть от отчаяния, если Карл не даст ей один шанс проявить себя. Хотя бы один. Конечно же, Гейзенберг не верил, что девчонка даже гвоздь забьёт, не проткнув себе при этом глаз, но её упёртости позавидует любой баран. Лучше он разок уступит ей, чем она продолжит весь вечер капать ему на мозги своим нытьём. — То есть, если я положу перед тобой материалы, ты, имея нулевые познания в механике, родишь восьмое чудо света? — он поманил Асгерд за собой, выходя с кухни. Поначалу она даже не поверила, что Карл так быстро согласился. Обычно убедить его стоило больших навыков в красноречии. — Чего ждёшь? Пригласительное письмо нужно?

***

Широкое чёрное кресло скрипело, а разбросанные вокруг него провода постоянно путались под ногами. Спереди стоял длинный верстак, усыпанный всевозможными шестерёнками и болтиками, местами даже цельными устройствами. Асгерд и без инженерных познаний догадалась, для каких целей Карлу нужны эти механические части. Некоторые были отлиты и собраны его гениальными руками, в точности копируя заранее продуманные схемы, а некоторые штамповал конвейер по заданным параметрам. Повинуясь простому человеческому любопытству, девушка открутила крышку одного из реагентов и понюхала. Ничего схожего с мерзкой вонью тиоацетона хотя бы по той причине, что вещество вообще не имеет запаха. Тогда она переключила своё внимание на столярные тиски, проводя по пыльному чугуну пальцем. «Ты как щенок, которого принесли в новый дом. Обнюхиваешь каждый угол» — подколола её вернувшаяся Ева. «Снова вляпалась, да?» — ответа на вопрос не требовалось. Она прекрасно видела, в каком замешательстве находилась Асгерд. — Час на создание сама не знаю чего, — американка прокрутилась в кресле, совсем не понимая, как обратить груду металлолома в устройство, способное впечатлить умника вроде Гейзенберга. Уронить задранную высоко планку перед ним было никак нельзя, иначе лорд снова подумает, будто она хвастушка, не способная ни на что, кроме чесания языком не по делу. — Да у меня год уйдёт только на изучение всех свойств этой бесцветной жижи, — она взболтала бутылёк. «Стой! Не тряси эту штуку, если не хочешь новой порции проблем» «Единственная проблема сидит в моей голове» — хотелось выдать, правда она воздержалась от проявления резкости. Отчаяние вовсе не умаляло обиды на Еву, но Асгерд мыслила здраво, и логика подсказывала ей, что любая помощь сейчас пригодится. Даже от мозга, захваченного плесенью. Она послушно поставила реагент на место и скрестила руки на груди, продолжая в задумчивости качать ногой. Это незамысловатое телодвижение заполняло пустоту в её сознании и скрывало полный ступор, накрывший начинающую изобретательницу. Похоже, она снова попыталась прыгнуть выше головы, и больнее всего будет признать это, глядя в лицо Карлу, который, вне всяких сомнений, назовёт её никчёмной. «Почему ты всё время мечтаешь заслужить его признание? Вспомни, с какой именно целью он создал бронированных солдат» — в голосе Евы сквозила горечь, когда речь заходила о больной теме. Это застарелая кровоточащая рана, вечно открывающаяся по новой, когда кто-то по неосторожности сдирает пластырь. «Гейзенберг спит и видит, как бы поскорее убить мою мать. Он хочет пролить кровь тех, кто приходится ему семьёй» — Асгерд пробрало током от её резких едких слов. Давно понятно, что они с Евой смотрят на одного и того же человека с разных боков. Она просто никак не выживет из образа десятилетней девочки, не смирится со своей гибелью и необходимостью остановить её властную мать, пока от Розы не остались одни воспоминания. Для неё тяжело признать, что старое себя отжило, и возвращать давно умершее к жизни посредством невинной малышки — зверство, не имеющее оправданий. С другой, будь ей хоть тысячу раз больно или завидно, она не имеет никакого права обвинять в чём-либо Карла, пока сама не побывала на его месте, не пожила его жизнью и не прочувствовала сполна роль ведомой марионетки в чужих руках. Эгоистично вертеть всеми, пользуясь их доверчивостью, а дочь Миранды делает это без зазрения совести. — Никто никогда не верил в меня, — начала Асгерд издалека, стараясь не затрагивать тему её спутанных чувств к Гейзенбергу или, ещё хуже, подготовку к битве с Мирандой. — И сейчас я всё чаще чувствую, как у меня опускаются руки от собственной слабости, бесхребетности и бесполезности. Да, у меня есть сила, но какой от неё прок, если я ни на что не могу повлиять, — дорожки от слёз заблестели на щеках под приглушённым бледным светом фонаря. — Всегда находятся более сильные люди. Будь я в теле хоть вороны, хоть козы, это не влияет на конечный результат, потому что всё давно решили за меня. «Теперь ты понимаешь, что чувствую я каждый день?» — мягко обратилась к ней Ева, и девушка ощутила отпечаток тепла на своём плече, будто кто-то ободряюще положил сверху ладошку. «Когда на моих глазах собираются уничтожить моих близких, а я ничем не могу им помочь, потому что мертва. У нас куда больше общего, чем ты думаешь. Мы обе — сторонние наблюдатели, которые могут помочь друг другу, если объединят усилия. Я тебе знания и силу, а ты взамен подставишь мне крепкое плечо в мире живых» «О да, в курсе я о твоих махинациях» Растирая руками красные щёки, Асгерд попыталась взять над собой контроль и прекратить кукситься по любому поводу как дитя. Подобные слабости отнимают у неё драгоценное время, которое она могла бы потратить на поиск выхода из ситуации, сложившейся по её инициативе. Всегда можно что-нибудь изобрести, если проявить капельку смекалки. «Ладно. Раз для тебя так важно получить его одобрение, я помогу тебе маленьким советом. Используй свои способности. У Гейзенберга в распоряжении металлокинез, поэтому глупо играть против него с голыми руками» — Каким же образом? Вселиться в волка и пополнить мутировавший зверинец фабрики? — всплеснула руками Асгерд, вскакивая с насиженного места и принимаясь мерить шагами комнату. Хорошенький совет, ничего не сказать. Всё равно, что вручить безногому ботинки и недоумевать, почему он до сих пор их не обул. — Только не выдать одно из его изобретений за своё. Гиблый номер. Держу пари, что он каждую детальку помнит на вид. Сразу раскусит. А времени на новое у нас минут тридцать. «Загляни в первый ящик возле тех длинных пластов железа» Американка покрутилась возле серой металлической полки над грудой шестерёнок и с кряхтением потянула за ручку. Ящик не поддавался, не желая делиться с ней своим секретом, и, теряя терпение, Асгерд попросту подколупнула его механизм ломом. Оставалась небольшая заминочка с ростом, но преодолеть её удалось так же быстро, как и предыдущую проблему. Девушка взгромоздилась на шатающийся стол с металлическим покрытием и пошарила в открывшемся проёме рукой, цепляясь пальцами за какой-то листок. На ощупь совсем старый, затёртый. — Так-так, что у нас здесь? — она вытащила заметку и повертела её перед собой, вглядываясь в небрежный почерк. — Механический беглец, — язык заплетался на каждой буковке, словно вместо него в рот запихали высохшую мочалку. «Боец!» — поправила её Ева. «Отсюда пока ещё никто не сбегал» — Ну не скажи. Сощурившись, она продолжила распутывать закорючки нескладных букв, выведенные на клочке бумаги: «Механический боец: солдат версия 1.10 Заменил нижнюю часть руки буром. Недостаточно энергии для эффективной манёвренности Может, взять живое тело?» Невольно вспомнился тот страшный бронированный труп с трубками, выпирающими из живота, и руками-свёрлами. Покрытая заплатками и шрамами тусклая кожа, поблёскивающая в свете прожекторов, слегка неуклюжая размашистая походка и жуткая злая рожа, кривящая рот в оскале. Выходит, незащищённые ноги — не единственное слабое звено этого адского создания, с координацией движений тоже трудности. И эта последняя фраза. Асгерд искренне надеялась, что то просто шутливая пометка, когда Карл отчаялся сделать своё изобретение лучше через переработку механизма подачи энергии. Он ведь не подумывает похищать для своих экспериментов оставшееся скудное население деревни? — Металл не моя стихия, но я могу попытаться вдохнуть в него чуть больше жизни, — девушка в неуверенности покусывала кончики пальцев, размышляя, как воплотить свою задумку. — Карлу нужны предсказуемые и управляемые роботы, не побоюсь этого слова разумные. Посмотрим, что получится слепить. Серьёзность овладела ей, будто Асгерд резко превратилась в учёного, которому срочно необходимо разрешить глобальную проблему всего человечества, и никто другой не годится на эту роль. Она прошмыгнула в соседнее помещение, вспоминая, куда на днях дела труп убитой Гейзенбергом вороны, и возвращаясь назад с безжизненной чёрной тушкой в руке. Несколько перьев осыпалось на коричневую плитку, выстраиваясь следом извилистой тонкой дорожкой. «Фу! Эта мерзость прошла уже почти все стадии разложения. Что ты собралась с ней делать?» — в отличие от Евы, Асгерд не особо скривилась от своей находки, полностью поглощённая вспыхнувшей идеей, и выгрузила окоченевший труп на верстак. Ей, как медику, не привыкать потрошить всякую дохлятину на уроках анатомии, а ворона была вполне себе ничего с виду. — Хочу достать и реанимировать её сердце. Если мои догадки верны, то именно оно может стать ключом для моей способности подселиться в тело мутанта и управлять им. «Думаешь, этого крошечного сердечка хватит, чтобы запитать целого механического солдата и завладеть его телом? Оптимистка ты, однако, но не буду тормозить твои рвения, Франкенштейн» — Не собираюсь я трогать этих жутких жмуров, просто попытаюсь сконструировать подобие электрокардиостимулятора и откачать свою пернатую «подружку». Всегда следует начинать с малого. Того и гляди смогу вернуть к жизни менее примитивное существо. «Её мозг уже начал гнить, а тело окоченело, Асгерд. У тебя получится зомби» — Если удастся в неё подселиться, то я смогу компенсировать эту потерю силой. Есть сила — ума не надо. В конце концов, это просто эксперимент из разряда «а что, если». Глядя на собственные скоординированные действия, Асгерд и сама не могла поверить, что хоть где-то гранит науки, захваченный из колледжа, ей пригодился. Руки орудовали скальпелем умело, не дрожа от тремора, который накрывал её каждый раз, когда на столе в лаборатории оказывалась лягушка, дрыгающая лапками. Сейчас она не преследовала цель препарировать несчастное животное во имя науки, она готовилась совершить обратный ход от смерти к жизни, повернуть время немного вспять. Окровавленная ладонь удерживала на середине маленькое холодное сердце, склизкое и покрытое плёнкой, больше напоминающее алый плод шиповника. Взгляд оставался сосредоточенным, почти одержимым, зафиксированный на сквозном отверстии от стального колышка. Оно было небольшим в диаметре, но этого хватило, чтобы птица скончалась на месте от внутренней кровопотери. Ведомая интуицией, Асгерд щедро смочила его реагентом, подготавливая иглу с хирургической нитью. Рядом для примера лежал сердечный реактор, созданный Карлом, и от неё требовалось подключить всю свою логику, чтобы вытворить нечто похожее, но без использования всяких там паразитов Кадоу. В несколько ровных стежков юная учёная зашила воронье сердце, окидывая оценивающим взглядом результат. Кропотливая работа, почти как молекулярная кухня. «А говорила ещё не дружишь с хирургией. Вон как дело пошло» — Асгерд лишь промычала в ответ, хладнокровно подбирая нужный инструмент для дальнейшей работы. — Я сейчас зашью твой призрачный рот. «Ладно-ладно, зачем так грубо? Второй Карл. Вы определённо нашли друг друга» Спустя десять минут девушка выдохнула, подправляя электроды, торчащие из зашитой груди птицы, закреплённые к пластинам, между которыми располагалось сердце. Никто не гарантировал, что её выдумка сработает как планировалось, но почему бы и нет. По крайней мере, она сделает огромный шаг навстречу пониманию, каково каждый день Гейзенбергу. «Смотри не убей то, что уже искалечено и мертво. Это маленькое сердечко попросту сгорит от мощного разряда» Вся вымазанная в крови, Асгерд затаила дыхание. Её глаза жадно скользили по тельцу вороны, ожидая разглядеть хоть намёк на движение. Как вдруг, её грудка дёрнулась, отвечая медленному сокращению сердца. Каждый миллиметр кожи покрылся мурашками, когда птица задрыгала хаотично крыльями. Её мозг оставался мёртвым, поэтому тело вело себя абсолютно отдельно от него. Оно жило своей жизнью, повинуясь рефлексам. — П-получилось, — прошептала Асгерд падая на колени перед своей подопытной. — Ура! Эврика! «Вот только Карла не удивишь вороной, бьющейся в конвульсиях, верно?» — Сейчас подыщем экземпляр покрупнее.

***

Асгерд гордо возвышалась над телом волколака в подземном тоннеле, где ранее чуть не померла. Из его груди торчали точно такие же трубки, что и из вороньего трупика, а на лице девушки примёрзла безумная улыбка. Она горделиво созерцала своё творение и благодарила судьбу, что тело монстра было сохранено Карлом ради дальнейших экспериментов, а значит, более пригодно для оживления. Для второй попытки Асгерд использовала человеческое сердце, которое откопала в холодильном помещении возле морга. Вряд ли Гейзенбергу оно действительно нужно, когда имеется реактор с Кадоу. Существо медленно пошевелилось, раскрывая клыкастую пасть, и задёргало поблёкшими глазами во все стороны. Безопасности ради Асгерд отбежала на расстояние в пару метров и приготовилась ко второй фазе испытаний. Ей во что бы то ни стало требовалось опробовать на твари свою силу. Не получится — не беда, получится — вообще шикарно. «Теперь я понимаю, почему ты и мёртвого на ноги поднимешь» — хвалебно протянула Ева. «Ты многому выучилась с нашей первой встречи, и я правда рада видеть такой прогресс» — Ну, не знаю, — американка замялась, краем глаза послеживая за своим экспериментом. Вдруг он оживёт настолько, что решит взять реванш и таки сожрать её. — Я тренировалась подселению лишь на воронах и на козах разок. «А на козах когда успела?» — Когда ты пропадала неизвестно где и оставила меня в гордом одиночестве, — представился прекрасный шанс попрекнуть Еву её тайными встречами с Анхен, но завуалированно, чем Асгерд сразу воспользовалась. — Я не сидела на попе ровно. Единственное, не совсем понимаю механизм своей силы, но всё придёт с практикой. Сзади донеслись гулкие тяжёлые шаги, и Асгерд подпрыгнула, оборачиваясь к вошедшему лицом. Страх, что Карл мог услышать её разговор с пустотой сжался в груди, от чего сердце ускорило свой ритм, но она постаралась взять себя в руки и унять жуткое волнение. За заграждением бесновались и ломали прутья остальные чудовища, и лорд, проходя мимо, гаркнул на них: — Заткнитесь, кучка уродов! Он швырнул докуренную сигару на пол, затоптал её сапогом и приблизился к Асгерд, ещё не замечая ожившее нечто, притаившееся неподалёку от него. Чёрные окуляры очков сверлили лишь девушку, и она не сразу смогла понять, злится он, радуется или ему вообще фиолетово. — Я дал тебе час, куколка, — начал он с ходу, не размениваясь на лишние расспросы, почему его подопечная вся измазана в крови. Гейзенберга скорее заботил результат, чем процесс его достижения. — И где же оно? Снова хотела выпендриться, а не получилось? — его беззаботный вальяжный голос свидетельствовал о том, что мужчина изначально не ожидал от безрукой, по его мнению, девки чудо. Он хлестал её вопросами, пока Асгерд кусала губу, нервно поглядывая за правое его плечо, где монстр поднялся на все четыре косматые лапы и капал слюной, примеряясь к горлу своего владыки. — С-сзади. Лорд обернулся, мгновенно теряя изначальный запас колкостей, который приготовил для Асгерд. Острые куски металла взмыли в воздух, вихрем кружась вокруг Гейзенберга, пока тот пытался осознать, когда это мертвецы начали возвращаться к жизни без его помощи. — Это что ещё за блядство!? Откуда здесь живая тварь? — он замахнулся, притягивая ещё больше железных объектов, пока они не образовали подобие непробиваемой брони вокруг его тела. — Стой! — Асгерд хотела подбежать к нему, но мимо с такой скоростью пронеслась пила, что она оступилась и споткнулась назад, испуганно глядя на воцарившийся хаос. Если Карл сейчас убьёт несчастное существо, и без того полудохлое, то она никогда не проверит свою теорию, а все усилия напрасны. — Это мой эксперимент, — выдавила она, зажмурившись, когда очередной обломок пролетел рядом с её лицом. — Ты должен кое-что увидеть. Набрав побольше воздуха в грудь, девушка встретилась с блёклыми жуткими провалами глаз на уродливой мохнатой морде волколака. Перед ней замаячил настойчивый образ одержимого мужчины из дома Луизы, и все события того дня затопили её сознание. Тот самый первобытный животный страх плескался внутри неё и отражался на её оппоненте. Даже монстры умеют бояться, она поняла это ещё за первое собрание лордов, глядя, как ликаны обходят стороной коренастую фигуру Карла и шугаются от его гневного крика. И сейчас великанское создание перед ней так же испытывало неподдельный страх, а потому проявляло агрессию. Должно быть, для его укрощения и раньше применялась лишь грубая сила, вот он и взбунтовался против своего хозяина. Тело стало призрачно лёгким, но лишь ненадолго, после чего её сковала плотная тёплая масса из твёрдых мышц, перекатывающихся под тугой шерстистой шкурой. Существо больше не рычало, не кривилось в оскале, оно село, взирая на Карла умными глазами, словно послушный пёс. Куски металла посыпались под ноги лорда, а его лицо выражало искренний шок от этой картины. Никогда раньше один из его самых неудачных экспериментов не вёл себя так покорно, почти человечно. — Что ты сделала? — обернулся он к Асгерд, которая неподвижно застыла, глядя в пустоту и не произносила ни слова. Казалось, даже не дышала. Кровь липкой коркой засохла на её безмятежной фигурке, на которой не дрогнул ни один мускул. — Асгерд? — Гейзенберг подошёл к ней вплотную, укладывая обе ладони на холодные девичьи щёки и посмотрел прямо в бездонные голубые глаза. Они не выражали ничего, ни крупицы живительного тепла. Обычно мужчина ответил бы ей колкостью, что она глухомань, витающая в облаках, но сейчас он и сам полностью потерял дар речи.