Отмена

Основной проблемой в общении с Марго остаётся то, что другие невольно воспринимают её как человекоподобное существо, но сам он, зная все тонкости программы, и предугадывая реакции, видит только недочеты в сложном механизме. Первоначальная мысль создать своеобразную рукотворную Галатею давно канула в стопке бумаг по проектированию. Вероятно, нельзя увидеть как завершённое целое то, что ты несколько раз разъял на части. Иногда, впрочем, она вызывает эмоциональную реакцию, в основном раздражение на себя за то, что можно было избежать многих багов, если б не так торопиться с презентацией. – Свет, Марго. Убери! – Извините, Сергей, – верхний свет послушно гаснет, но Сережа продолжает прикрывать глаза ладонью. – Но вы меня трижды проигнорировали, а я посчитала необходимым разбудить. У нас неспрогнозированный скачок трафика. Сервер пока выдерживает. Вы планируете спать дальше? Он точно помнит, что способности к сарказму в эту программу не закладывал, но иногда хочется в себе усомниться. – Не планирую, – мягкая неторопливая муть, обволакивающая все движения, это не последствия сна. – Что я принимал, Марго? – Трамадол, ивадал, алкоголь, замерить содержание веществ в крови? – Не нужно, я и так чувствую... Выведи графики по посещаемости... При попытке выпутаться из пледа и осознать себя в пространстве, начинает неприятно ныть предплечье. Синяк и широкая ссадина. Несерьезная, так что обошлось без швов. Сережа не помнит, откуда. Кроме непредусмотренных синяков, на нём оказываются футболка и пижамные штаны. Волосы наощупь еще чуть сырые, смятые об подушку. Дойти до стола удаётся без происшествий. Сережа рефлекторно ощупывает пальцами содранную кожу и разбитый локоть, сквозь обезболивающее ощущая только слабое касание. Нужно вспомнить. – Покажи мне, что они смотрят. Трансляцию, не график, – он сам поспешно смахивает ладонью стремительно растущие цифры. Марго включает видео, и зачем-то почти сразу перекрывает его новостным выпуском. – Сергей, нас упоминают в новостях. – ...человек, прозванный Чумным Доктором, наводит ужас на горожан. Открытая группа в социальной сети "Вместе"... – ведущая новостей вещает с невыразимым удовольствием, то ли поддерживая безымянного искателя справедливости, то ли просто радуясь по-настоящему горячей новости. От её эмоций подташнивает. – Убери, – приказывает он. Остаётся только экран с основным видео, где полыхает огонь и бегут вверх строчки чата. Сережа не может сосредоточиться и прочитать хоть одну. Возможно, они бегут слишком быстро. Несколько долгих минут уходит на то, чтобы осознать происходящее. Заставить себя осознать, потому что сознание более охотно готово просто отключиться. – Марго, дай доступ к исходнику. Он удаляет видео одним щелчком пальца, словно скидывает со стола пугающее насекомое. – Сколько копий успели сделать? – Три тысячи девятьсот пятьдесят одна копия. – Я дописал скрипт для отслеживания и массового удаления материалов? Марго? – Нет. Вы почти закончили его для работы со статичными изображениями. А потом сказали, что это будет противоречить политике свободного распространения информации. – Я не помню... – Воспроизвести аудиозапись от пятого ноября? Неловко дернувшись от беззвучного взрыва на экране, он прикладывается об столешницу все тем же локтем. Приглушенное и заторможенное ощущение боли неприятно напоминает, что надо было выбрать другой день, чтобы обдолбаться. – Нет! Не надо воспроизводить мне записи со мной. Просто... найди скрипт. Открой. – Вам звонок из Управления уг... – Я удаляю. Скажи им всем, что я удаляю. Если меня перестанут дергать, то, возможно, смогу удалить... – Хорошо, Сергей. Мы можем прервать соединение с сервером. Для всех пользователей, пока вы не закончите работу. Обрушить всю сеть. Именно тогда, когда трафик взлетел выше, чем в день презентации. Хочется не просто прижать ноющий локоть к груди, а полноценно обхватить себя ладонями за плечи. – Не трогай сервер, – рассуждая логически, мертвому человеку уже ничем не помочь, а ему нужно сохранить сеть. – Я справляюсь. – Ты пьяный и обдолбанный. Я бы не сказал, что это называется "справляюсь", – голос Олега за спиной звучит далеко и вкрадчиво – он стоит где-то в дверном проёме. – Не мешай мне... Нет. Скажи, что ты не имеешь к этому никакого отношения. – Не удаляй их, просто перенаправь запросы на пустую страницу и закольцуй команду. Или отключи поиск по сайту. Стоило сделать это с самого начала, чтобы прогрессия распространения была хотя бы только геометрической, и оно переходило лишь из рук в руки. А теперь ещё раз скажи, что ты не под таблетками и нормально соображаешь. – Ты не ответил на вопрос. Олег. Откуда ты пришёл? – Это очень невежливо – разговаривать с собеседником, повернувшись к нему спиной, – звук приближающихся шагов Сережа не слышит, но чужие руки мягко касаются его плеч, а потом насмешливо заправляют за уши измятые после сна волосы. – Будешь хорошим мальчиком? – Прекрати. Я не хочу в это играть. Не сейчас. Олег неожиданно прав с поисковой строкой, но это уже не имеет особого значения, потому что простенькая и убийственная (чудовищный каламбур дня) программа для поиска копий видео готова. – Значит, будешь плохим мальчиком, – без особого разочарования констатирует Олег. Чего Сережа не ожидает, так это того, что он пинком развернет кресло, не позволяя запустить скрипт. – Марго, интегрируй. Пусть сносит всë без резервных копий, потом извинимся за случайно удаленное. – Больно? – Олег с интересом рассматривает его руку, потянув за запястье. – Ты понимаешь, что происходит? – смотреть на него снизу вверх неуютно. Сережа хочет встать, но, когда он наконец выдергивает свою руку из чужих, Олег уже стоит между его раздвинутых коленей, вообще не позволяя покинуть кресло. – Понимаю... Ты спал? Уже переоделся, чтобы спать, и не стал меня дожидаться. – Подтвердите удаление и доступ к серверу, – Марго на фоне текучих интонаций Олега звучит электронной игрушкой. – Подтверждаю, – так и не вспомнив, голосом или отпечатком пальца должны открываться эти доступы, он умудряется вывернуть руку за спинку кресла и приложить ладонь к сенсорной панели. – Но раз уж ты всё равно уже не спишь... – пальцы Олега ещё раз аккуратно убирают за ухо выбившуюся прядь Сережиных волос. – Ты как будто вообще не слушаешь, что я говорю, – упрек вырывается истерическим восклицанием. Нужно было контролировать себя лучше. – Слушаю. Прекрасно слышу. И даже детально представляю, что ты пытаешься удалить. И тем не менее, даю тебе подсказки. Разве это не заслуживает немного благодарности? – Что значит "детально"? – Именно то, – колено Олега оказывается на кресле, тесно прижимаясь к его паху, а рубашка коротко мажет по щеке, когда Олег перегибается через него, чтобы коснуться сенсорной панели, – что ты себе уже вообразил. – Выполнена отмена запуска, – равнодушно произносит Марго. – Ты как никто умеешь испортить все удовольствие, Сереж. Просто оставь их. Не мешай. Придумай для полиции красивую легенду, как пытался остановить распространение ролика, покажи логи за ночь. И не мешай... – Марго. – Тшш. Тихо, нет, никакого "Марго", – большой палец Олега бесцеремонно протискивается между Сережиных зубов, мешая говорить. Остальные просто придерживают челюсть снизу. – Сможешь повернуться и включить свою игрушку тогда, когда мы с тобой закончим наш разговор. Не совсем "разговор" впрочем... Подушечка пальца ощущается на языке неприятно-шершаво. Но у Олега нет никакого вкуса или запаха, который можно было бы смутно проассоциировать с творящимся на видео. Что он сделал? В самом удачном случае просто оплатил услуги киллера-психопата? И как из этого выкарабкаться? Сережа послушно обхватывает палец губами, нарочно царапнув зубами костяшку. – Да, вот так, – Олег кажется, не чувствует никакой боли, и даже доволен происходящим. – Ты всё очень правильно понял. Но если исполнишь такое с членом, то я сломаю тебе руку. Любую, на выбор. Правую руку Сережи, тайком протянутую к сенсору, он просто отталкивает. На левой пальцы железно сжимаются поверх синяка. – Больно... Олег, за что? – Тихо-тихо, ну... Не "за что", а по обоюдному согласию. Я согласен дать тебе запустить программу. И ты тоже не сопротивляешься. – Хорошо, – он ещё не ощущает истерики как таковой, но от внезапной боли ресницы все-таки становятся мокрыми и слабеют колени. Олег позволяет ему прижаться лбом к своему животу и пережить первую волну неприятных ощущений. – Я и так никогда не сопротивляюсь. Зачем тебе это нужно? – Во имя справедливости? Мести? Добра и бла-бла-бла? Ты представляешь, насколько выросли акции компании за последние полчаса? – Какое это имеет значение, когда... – Когда ты мог отрубить все сервера, но не стал этого делать?.. Пальцы Олега опускаются ему на загривок, мягко массируя и пригибая к своему паху. – Никто тебя ни в чем не обвиняет. Ты всё решил правильно, всë хорошо. Завтра соберем акционеров и придумаем, как обернуть это всë для собственной пиар-кампании. Только зря ты сегодня напился, этого я сто раз просил не делать. – Я удалю её всю, – брюки Олега растегиваются легко, привычно-механическим движением. Он все еще не пахнет гарью, и это по-глупому, по-детски успокаивает. – Всю эту гребанную сеть, Олег. И ты меня не остановишь. – Да, – легко соглашается Олег. – Да, именно так... Пальцы на загривке сперва мягко поглаживают, потом спускаются к вороту футболки, жестко смяв его в кулаке. Это ничего, пока не волосы. Предложение отсосать и вернуться к программе, показавшееся сперва полным безумием, теперь представляется самым адекватным разрешением ситуации. Может быть, Олег тоже чем-нибудь обдолбан. Может быть, он врет или преувеличивает своё участие в произошедшем. Может быть, Сережа ещё может все исправить, если ему перестанут толкать в глотку член и позволят подумать. Мягкие контролируемые движения становятся резче. Олег выпускает мятую футболку и все-таки укладывает ладонь на загривок. Они делают так нечасто – Сереже не нравится. Так ни разу и не понравилось. Грубое проникновение, тщательно задавленный рвотный рефлекс, ощутимый как короткий спазм под ребрами, собственные пальцы, цепляющиеся за подлокотники, чтобы не позволить себе остановить Олега – тогда придется все начинать заново и ещё дольше. – Это было потрясающе. Лучшее, что я делал... Он всё-таки выворачивается из хватки Олега. Задирает голову, чтобы увидеть его совершенно отстраненное лицо, обращенное к стене. Щиплет потрескавшиеся уголки рта, хочется ожесточённо потереть глаза ладонью, размазывая неслучившуюся истерику. – Продуманное от и до, – с упоением заканчивает Олег. Вдруг переводит взгляд на него и за шиворот вздергивает на ноги. – Смотри. Дивный новый мир. Разве он не такой? На спроецированном Марго на стену экране продолжает на повторе крутиться то самое видео. – Разве тебя не заводит? – Нет, – Сережа произносит это едва слышно. Его действительно не заводит. Видео вызывает ужас. Но привычные прикосновения провоцируют тело на привычные реакции. – Это было предсказуемо, – руки Олега легко спускают с него пижамные штаны, укладывают грудью на стол, лишь потом запоздало задрав футболку до лопаток. – Поэтому я и не стал посвящать тебя в план заранее. Оближи. Запуск программы. Подтверждение отпечатком. Сережа облизывает его пальцы, ощущая, что ничего не получается, это простое действие у него не получается, и он только касается руки Олега напрочь пересохшими губами. – Ну? Что такое? – Олег склоняется к нему, вжимая бедрами в край стола, и касается губами загривка. Это, кажется, та последняя капля, которой не хватало, чтобы сорваться, и Сережа еле слышно всхлипывает. – Ну. Не нужно... Сереж... Ты же все делаешь хорошо. Тяжесть чужого тела вдруг исчезает. Олег возится со своей одеждой, как будто бы даже застегиваясь. – Иди сюда. Сережу опять ставят на ноги. В ответ на попытку окончательно его раздеть он вцепляется в футболку до сведенных пальцев. – Чего ты еще хочешь? – Тихо, иди ко мне. Олег дергает – роняет – его к себе на колени. Обнимает поперек груди, заставляя откинуться назад и прижаться к себе лопатками. – Ты ведь не сделал ничего плохого, правда? Ну, совсем ничего. Не нужно. Горячие, шершавые – и правда шершавые – пальцы сжимаются на члене, неторопливо, насухо двигаясь вверх и вниз. – Не смотри. Если тебе не нравится, не смотри. Разве я тут не для этого. Вторая рука Олега ложится на его лицо, закрывая глаза плотно сомкнутыми пальцами. Видео, уже лишённое звука, теряет теперь и картинку. Остаётся только темнота и собственное сбитое дыхание. – Сильнее. ★ Он просыпается от ощущения боли в руке, мягко перетекающей от локтя до ладони. Секундный приступ паники удаётся подавить, залпом выпив стакан воды, со вчерашнего дня предусмотрительно стоящей на тумбочке. – Марго... Я дописал скрипт для распознания и удаления видео? – Да, вы закончили его в ноябре, Сергей. Открыть папку? – Нет. – Актуализируйте вчерашние задачи. Вывести графики роста акций или отметить наше присутствие в новостных лентах ведущих изданий? – Нет... Ничего не включай. Не включай новости... – Поняла. Ваш кофе уже несут. – Хорошо. Рассчитай мне дозировку таблеток, чтобы я смог проработать и не вырубиться четыре часа. Самой большой проблемой в общении с программами оставалась их неспособность сформировать сознание, подобное человеческому разуму. Сознание, способное производить самостоятельные произвольные выборы. Способное порождать чудовищ.