Амулет

Влажная земля липнет к босым ногам, щекотя пятки. Листья под руками липкие, но покладистые: они просто соскучились. Иртун красит деревья в смоле, выцарапывая знаки и символы. Это утомительно и, вообще, абсолютно бессмысленно, но болтающийся на шее амулет говорит об обратном. Шелест листьев и шинти забирается глубоко, проходя сквозь черепушку. Шаги отдаются эхом, шаловливо перемешиваясь с хрустом листьев и треском веточек. Это просто заставляет принять небольшой танец-обряд с шуточными поклонами лесу. Учитель рад не будет, ведь Иртун опять заигрывается совсем на грани, почти проваливаясь в другую сторону, которая манит своими сетями прозрачными, блестящими, хрустальными. Призрачные сети переливаются янтарными оттенками смолы. Иртун знает, что её суть — это сеть, которая мирно оплетает листья, травинки, растения плотоядные и более пассивные, химер и слабовольных духов. Взгляд опускается на амулет. Иртун сидит за свитками, пожелтевшими от испарений в их мастерской. Пергамент под пальцами удивительно мягкий, почти невесомый. Может, это и не паргамент вовсе: недавно приходил друг мастера, приносил из путешествия «сувениры». Переливчато-солнечные глаза поднимаются, смотрят внимательно на темноволосого человека, с энтузиазмом чертившего очередные схемы рун. Взгляд вновь опускается на свиток. Приготовить настой из лунных цветов следует побыстрее. Потряхивание волосами — и морок-иллюзия, но на сам-то деле зов, спадает. Привычное вытягивание руки вперёд, чтобы рассмотреть заученную наизусть бесконечную вязь символов. Плоть настоящая, нечеловеческая, приятно-сковывающая напоминает, что всё выходит закономерно. Мастер смотрит устало. Под глазами залегли ощутимые мешки, сухие губы, растягивающиеся в скупой улыбке, говорят то, что должно: — Амулет тебе будет хранителем. Иртун тогда чувствует торжественность, хоть обстановка тому явно и не располагала: раскиданные по всей комнате книги, заляпанные углём чертежи, ровные, но неподходящие слепки, неровной кучей сложенные на столе, наполовину сломанное окно, небрежно накинутая на дверь мантия и старая шляпа на стуле. Только свет яркий комнату наполняет солнцем да дикие сады за окном добавляют в эту неряшливость что-то родное. Но, может быть, дело тогда было не только в этом. Иртун сжимает амулет в смуглых ладонях, проводит мозолистыми пальцами по вырезанным рунам и чувствует тепло по всему телу. Амулет подскажет правду.