Flash

Вспышка. Горячие ладони шарят у него под футболкой, сжимают талию и снова гладят, гладят, гладят везде, куда могут дотянуться. Чужие губы не целуют даже, а мягко мажут по шее, и Чонвон подставляется, откидывает голову назад и улыбается, как полоумный. Приятно. Вспышка. Чонвон вгрызается в ключицу и довольно ухмыляется на удивлённо-возмущённый тихий стон, почти выдох; мягко прихватывает зубами кожу над крепкой грудной мышцей, потирается всем телом о распластанного под ним парня и млеет от тёплого контакта кожи к коже. Вспышка. Чонвон захлёбывается стоном и вцепляется в чужие волосы. «Никогда бы не подумал, что соски такие чувствительные», думает он, но мысль остаётся неозвученной. Вместо неё звучит новый стон, звончее и ярче, потому что в его сосок вгрызаются так же, как он сам минутами ранее вгрызался в ключицу, а второй с силой зажимают между пальцами. Мальчик мечется по кровати, не зная, отпихнуть ли вихрастую голову и взять передышку на пару секунд или пусть всё идёт так, как идёт. Вспышка. Задницу саднит, но чёрт бы с ним, когда глубокий низкий голос хвалит его тело, его отзывчивость и сексуальность, а также прочит ему незабываемый вечер и ночь. Господи боже, как будто можно перед этим устоять, и Чонвон готов немного потерпеть. Вспышка. Когда в уши раскалённой лавой течёт сбивчивый шёпот, а рука партнёра крепко держит его за горло, Чонвон падает на локти, утыкается лбом в предплечья и скулит, потому что сил и голоса на стоны уже нет. Рука, только что державшая его горло, опускается на низ живота, а в ушах звенит «давай на счёт три». Вспышка. Просыпаться тяжело, ой как тяжело, особенно после грандиозной попойки, устроенной студенческим братством. В глаза как песку насыпали, Чонвон пытается проморгаться и оценить обстановку – обычно такие сборища ничем хорошим не заканчивались как минимум для одного из его ближайших друзей. Да, у Сону была феноменальная способность влипать в неприятности. Он на пробу шевелит конечностями по очереди, затем пытается встать – и охает: каждая мышца болит так, будто он решил посетить усиленные тренировки после долгого перерыва. Чонвон не сдаётся, перебарывает себя и по стенке ползёт в сторону предполагаемой кухни, там точно есть живительная вода и, возможно, парочка полумёртвых душ. На кухне обретается Сону, который почему-то сидит на полу и одной рукой держит бутылку с водой, а другой обнимает холодильник. Выглядит он так, будто вчера его жевали волки, а потом собирали белки. Как выглядит он сам, Чонвон предпочитает не знать. Чонвон спотыкается об ноги Сону и влетает и без того помятой мордой в дверцу, после чего понимает, почему друг застыл в такой странной позе – холодильник прохладный и немного облегчает мешающий сосредоточиться гул в голове. Он стекает по дверце и присоединяется к сидящему на полу Сону, обнимая холодильник с другой стороны. - Взгляд кошки, грация картошки, - естественно, Сону не может не прокомментировать данный перфоманс. С другой стороны, Чонвон сделает то же самое для него в любое другое время. - Взгляд тоже картошки, - Чонвон мысленно прикидывает, насколько сильно отекло его лицо и приходит к неутешительным выводам; в зеркало смотреть совершенно не хочется. - Ну знаешь, я бы охуел, если бы на меня картошка посмотрела. Даже несмотря на то, что у неё есть глазки. Хотя сейчас ты больше на беременную гусыню похож, - Сону коротко гогочет над собственной шуткой и, сжалившись над бедным Чонвоном, отдаёт свою бутылку. Лезть за новой бесконечно лень. - Что вчера, чёрт возьми, было? Ощущение, будто меня всю ночь били, - спрашивает Чонвон и жадно припадает к горлышку. - Ты почти прав. Тебя выебал Джей. У Чонвона вода идёт носом; Сону мерзко хихикает, пока он откашливается, отфыркивается и приводит себя в порядок. - Чего? – Хрипит Чонвон. – Скажи, что ты пошутил, маленький засранец. На кухне повисает тишина. И тут Чонвона осеняет: все эти вспышки он принял за приятный, но плохо запомнившийся сон. Он не задаётся вопросом, откуда друг знает подробности, и забыв о том, что пять минут назад еле двигался, вскакивает на ноги и мечется по кухоньке, не зная куда себя деть и что делать дальше; спьяну голова не способна на такой подвиг, как логическое и трезвое (ха-ха) мышление. Панические подёргивания прерывает голос Сону: - Кстати, Джей вернётся через три, два… Чонвон почти воет и ласточкой ныряет под стол, заслышав чужие шаги, и всей душой надеется, что никому не придёт в голову заглянуть под скатерть. - О, привет, Джей-хён, как спалось? – Голос Сону звучит почти издевательски, и у Чонвона кулаки чешутся прописать блондинистому говнюку двоечку. Желание мгновенно усыхает, когда он слышит бодрый голос: - Замечательно спалось, чего нельзя сказать о тебе, - голос хмыкает, после чего становится серьёзным: - Ты Чонвона не видел? - Видел, - сердце Чонвона ухает в пятки и где-то там замирает. – Посмотри в ванной, он, вроде, туда попёрся. Голос спешно его благодарит и удаляется, а Чонвон на четвереньках выползает из-под стола и странно смотрит на Сону, про себя решая, то ли поблагодарить его, то ли люлей навешать. - Вали уже, - вяло машет рукой Сону, - потом спасибо скажешь. Чонвон кивает и выметается в коридор, судорожно пытаясь вспомнить, куда вчера кинул кеды. Чёрт с ней, с курткой, потом заберёт. Он уже почти поворачивает замок, чтобы вылететь в подъезд, когда его обнимают сзади. Он замирает и боится шевельнуться в чужих руках. - А ты куда это собрался? Ты ещё не ответил на мой вопрос, - слышит он жаркий шёпот на ухо. - Я согласен, - быстро отвечает Чонвон, чем сбивает Джея с толку, и он немного ослабляет свою железную хватку. - С чем, прости? Однако Чонвона уже и след простыл, только топот по лестнице слышен. Джей хмыкает и бормочет себе под нос: - Поиграться хочешь? Ну-ну. Мы и не таких строптивых укрощали. Он закрывает дверь и шагает обратно в квартиру. В голове начинает зреть план.