Привкус бездны

Тяжёлый вздох одарил мрачные стены Мэнора гулким эхом. Тонкие бледные пальцы провели по жидкой платиновой волне, а веки так и норовили прикрыться. Он снова сдался. Снова канул в сумрачную глубину едких запахов и вкусов, пожирающую любого отчаявшегося путешественника по жизненной линии. С каждым годом глубина нарастает, а Драко Люциус Малфой погружается в бездонность. Он вновь вспомнил её: девушку с непослушными каштановыми кудрями, вечно морщившую свой вздёрнутый нос во время споров. С редкими родинками на шее и вечным лёгким румянцем на щеках. И все в ней было прекрасно: запах гардений, чертовская гриффиндорская уверенность, которая стала её же страшнейшим врагом. 2000 год. Магический Лондон всё ещё оправлялся после страшнейшей войны, унёсшей все самые прекрасные чувства. Она ожесточила всех нас. Заставила потерять самых близких и сокровенных, которых так трудно отпускать. Поттер отдал жизнь за то, чтобы каждый спокойно вздохнул, наконец прочувствовал слово «жизнь» во всей его красе. Но это сломало многих. В том числе и Грейнджер. Гарри был ей другом, братом. Всем. Она безудержно оплакивала эту потерю каждый день, разделяя чувства с Малфоем. Да. Как бы это иронично не звучало. —Драко, я больше не могу…—часто говорила она, когда вновь вспоминала обо всём, что было нанесено ей резким ударом, —Я не хочу жить так. Она была права… Жить так было невозможно. Нельзя вечно оглядываться на прошлое и отчаянно хвататься за него, словно маленький ребёнок за ногу своей матери. И вновь Малфой укладывал её голову к себе на грудь, проводя тонкими пальцами по струящимся волосам. Её глаза перестали блестеть тёмными бусинами, а вишнёвые губы теперь практически невозможно было заметить изогнутыми в нежной улыбке. В Гермионе больше не полыхал уверенный огонёк, не покидавший её с самых ранних лет. Она потухла, завяла и посерела. И он никогда не простит себе этого. В тот весьма приятный день Грейнджер вела себя по-особенному. Слишком резво, слишком бодро, просто «слишком» для девушки за последние годы. Она распахнула веки, сверкая янтарным взглядом и освещая каждый предмет лёгкой непринуждённой улыбкой. —Доброе утро, —воскликнула девушка с восхищением, одаряя парня нежным поцелуем в щёку. Драко с неподдельным удивлением окинул взглядом Грейнджер, изгибая губу в глуповатую улыбку. Неужели она смогла? Неужели она вновь почувствовала смысл жизни? Ослеплённый счастьем девушки он словно обрёл крылья, поднимающие его в светлые небеса. И Малфой замечал, как девушка пританцовывала, пока готовился завтрак, как она напевала наиглупейшую магловскую песню, пока одевалась. Что-то про фиалки, усеивавшие поляну. Такие же цветущие, как и она в тот момент... —Прекрасный день, чтобы сегодня прогуляться, не так ли?—воскликнула Гермиона, рассматривая себя в зеркале. —Определённо,—ответил Малфой, подхватывая хрупкую фигурку на руки. Он наконец расцвёл, глядя на горящие от счастья глаза Грейнджер. Дыхание перебивалось от счастливого смеха, они оба улыбались, глядя друг другу в глаза, тонув во взглядах обоих. —Я люблю тебя, Драко,—произнесла девушка, мягко касаясь его щеки. —Ты сегодня прекрасна, Грейнджер,—парень улыбнулся, заправляя за ухо её тёмную прядь. Сердце плавилось каждый раз, когда она обнажала зубы для того, чтобы снова подарить этом миру очередную долю своего звонкого смеха. Пелена счастья затмила его глаза, не давая подумать ни о чём плохом. —Я пойду к Джинни!—пролепетала девушка, захватывая вещи и попутно целуя Малфоя на прощанье. Она схватила летучий порох, бормоча себе под нос трудноразбираемое слово. Изумрудное пламя поглотило её тело, опустошая камин. В тот день Драко был счастлив. *** Теперь фиалки покоились в перламутровой вазе всегда, а рядом с ними лежал дневник с ветхим переплётом, открытый на всё одной же странице, заполненной красивым почерком. “Дорогой Драко, Я знаю, ты никогда не умел препятствовать любопытству, именно поэтому ты читаешь эту запись в моём личном дневнике. Не знаю, что и сказать...Жизнь, прожитая мной, была не зря. Хотя я и не жалею о том, что в ближайшее время растерзаю себя, отключив весь поток жизненных сил, я благодарна, что ты был рядом. Ты тратил сутки на то, чтобы меня успокоить, но круг начинал свой путь заново, и тебе вновь приходилось прижимать меня к своей груди, проводя ладонью по волосам. Но я бремя. Непосильная ноша,которая каждый раз сводила тебя с ума. Ты заслуживаешь большего, Драко. Всегда заслуживал. Просто пообещай, что не будешь страдать по мне и что-то в этом роде. Грязнокровка не стоит твоих слёз, как когда-то ты говорил на курсе шестом. Иронично, не правда ли? Помни,что я тебя люблю любила. Любила до отчаяния и потери памяти. Прощай.” Она умерла, сделав шаг в пустоту. А он винил себя за то, что в своё время не заметил столько наводок на её грядущую смерть. Прозерпина, дочь Зевса, просыпала цветки фиалок, когда была похищена Плутоном. С тех пор эти цветы стали символом смерти в Древней Греции. Четыре заколки в тот день она закрепила у себя на локонах возле виска, что считается в Азии смертным числом. Таких криков в пустоту было немало за тот день. Но он был ослеплён пеленой её улыбки. А теперь коротает жизнь, ощущая очередной привкус горького алкоголя на губах, тянущий его в тёмную бездну.