воскресное утро

***

       Мрачное утро январского воскресенья, новый 1812-й год в захолустном английском городишке с гражданами великого острова обходился, если без преукрашений, кровожадно.       Осколки оледеневшего дождя летят в лицо. Я снова верхом на коне. Видимо это бесконечная цепь моей жизни: либо я на коне, еду обманывать глупенький средний класс, либо скачу на полном дряблом усатом кошельке, желающего плотских утех за как можно меньше грошей.        Определенно, конь мне нравится больше. Досадно, конечно, когда эти дьяволовы сыновья-осколки залетают в мои прекрасные волосы, но и бес с ними. Ха, а дьявол мелькает в моих мыслях чаще, чем ему стоило бы. . . а ведь сегодня воскресенье!        Вот же ведьма.        — Гх, вот же ведьма! . . — голосит здоровый мужик позади меня, глядя в мой угольно чёрный затылок, схаркивая на выложенную плиткой мостовую.        Я бы обернулась, но. Кому я вру! Не хочу оборачиваться. Не хочу и не стану. Да кто он такой, чтобы я. . .        — Ах! — меня резко дёрнуло вперёд. Конь остановился. Да вы издеваетесь надо мной. . !        — Небольшая заминка, мадам. Простите пожалуйста! — кричит юный парень также верхом на лошади в паре метров от меня. Часть моей группы сопровождения. Совсем молодой и жизнью не ученый, как его ещё с потрохами не съели.        — Ну, чего застрял? — подал голос старший в нашей команде, и по званию и по возрасту, мужик славянской внешности. И кличут его так же. Славин.        — На сиськи нашей «загробной принцессы» глазеет небось, говорю тебе, а, Славин, ха-ха-ха-ха!        Ах, ну да. Ещё бы наш дорогой четвертый, отличающийся незаурядным умом и ужасным чувством юмора проводник не подал голосу. А казалось бы, имя такое нежное, почти блаженное. Март. Чтоб, тебя Март! Достали меня твои шуточки!        — Чтоб тебя, Март! — вырвалось у меня. — Я у тебя выигрываю и по наличию сисек и по наличию мозгов. — недовольно произнося громким шёпотом, я оглядываюсь по сторонам. Тёмный переулок, окаймленный густым туманом. Из прикрытых редких ставней несёт запахом дешёвого алкоголя и горячей еды.        Отдала бы сейчас первенца за увесистую жареную утку с кружкой пива. По ощущениям, сказала бы, что ела в последний раз на Рождество, если не в канун.        Да о чём это я. . .        — Не хочет дальше идти! Я. . . я понятия не имею почему. Ну же, шагай, скотина!        — Дурак ты, Джек. — Славин устало трёт переносицу, после чего столь же устало слазит с коня и движется к нам.        — Почему это я дурак?        — Со скотиной ласково надо, как с. . . — его взгляд устало метается по округе, останавливаясь на мне. — Как с женщиной. Женщина ведь тебя тоже не послушает, коль будешь её обзывать.        — Спасибо, Славин. Видимо я теперь. . . кобыла? — спросила я участливо.        — Иди ты к чёрту, Фи. Я же любя. — заливаясь грудным смехом, Славин, кажется, забыл о своей хронической усталости. . . . И чего ради меня покойная матушка, храни сатана её душу, нарекла Офелией, если моё имя будут коверкать до невообразимой степени. Фи. Какая я Фи?!        — Ну, не знаю даже, Славин. . . Всё таки женщина, она. . .        — Кончай трындеть без дела. — Славин приблизился к кобыле глупыша Джека, не забыв одарить последнего тяжёлым взглядом. — Милая, что произошло?        — Ага, спроси как у неё день прошёл. Ох, а подковы не жмут? — Март, успевший перевернуться на своей кобыле в нашу сторону (неужто он ей так доверяет), подпёр голову кулаком и со скучающим видом выдал очередную остроту.        Славин без лишних слов щёлкнул пальцами. Да так, что звук отразился от каменных стен, поросших мхом, не хуже, чем в какой-нибудь церкви. Став на одно колено, он заглянул лошади в один неприкрытый глаз, словно бы спрашивая разрешения, и приподнял её переднее копыто, что выглядело каким-то через чур напряжённым. Я поняла его ход мыслей. Стоило сразу проверить, не наступила ли она на что.        Я одобряющие кивнула своим мыслям. Мой взгляд зацепился за колкий взгляд Марта. Умник хренов, сразу понял в чем проблема и наблюдал как скоро до остальных дойдёт. Как подвернётся возможность прихлопнуть его, то второй раз просить меня точно не придётся.        Он перехватил мой взгляд серыми, такими же острыми, как осколки дождя, падающие с неба, глазами и довольно ухмыльнулся, как сытый кот. Я скопировала его жест, надеясь застать того врасплох. Тот, потеряв интерес, вернулся в исходное положение.        Проблема устранена, можно в путь.        Брусчатка холодно откликается на восемь пар копыт. Драное, чёрное платье развевается по ветру, а старая дублёнка не спасает от дьявольского холода. Как бы не отстудить то, чем на жизнь зарабатывать приходится. . .        — Долго нам ещё? — простонала я, опустив голову коню на загривок.        Ответа не последовало. Сукины дети, абсолютно точно уверена, что меня было слышно и Марту в начале отряда, и передо мной идущему Джеку, и Славину позади меня.        Ха-ха-ха, сволочи. Ладно, тогда давайте так.        — Какого дьявола?! — крикнул Славин под аккомпанемент ржанию своей лошади. — Фи, ты снова?        — Я устала, близится ночь, а у меня во рту ни крошки ни было с самой пятницы. Мы делаем привал, немедленно. Либо же. . . вы едете без меня. — игриво улыбаясь и смотря Славину в глаза, я лежала на холодной каменной кладке, подложив руки под голову с блаженным видом. Когда мне что-то не нравится или же я скучаю, терпеть я этого не могу, даже если бы захотела. Непроизвольно начинаю вести себя даже хуже, чем до того. Доходит, что за мной присмотр нужен, словно за ребёнком. Так что грохнуться со скакуна на землю — для меня было делом едва ли не заученным.        Март, ухмыльнувшись, остановил коня и достал потёртую карту со смазанными чернилами. Мы с ним знакомы давненько, почти с десяток лет, как и со Славином, так что он значения не придал моим выходкам, так как видел их уже сотни раз. Максимум что, не мог себе отказать в едком комментарии:        — Даже когда нашу малышку Офелию посадили на лошадь, ехать она предпочитает, разве что, мозгами.        После чего раздался самодовольный хмык Марта, раздраженный вздох Славина и полное непонимание со стороны новичка. Как его там, Джордж?        — Я. . . Ну вот, сейчас опять рот раскроет.        — Я, конечно, не уверен или имею право это спрашивать, но. . . она больна? — сказал он на выдохе. В его словах не слышно ни тени насмешки. Даже можно разобрать некое сочувствие.        — Славин, я больна? — решила я передразнить со скуки.        — Славин, она больна. — Март даже не поставил это предложение как вопрос, чёртов змей.        Сам же Славин во время этого глупого допроса, слез со своей кобылы и остановившись передо мной, навис над моим лицом. Сосредоточенно его осматривая, он сделал какое-то неведомое мне умозаключение и резко подхватил меня, забросив на плечо.        — Болезнь, проклятие, кара божья. . . — он вернулся к своей кобыле, — Кто ж скажет. Может девчонка просто неугомонная. А может сама страдает, а рассказать не может.        — Мне кажется, или ты снова подводишь к сравнению меня с лошадью? Ах! — Славин без особых усилий закинул меня на свою кобылу. Не успела бы зацепиться руками за гриву с шеей, пролетела бы дальше, богом клянусь. — Эх-эх, стой-стой-стой, я же сказала, я больше не буду ех. . .        — Март, объясни ей почему она будет ехать.        — Мне влом, может кинем её?        Март обернулся посмотреть на реакцию своей так называемой публики, но никто эмоций не выказал. А Славина, наверное, наоборот его ребячество раздражало ещё больше.        Не увидев ожидаемой реакции, он стушевался и снова глянул в карту. Его грудь вздымалась всё чаще. Кажется, не один Славин начинает из-за этой ситуации злится, ха-ха.        — Март, придумай уж что-нибудь, будь добр. Я сейчас скончаюсь на этой лошади. Оу, а вообще план — вам меньше работы, сдадите меня вместо нашего нынешнего клиента, ну как? — мой словесный поток угрожал перерости в настоящее наводнение, но Март присёк это мрачным взглядом и хриплым, полным недовольства голосом.        — Смотри на карту, Офелия. — он помотал картой, словно та была маятником. — Видишь большое пятно, похожее на обезглавленую курицу? — я кивнула, — Это местный бар. Мы сейчас туда приедем, подыщем ночлег и совершенно не будем встревать в неприятности, так ведь Офелия? — второй кивок, — Какая умница.        — До этого бара метров сто, не дальше. — вклинился в разговор Славин. Потрепав гигантской рукой, если не лапой, мою макушку, он дал команду продолжать путь и ведя двух лошадей на поводу, продолжил, — Ещё чуть-чуть, Фи. Ещё немного. Только потерпи.        Пару раз кивнув головой, я повисла на лошади. Размеренные качки из стороны в сторону успокаивали. . . успокаивали, но не избавляли от адской боли.        И когда пыльная дорога и собственная покачивающаяся рука перед глазами сменились на абстрактные светлые пятна, я поняла что я уснула. Либо же потеряла сознание от болевого шока. При любом случае, это предлог чтобы хоть немного отдохнуть. Совсем чуть-чуть.