Доброе утро

Come along with me and I'll ease your pain

- Локи? Ты не занят? - Для вас, Ваше Величество, я всегда найду время, - Лафейсон мгновенно встал из-за стола и услужливо склонил голову, сложив руки за спиной. - Сколько можно? - Тор недовольно поморщился, чем вызвал едкую улыбку брата. - Я бы хотел с тобой посоветоваться. Было заметно, что бы ни тревожило царя Асгарда, не давало ему спать - ведь Тор пришел в покои Локи уже после купален; и обычно он завершал водные процедуры непосредственно перед сном. - Что же, я готов тебя выслушать. Присядем? - Локи указал рукой на кресла возле стола. Одинсон сел, но продолжил держать спину прямо. Весь его вид говорил о неловкости предстоящего разговора и о его значимости. - Мне кажется, что Алавару не хватает матери и... - Тор прервался на полуслове, не зная, как продолжить. Однако брат пришел ему на помощь. - А тебе не хватает царицы. Так? Увы, в этом деле я не советник, - Локи развел руками. - Что? Нет! Ты меня не так понял! - Я все правильно понял, Тор. Столько лет уже прошло, а ты все носишь этот траур. Не пора ли закончить? - Не будем об этом, - Одинсон встал и отвернулся к окну, сложив руки на груди. Даже со своего места Локи видел, насколько сильно сжаты челюсти брата. Тема Джейн по-прежнему была для него болезненной. Но Лафейсон не был бы собой, если бы не бил по больному. - Как раз таки об этом и будем, Тор. С кем ты говорил о случившемся и говорил ли вообще? - Локи тоже поднялся и приблизился к брату. Даже стоя у него за спиной, он пытался заглянуть в непроницаемое лицо. С возрастом и титулом Одинсон научился держать эмоции под контролем. - Ни с кем. Я и сейчас не хочу об этом говорить. Но Лафейсон все не унимался: - Ты ведь понимаешь, что нельзя всю жизнь убиваться и страдать, - Локи положил руку на плечо брату, пытаясь донести больше смысла. - Я не страдаю! - Тор резко развернулся, сбросив руку Лафейсона. Увидев довольное реакцией лицо Локи, он снова устремился взглядом за окно. - Тор, - голос брата приобрел доверительные интонации и заставил Одинсона поежиться, - я ведь могу тебе помочь. - Мне не нужна твоя помощь! - Тор с первозданным упорством продолжал отрицать очевидное. - Тор, - Одинсон вздрогнул, узнав любимый голос и ощутив знакомое прикосновение к плечам. Развернувшись, он увидел Джейн, смотрящую на него с улыбкой. - Джейн... - первым порывом было обнять, но он тут же вспомнил, что это не может быть правдой. - Достаточно! - Тор с размаху ударил иллюзию. - Прими свое обличье! Сейчас же! - Да, братец, удар у тебя посильнее будет, - Локи хмыкнул, вернув себе свою внешность и потирая челюсть. - Ты ее всегда ненавидел! - Одинсон бесновался, и воздух заискрил. - Так зачем ты издеваешься и принижаешь мою память о ней? - А ты не догадываешься? Нет? - Лафейсон тоже вспылил. - О чем ты? - Тор, казалось, на самом деле изумился и даже поутих. Видимо, Локи был прав насчет того, что нужно было высказаться, спустить пар. - Не важно. Братья молча стояли друг на против друга и не отводили взгляда. Лафейсон первым нарушил молчание. Приблизившись Локи сжал плечи Одинсона. - Доверься мне. И я облегчу твою боль, - Локи был очень серьезен и Тор растерялся. Довериться Богу Обмана - так глупо и так соблазнительно. - Тебе стоит лишь попросить, - продолжал увещевать Лафейсон, - и я сделаю все, что в моих силах. Тор отрицательно помотал головой. - Что же, - Локи отпустил плечи брата и направился к выходу, хоть это были и его покои, - не смею настаивать. Доброй ночи, Ваше Величество. Но не успел он достигнуть двери, как его остановили. - Подожди. Лафейсон остановился, повернувшись к Тору. Идеальная осанка, развернутые плечи, вздернутый подбородок и надменный прищур - и перед Одинсоном неизведанное, но знакомое Божество Коварства и Зла. - Локи, я... Помоги мне. Пожалуйста, - Тор, до этого будто в миг постаревший, устремил полный надежды взгляд на брата. Зелень глаз в миг оттаяла и Лафейсон вновь оказался рядом с Тором. Пальцами пробежав по влажным волосам, он коснулся висков Одинсона: - Закрой глаза, - Локи вдруг перешел на шепот и, когда Тор смежил веки, начал шептать заклинание. Одинсон зажмурился от неимоверной тяжести в голове, на глазах проступили слезы, и в тот момент, когда он был готов кричать от дикой боли, его вдруг резко отпустило. Воспоминания и эмоции о прошлом отошли на второй план. Тор несмело улыбнулся, чувствуя, как легко далась эта улыбка. - Спасибо, Локи. Лафейсон усмехнулся каким-то своим мыслям. - Пойдем со мной, Тор, - Локи потянул ничего не понимающего брата в сторону кровати. - Локи, что ты делаешь? - изумлению Одинсона в который раз за вечер не было предела. - Помогаю, Тор, помогаю. И Тор почему-то даже не усомнился в этих словах. Как и не усомнился в реально оказываемой помощи брата, когда почувствовал на своих губах его, прохладные. Одинсон отпрянул, но Локи не позволил ему возмутиться, приложив палец к губам. Сделав несколько пассов руками, Лафейсон создал огромное зеркало и стул перед ним. - Присядь, Тор. Тор послушно сел, замерев в ожидании и растерянности. А Локи же медленно взял в руки все еще влажные пряди волос, разгладил их, пропуская сквозь пальцы. - Ты затянул свои эмоции и свою душу точно так же, как затягиваешь свои волосы каждый раз, даже на ночь. Твои тугие косы - это твои страхи, которые ты предпочитаешь игнорировать, но не бороться с ними. Отпусти себя, сбрось этот груз. Ты и так несешь непомерную ношу ответственности, отягощая ее виной и сожалением. Отпусти себя, Тор, - Локи перешел на шепот. Его руки ловко расплетали волосы брата, освобождая и разглаживая каждую прядь. Сейчас они вовсе утратили цвет спелой пшеницы, а Лафейсон мимоходом отметил, что когда-нибудь их позолота скроется под серебром седины. Тор прикрыл глаза, убаюканный монологом брата; утратил всякое желание спорить с ним или отрицать что-то. Он просто наслаждался умелыми прикосновениями, вызывающими приятную дрожь. Локи, сняв последнюю тесемку, стягивающую густые волосы, расчесал их пальцами и мягко помассировал кожу головы. Тор откинулся на подставленные братом ладони. - Забудь прошлое, забудь настоящее. Хватит носить траур, - Локи распустил едва заметную косичку, что пряталась под остальными волосами и была знаком скорби. - Вспомни, вспомни что было "до", - Лафейсон продолжал успокаивать боль Тора, отгоняя ее, как отгоняют стервятников. Одинсону совсем не надо было пояснять, что значит "до": перед его закрытыми глазами проплывали картины юности и зрелости принцев; воспоминания о преданной, открытой дружбе и о чем-то большем, запретном. Тор тонул в этом спасительном водовороте памяти; наслаждался волнами, что несли его между берегов беззаботного тогда еще счастья. - Локи... - поймав руку брата, Тор прижал ее к своей щеке, ощутив, как пальцы легко сжались на подбородке. Локи успокаивал, поддерживал. Всегда. И Одинсон забыл обо всем. Ничто не существовало кроме покоев Локи и их двоих. Чуть оттянув назад светлые волосы, Лафейсон наклонился, коснулся лба брата своими губами. Он точно знал, что на правильном пути. Пути вытравления из памяти Тора воспоминаний о смертной. Локи сожалел, что сам не был причастен к ее смерти. Хоть он очень и любил Алавара, это никак не сказывалось на отношении к его матери. - Тор, ты помнишь? - Локи, запрокинув голову Одинсона еще сильнее, вновь прикоснулся к его губам и в этот раз уже ощутил ответное сжатие руки на затылке. И совершенно не обязательно было слышать ответ на свой вопрос. Улыбнувшись, Локи прижался ко лбу Тора своим, краем взгляда замечая синеву глаз. Лафейсон огладил шею брата и его широкие плечи. "Совсем как раньше", - подумалось Локи. Вот только он прекрасно осознавал, что "как раньше" не будет никогда, и есть лишь возможность только двигаться вперед, как бы ни хотелось забыться в воспоминаниях. Но это опасно, ибо в них можно погрязнуть и не выбраться. Именно сейчас Локи вытаскивал брата из этой трясины невысказанных слов и обид. Тор поднялся со стула и тут же приник губами к шее Локи, вдыхая такой хорошо знакомый, но давно забытый запах. Запах брата. - Я очень скучал, Локи. - Я... - Лафейсон замолк, будучи не в силах признаться брату в том же самом. Однако в словах отпала всякая необходимость - тело отвечало взаимностью гораздо откровеннее. Локи вздрагивал от каждого горячего касания языка. Тор задел носом бархатистую кожу мочки уха, а после прошелся шершавыми губами по чувствительному месту, вырывая из груди брата шумные вздохи. - Брат, - Одинсон давно не называл так Локи. Просто потому, что тот бесился и огрызался. Хоть на самом деле и хотел этого. Лафейсон зажмурился, хватаясь за запястья Тора. А Тор продолжал обжигать дыханием и вырисовывать узоры языком. Локи плавился, с трудом держался на ногах и с трудом себя сдерживал, прикусывал губу изнутри от нахлынувших стремительным потоком эмоций. Он стремился к этому, но не ожидал столь сокрушительной реакции от своего тела. Поддаваясь желаниям, столь усердно сдерживаемым прежде, Локи, наконец, чувствовал долгожданное освобождение. Одинсон прижал к себе брата одной рукой, второй гладил его лицо, стараясь удержать. Как будто Локи собирался исчезнуть. Тор целовал все напористее, но все так же нежно, по крупицам вспоминая щемящую радость от таких прикосновений друг к другу. Лафейсон расслабился настолько, что если бы Тор не держал его, то он непременно оказался бы на полу. Впрочем, Одинсона такая ноша вовсе не тяготила. Он мягко прихватывал зубами чувствительную кожу, обводя языком подрагивавший кадык. Тор вылизывал сгиб шеи, надавливая губами. - Ох, Тор... - Локи вжался в него, и оба отчетливо ощущали острое возбуждение друг друга. Одинсон укусил посильнее, все крепче смыкая зубы. - Не на...ааааах! - слова превратились в задушенный стон, а тело брата, прочно удерживаемое Тором, забилось в судорогах. Тонкие пальцы с силой вцепились в плечи, неосознанно надавив на болевые точки. Локи, запрокинув голову и зажмурившись, полностью отдавался эйфории, удерживаясь в реальности лишь хваткой пальцев. Тор, с трудом оторвавшись от истерзанной шеи брата, восхищенно смотрел на его лицо без вечной маски холодности и иронии. И он совсем не замечал, как немеют руки, от плеч до кончиков пальцев. Но даже если бы он полностью перестал ощущать все мышцы своего тела, то все равно не выпустил бы Локи из своих объятий. Не в этот раз. Слишком дорого стоило Тору падение брата в бездну. Сердце кольнуло от неприятных воспоминаний, и Одинсон тут же потянулся к пересохшим приоткрытым губам Локи, желая поскорее забыть хотя бы на время эти кадры, которые, казалось, каленым железом вывели у него в подсознании. Лафейсон на поцелуй ответил не сразу, с трудом приходил в себя после оглушительной нирваны. Однако его язык быстро освоился во рту брата, и Локи, отпустив наконец торовы плечи, вновь вплел пальцы в золотые пряди волос. - Золотой бог, - Лафейсон прервал затянувшийся поцелуй, - яркий, слепящий, как солнце... - Не надо, Локи. Губы Тора снова накрыли губы брата, не позволяя сказать что-либо еще. Тор с наслаждением ласкал губы Лафейсона, позволяя себе то, о чем так давно мечтал. Но Локи не мог долго подчиняться, и вот уже он сам целовал шею брата, спешно расшнуровывая его рубашку и штаны. Тор прижал Локи к себе до хруста в костях, не позволяя отстраниться и даже вздохнуть, но для Локи это не было проблемой - он упивался своей значимостью. Лафейсон все же выскользнул из крепких братских объятий и подтолкнул Тора в сторону постели, попутно раздеваясь сам. Одинсон завалился на кровать, наблюдая, как Локи не спеша разоблачается и приближается к нему. Нетерпеливое желание захлестывало с головой, но Тор лишь комкал простыню в руках, позволяя брату вести в этом танце. Но стоило лишь Тору моргнуть, как Лафейсон уже оказался на нем, прижимая всем своим телом. Одинсон зарычал, сжав поясницу брата и попытался сорвать поцелуй с его губ. Однако Локи приподнял голову, будто невзначай констатируя: - Собирается гроза... Я чувствую этот запах озона, запах шторма... Твой запах, - Лафейсон, призывно взглянув на Тора, приник губами к его ключицам. Одинсон вздрогнул, прижав Локи еще крепче, и будто в ответ на его эмоции за окнами послышались первые раскаты грома. Локи улыбнулся, прошептав: - Мне нравится когда ты такой... неконтролируемый... И его тут же вжало в подушки грудой мышц. По спальне разнесся довольный смех. Тор набросился на брата с поцелуями, уже не в силах обуздать собственное желание. Впрочем, Локи не особо возражал - его тело отзывалось нарастающим возбуждением на каждый жест Тора. Лафейсона сводило с ума уже одно ощущение того, как твердый член брата терся о его бедро. Тор же вспоминал задвинутые куда-то в глубины подсознания чувства к Локи, которые никуда не делись, ярко появляясь перед глазами. Одинсон зацеловывал до покраснения каждый участок кожи столь желанного тела, не переставая ни на мгновение. Локи терял себя от этих ласк, точно так же, как терялись его пальцы в густых золоченых волосах брата. За стенами уже вовсю бушевала стихия, небо было беспросветно черным, но двоих обитателей замка это не тревожило. Тор, приподняв Локи, целовал его живот, спускаясь губами все ниже, опаляя кожу жарким, рваным дыханием. Но не успел Одинсон совершить задуманное, как в его плечо жестко уперлась рука брата. - Тор, я не могу ждать, - голос Локи командный, твердый, совсем не сбитый от желания и возбуждения. Разве что, чуть хриплый после стонов. Тору пришлось зажмуриться, чтобы хоть как-то взять эмоции под контроль. Все же, Одинсон понимал, что без должной подготовки им обоим придется несладко, и не спешил слушаться брата. Нависнув над Локи, он дал облизать ему свои пальцы. От языка, порхающего по подушечкам и давящего на фаланги, у Тора перехватило дыхание. Он поспешил вытащить пальцы, чтобы тело не подвело. Раздвинув бедра Лафейсона коленом, Тор осторожно ввел два пальца, замирая после каждого движения. Локи сдержанно перенес дискомфорт, стараясь не придавать ему значения - слишком близок он был к своей цели. Тор, добавив третий палец, повращал ими внутри узкого и горячего тела, и все же заставил брата выгнуться дугой и вцепиться в простыни. От этого зрелища у Одинсона вновь все поплыло перед глазами. Но приказной голос Локи вернул его в реальность. - Тор, - больше и не надо было просить. Тор подрагивающими руками согнул ноги брата в коленях, устраиваясь между ними. Но Локи вдруг поднялся, сев перед Одинсоном. - Локи, что... - но досказать Тор не смог. Лафейсон, нагнувшись вперед к Тору, стоящему на коленях, коснулся его члена, сперва обхватив ладонью, а после и губами. Одинсону пришлось приложить все усилия, чтобы не рухнуть как подкошенному. Он четко ощущал руки брата на своих бедрах, с точностью до кончиков пальцев. И это пьянило. Локи умел трогать так, что от его ласки, вспарывающей ножом тело, не было спасения. Непроглядную тьму за окнами рассек первый росчерк молнии. Но Лафейсон скоро отстранился, чем вызвал шумный вздох брата, полный разочарования. - Не сейчас, Тор, - это обещание было самой приятной музыкой для слуха. Тор послушно кивнул, притянув вновь улегшегося на спину брата поближе. Взглянув в зеленые глаза, полные уверенности и желания, Одинсон отмел и свои последние сомнения. Проникновение длилось вечность. Пальцы Одинсона судорожно сжались на бледной коже. Доли секунд, время повисло в воздухе, пропитанном возбуждением. Тор почти не двигался, стараясь уберечь брата от боли. Но Локи это скоро надоело. Взявшись за бедра Одинсона руками, он сам придвинулся к нему. - Локи, нет! - Все нормально, Тор, все нормально, - на выдохе его слова растворились в воздухе. Тор замер, ощущая болезненную пульсацию распятого под ним тела. Чтобы унять боль, Одинсон, склонившись над Локи, вовлек его в поцелуй. Медленный, плавный, нежный. И бережно начал двигаться. Лафейсон охнул от первого же движения, током пронзившего тело. Тор не отпускал взглядом брата, стремясь разглядеть что-то на дне его зрачков. Локи, оплетя Тора ногами и руками, прижимался к нему изо всех сил, желая ощутить все как можно ярче, острее, чувственнее. Трение возбужденного члена о распаленную, влажную кожу затуманивало сознание тягучей пеленой желания. Локи и сам подавался навстречу, с удовольствием слушая короткие рыки Тора, сжимавшего его бедра. - Тор, быстрее, - Лафейсон уже изнывал от нетерпения, признаваясь в этом столь специфическим образом. Одинсону не надо было повторять дважды. Последние оковы контроля разума над телом канули в небытие. Обняв Локи за спину и закинув его ноги себе на плечи, Тор размашисто задвигал бедрами, чувствуя, как каждый раз вздрагивает тело под ним. Когда Тор привычно впился зубами в шею, Лафейсона надолго не хватило. Хрипло вскрикнув, он выгнулся, вцепившись в мощные плечи брата. Перед глазами потемнело, а море бесконечного наслаждения качало его на своих волнах, мягко относя к берегу реальности. Одинсон, ощутив сжатия мышц, едва не прокусил шею Локи до крови. Почувствовав теплую влагу на животе, он долго не продержался. Глубоко вдыхая ртом, он цеплялся за Локи ослабевшими руками. Когда последняя судорога отпустила тело, он расслабился, придавив собой брата. По крышам, по окнам, по улицам забарабанил дождь. Отдышавшись, они долго молчали, глядя в потолок, а потом вдруг заговорили. Долго, шумно, эмоционально. Никому из них не хотелось спать, хотелось высказаться, а шум уже стихающего ливня располагал к этому. Но горячий спор постепенно свелся к неспешной беседе, которую прервал грохот распахнувшейся двери. - Локи! Я не могу найти папу! - на пороге, едва не плача, стоял Алавар. - Я здесь. Что случилось? - Тор, приподнявшись на локте, с беспокойством взглянул на сына. - Мне приснился кошмар, что тебя нет. Я побежал в твои покои... А тебя нет! - маленький Торсон не выдержал и залился слезами. Локи, встав с кровати, подошел к ребенку и, взяв его на руки, отнес в постель, уложив между собой и братом. - Все в порядке, Алавар, - Лафейсон гладил племянника по волосам. - Просто твоему отцу тоже нужны сказки перед сном. Ребенок успокоился и завозился, устраиваясь поудобнее. Одинсон ревниво отметил то, что сын уснул, прижавшись к боку Локи. И от Лафейсона этот взгляд не укрылся. - Ты что, ревнуешь своего сына ко мне? Или меня к своему сыну? - Локи усмехнулся, заметив легкое смущение брата. - Я никого не ревную. Я вас обоих одинаково люблю и дорожу вами. Лафейсон же поспешил сменить тему, стараясь отогнать то щемящее чувство, которое возникло после слов Тора. - Значит, я все таки был прав. - О чем ты, Локи? - Тебе все-таки не хватает царицы. Такой, которая могла бы заменить Алавару мать. - Я не думаю, что Алавару нужно заменять мать. Он никогда не знал ее, но он окружен достаточным вниманием, чтобы не испытывать недостатка в любви и заботе. А вот насчет царицы ты прав. Мне на самом деле частенько не хватает соправителя. Такого, как ты, например, - Тор внимательно смотрел в глаза брата, пытаясь уловить эмоции. Локи был обескуражен, но не выдал этого. "Вот она, власть. И ее совсем не нужно было завоевывать", - Лафейсон мысленно усмехнулся. Впрочем, ему было достаточно того, что его наконец-таки признали равным. - Я подумаю, - Локи отстраненно блуждал взглядом по потолку. Тор, мимолетно взглянув в окно, заметил первые лучи восходящего солнца. - Доброе утро, Локи. Это был их первый рассвет, встречаемый в одной постели. Но они оба были уверены, что теперь никто из них не будет встречать утро в одиночестве. - Доброе утро, Тор.