Афган

Ветер глухим свистом пробирается в щели двухэтажного дома. Желание вставать с нагретой постели отбивает при первой же попытке. Нырнуть под одеяло с головой являлось недолгим спасением в февральские морозы. Холод в доме придаёт бодрости и очутиться в гостях у Хрюши и Степашки уже не стало возможным. Мальчишка ступает по скрипучим половицам на первый этаж, волоча за собой пушистое одеяло. Внизу мама тихо гремит посудой. Казалось, одно её неловкое движение может разбудить весь мирно спящий посёлок. Сев на жесткий табурет и сильнее укутавшись мальчик взглянул в окно. Чаща широкой тайги находился во тьме лишь тонкой полоской белоснежного снега, покрывая кромки хвойных деревьев. Первые лучи появятся только через час. Медленно перебираются к западу тусклые звезды. Мама поставила горячую манку с брошенным ломтиком сливочного масла перед носом. Пар жёг детские щеки. – Ешь по краям. Горячо. Дала сонные ласковые наставления, прежне сновалась между плитой и раковиной. Подобрав ноги ближе к груди для согрева, мальчик принялся завтракать. В уютной атмосфере раздался рокот домашнего телефона, женщина поспешила оставить мойку посуды и взять трубку, попутно вытирая руки от пены. – Алло? С коридора послышалось какая-то возня и грубый голос, изменённый плохой связью, представился. Рома не слышал фразы по ту сторону телефона. – Да, семья Пятифанов. Желудок издавал звуки кита и желание быстрой расправы с манящей кашей стало невыносимо сильным, но обеспокоенный голос матери заставляет слух обостриться. – ... погибших. Оформить документы по адресу ** в течение недели. Тишина заполнила дом и забрала цепкими лапами прежний уют. Настораживала. Посуда соскользнула друг с друга, звеня. – Благодарю. На фоне обычного утра голос холоден, чужд образу заботливой матери. Трубка, сброшенная с того конца, оповещала о конце диалога. Ложка замерла вблизи рта. Остатки манки стекали в центр пиалы. Темп секундной стрелки настенных часов резко замедлился. Крышка кастрюли билась ходуном, привлекая внимание хозяйки. Женщина тенью прошла сквозь дверной проём, голой рукой схватила крышку и в этот же момент со звоном отбрасывая её на деревянную столешницу. Словно, действовала на автомате. Не беспокоясь о себе. – Мам.. Зов единственного сына отрезвил, а встреча карих глаз с потухшими взрослыми, будто видели все переживания насквозь. От них не утаить ни самую сокровенную тайну, ни клятвенный чужой секрет. – Ром, всё обязательно образуется... Мы будем в порядке. Твой отец.. Он.. будет рядом всегда.. Слова звучали вслед томному выдоху. Каждое предложение давалось с трудом и останавливалось перед новой фразой. Они были предназначены то ли маленькому мальчику, то ли самой женщине. Влага в глазах сбивается в слезы. Капля крови образовалась под поджатой губой. Мама взяла в мозолистые руки тёплую ладошку сына. Пушистое детское одеяло соскользнуло с подрагивающих плеч на хлипкие половицы. И вместе с ним капли стекали по мягким красным щекам. – Он погиб, сына. Мне..так жаль. Мальчишеский взгляд устремился на искореженное болью и печалью женское лицо. Живот в спазме стянуло от нахлынувших эмоций. Крупные слёзы лились водопадом из некогда ласковых глаз, дарящих любовь и заботу всему миру. Счастье так хрупко. Как и сердце матери. Потеря мужа заставила её страдать изнутри, внешне еле подрагивающими руками держа лицемерную маску былого счастья.