Рождены помогать

– Я кое-что должна была рассказать тебе очень давно, – начинает женщина, обхватив чашку обеими руками, – Твой отец, он умер, – честно признается Шастун старшая и впервые, за всю жизнь Антона, роняет слезу, – Ты был тогда совсем маленьким, а я даже не хотела говорить о нем, он меня использовал и я забеременела, – парень слегка хмурится, продолжая слушать каждое слово матери, – Нет-нет-нет, Тоша, я люблю тебя, честно, сильнее, чем что-либо в этой жизни, правда, – Шастун спокойно смотрит на плачущую женщину, не зная, что ему можно сказать или сделать в данном случае, – А твой отец - я не особо люблю о нем говорить, но недавно я услышала эту новость и решила об этом тебе сразу рассказать. Нет желания даже просто выйти на улицу, потому просто подходит к окну и открывает его, высовывая голову наружу. Задерживает слезы, который вот вот могут хлынуть из его глаз, и вытаскивает голову из открытого окна. Обходит свою койку и берет в руки рюкзак. Достает оттуда пачку сине-фиолетового винстона и снова подходит к окну. Оглядывается назад, на кровать маленького Антошки, и со спокойной душой закуривает одну. – В тот день, когда твой врач позвонил мне, я сначала не сразу поняла, что именно с тобой произошло. Я знала, что ты куришь, знала, что ты ежедневно убиваешь себя, но я не думала, что однажды мне позвонят и скажут, что у тебя реальные проблемы, – Шастун пропускает удары своего сердца, на секунду даже забывая то, как нужно дышать, – Ты же мой сын, мой родной сын, я даже представить себе не могу, что буду жить без тебя. Антон делает глубокую затяжку,осматривая каждый участок территории больницы. Видит, как на улице гуляет мужчина со своим сыном на руках, и сразу узнает в нем маленького Антошку. Каждый раз, когда видит то, как к другим пациентам этой больницы приходят гости, внутри просыпается зависть. Хочеться так же, хочется, чтоб твоя вторая половинка обнимала тебя, приходя сюда, и говорила, чтобы ты поскорее поправился. Хочется, чтобы к тебе приходили твои родственники, также обнимали, спрашивали о твоем самочувствии. Но, к сожалению, Антону такое не светит, ведь единственное место, где он ненароком может увидеть свою маму - гнилые сны, после которых не хочется спать. Три года назад, когда Шастун старшая впервые рассказала своему сыну что-то об отце, Антон понял то, насколько ей все равно, ведь сказала она ему это по телефону, и то не позвонила, а просто написала сообщение, содержащее “Твой папочка мертв”. Ничто в жизни его так сильно не ломало, как простые слова от родной матери. Но вчерашний сон - это вверх его терпимости. Собрался, вышел из больницы и ушел. Ушел в неизвестном направлении, просто, потому что устал. Хочется дышать, хочется жить, а каждая боль, которая сидела внутри него, сжимая сердце, не давала ему этой привилегии. Не давала быть таким же, как и все остальные. Антон не знал точно, есть ли у него опухоль в сердце, как ему сказал Арсений, но знал он кое-что другое... От лекарств и лечения становилось легче. Намного легче. – Нет, если тебе плевать на правила больницы, подумай о себе, о своем соседе, – проговаривает Арсений, входя в палату. Антон медленно поворачивает голову в его сторону и делает еще одну затяжку, – Если в легкие Антона попадет хоть немного никотина, он умрет. Арсений забирает из рук парня недокуренную сигарету и выбрасывает ее на улицу. Не спешит закрывать окно, чтобы палат проветрилась. – Ты достал меня, – спокойно проговаривает русоволосый, заставляя врача посмотреть на себя, – Ты достал меня. Ты и твоя больница, – Шастун с каждым разом начинает говорить все громче и громче, почти срываясь на крик, – Твоя процедуры, твои таблетки, твои правила. Ты, – Антон скидывает со своей кровати подушку и одеяло, нарочно роняя на пол, – Я ненавижу тебя. Он со всей силы ударяет Попова по плечу, не понимая, что для врача это и не удар вовсе. Антон ослаб, сильно ослаб. Тем более сейчас, когда он не принимал таблетки, не ел, но зато покурил. В палату вбегает медсестра, услышавшая крик даже у стойки. Она не успевает и слова сказать, ведь Попов ее тут же отправляет за успокоительным. – Антон сделай то, Антон сделай се. Ты достал. Я не хочу, – выкрикивает Шастун, после каждого слова ударяя врача в плечо, – Я не хочу здесь находиться. Я хочу умереть. На крик сбежались все, кто в данный момент находился не на обеденной прогулке, а в своих палатах. Больные заинтересованно смотрели за данным представлением, не каждый день наблюдая, как кто-то сходит с ума из-за своей болезни. Вера Витальевна расталкивает пациентов и вбегает в палату. Арсений обхватывает шею парня со спины и медленно опускает на пол. Главная медсестра, воспользовавшись моментом, быстро вкалывает успокоительное парню в плечо. Антон медленно закрывает глаза, полностью обмякая в руках врача. Попов глубоко выдыхает и откидывает голову назад.Приподнимает его тело с пола и аккуратно укладывает на кровать. – Психи больного? Спрашивает Вера Витальевна, обращаясь к Арсению, который обошел койку и поднял с пола одеяло. Брюнет слегка кивает, прежде, чем упасть на стул рядом с кроватью и прикрыть глаза. – Будешь сидеть здесь пока он не очнется? Арсений согласно кивает и берет в руки книгу. Пробегается взглядом по обложке и отбрасывает ее обратно на полку. Слова русоволосого парня без конца крутились в его голове. Я хочу умереть. Я хочу умереть. Я хочу умереть. А может быть это и есть его желание. Может быть первый пациент Арсения и вправду должен умереть. Может. Так все и должно быть? – Запомни, Антон, друзья не всегда рядом с тобой, – проговаривает парень, кладя руку на плечо мальчику, – Твоя семья не всегда будет рядом с тобой, – честно выдает брюнет, на данный момент просто констатируя факты, – Ты должен научиться жить для себя, Антон. Я не встречал более самоотверженного и доброго человека, чем ты и я боюсь, что тебя сломают. Не позволяй этого сделать. Никому и ни за что, – Шастун внимательно слушал своего волейбольного наставника, практически не шевелясь, – Ты должен научиться любить себя, верить себе. Жить для себя. Антон распахивает глаза и оглядывается по сторонам, несколько секунд еще не отходя от сонного шока. На улице ярко светит солнце, но это не дает абсолютно ничего, ведь такая ясная погода может быть и в семь утра, а потому русоволосый берет в свои руки телефон и нажимает на кнопку блокировки, заставляя экран загореться. 7:43. Шастун встает со своего места и замирает. Стоит ровно перед спящим врачом, а потому сильно удивляется. Он что, просидел здесь всю ночь? Ответ приходит раньше, ведь Попов просыпается. Мужчина сонно потирая глаза и впервые распахивает их, сразу же замечая пациента, что стоял прямо перед ним. – Ты уже проснулся? Хорошо. Спокойно проговаривает брюнет и встает со своего места, разминая руки и ноги. Спать на стуле не очень приятно, даже если он с кожаной обивкой. И сейчас Антону впервые стало неуютно, что кто-то вот так тратит на него свое время. Когда Илья говорил ему, что курить вредно, это было совсем другим. Что-то вроде дружеской заботы. Но сейчас, когда обычный врач, у которого таких же пациентов еще очень много, это было крайне неудобно. – Ты просидел здесь всю ночь? Арсений кивает головой, подходя к общей тумбочке и забирая оттуда свою папку. – Ты можешь уйти отсюда, – серьезно проговаривает брюнет, открывая папку, – Но сначала взгляни на это. Он берет в руку снимок и отдает его Антону, заставляя того принять. Шастун подозрительно глядит сначала на врача, а после на вещь в его руках, все же нехотя забирая ее в свои руки. – Что это? Спрашивает Антон, заставляя Попова вспомнить тот день. – Что это? Спрашивает Арсений, смотря на листок, который ему протянул врач. Мама Арсения стояла рядом, молча наблюдая за сыном. – Это снимок твоего отца, – честно отвечает онколог, присаживаясь на корточки, чтобы быть с мальчиком примерно одного роста, – Твой отец сильно болен. Ты уже взрослый мальчик и должен это знать. – Мой папа умрет? Вновь спрашивает мальчишка, поднимая самый грустный взгляд на врача. Искал в них поддержку, но не мог найти, потому что врач сам не знал исхода событий. Никто не знал того, что будет дальше. И это заставляло ужасно нервничать и бояться. – Мы этого не допустим. – Я умру. Обречённо проговаривает русоволосый, уже не задавая вопрос, а констатируя факт. Арсений слегка хмурится. Я хочу умереть. Хочет что-то сказать, не знает что. Что говорят в таких случаях? – Я этого не допущу.