Месть Ивы

Меня зовут Иванна. Сегодня мне исполнилось 16 лет. А вчера я впервые увидела смерть. У матери были чёрные, как влажная земля, волосы, высокий лоб, впавшие скулы... Когда-то она цвела и пахла, как розы в нашем саду, но с появлением болезни жизнь в теле этой женщины начала увядать. Мне было тяжело на это смотреть, но поделать мы с братом ничего не могли. Всё, что нам оставалось - морально готовиться к неизбежному. Я встала с кровати и подбежала к окну. Воздух свежим ручьём ударил мне в лицо, высушивая слёзы. Моему взору открылся пейзаж, который на всегда останется в моей памяти. Сразу за моим окном расположен сад. В нем  растут красные розы, от которых в своё время так сходила с ума мать. Всё, что здесь есть, построено руками отца. Я помню, как каждый день этот удивительный человек дарил маме эти цветы. Она лишь улыбалась в ответ и целовала его лоб. Их любовь и правда стояла того, чтобы посвятить ей романы, но, к сожалению, счастье не могло длиться вечно. Отец пропал без вести, когда мне было 10. Он уехал на приём к своему старому приятелю. Позже пустую карету с гербом нашей семьи нашли в лесу. Мои размышления перервал стук в дверь : - Ива, можно войти?- на пороге показался высокой парень в белой рубашке и чёрных брюках, в руках он держал букет белых роз, перевязанных атласной синей лентой. На бледном лице юноши едва промелькнула слабая улыбка. - С днём рождения, моя дорогая сестра!- он быстрым шагом подошёл ко мне и вручил цветы. -Спасибо тебе, Лис. Но сегодня похороны матери. Мы не можем позволить себе даже такого празднования. -Горе живет в нашем поместье уже очень давно, а молодость у тебя одна. Для меня худшим кошмаром будет, если ты её проплачешь. Если на этом красивом лице появиться след от боли, которую мы пережили,- парень провёл длинными пальцами по моей щеке,- Сегодня мать уйдёт под землю, а завтра мы будем счастливы. Послушай меня... У нас есть молодость, у нас есть поместье, у нас есть деньги, у нас есть этот прекрасный мир. Ты знаешь, что находится за этим лесом? Я задумалась. А ведь я никогда не видела ничего, кроме своего поместья. Книги заменяли мне весь мир и взаимоотношения с людьми. Я отрицательно кивнула головой. - А мне однажды посчастливилось побывать за гранью этого маленького мирка, который построили для нас родители.  Лишь один раз за 19 лет жизни, представляешь?Лес заканчивается за 45 минут  езды на карете. А дальше поле, которому нет конца. Иногда там пасутся коровы, люди садят пшеницу. О, если бы ты знала, как красиво над полем заходит солнце. За полем есть другие поместья, где обитают  дамы в расшитых золотом платьях и их джентельмены. Дворяне иногда собираются вместе и проводят балы. Там играет музыка, а молодые люди танцуют вальс. Там зарождается первая любовь и интриги. О, мне так жаль, что ты всего этого не видела. Но я это исправлю. У нас есть всё для счастья, слышишь? А главное, что мы есть друг у друга. Я всегда буду рядом с тобой. Я отвернулась, чтобы брат не видел эмоций на моем лице. -Как ты можешь говорить о таком? Мать скончалась только вчера, а ты предлагаешь мне забыть об этом? - Маму довели нервы. Я не хочу, чтобы с тобой случилось тоже самое,- брат подошёл к выходу,- через час можешь спускаться, чтобы проститься с матушкой. За братом захлопнулась дверь. Я осталась одна. А может он прав? Все эти годы я только сидела в этом поместье, как в золотой клетке, читала романы и мечтала, что со мной когда-нибудь случиться что-то подобное. И что же теперь? Что меня останавливает? В указаное Елисеем время я спустилась по дубовой лестнице на первый этаж, в просторной комнате стоял гроб с матерью. В гостиной повсюду было темно. Только свечи слабым огоньком освещали полумрак. Возле гроба виднелись 4 призрачные тени. Вскоре послышалась молитва вперемешку с тихими рыданиями. Я подошла к Лису. Он нежно взял меня за руку: - Ива, это последне горе, которое мы с тобой переживаем,- шепотом сказал брат. Я подняла взор на людей, которые разделяли участие в этом мероприятии. Мой взгляд упал на мужчину лет 45 с серебряными волосами, которые тот усердно посыпал пудрой для объема. От нервов этот человек кусал свои губы. Больше никаких проявлений эмоций не наблюдалось. Это Константин. Константин Арсенович Кахикавридзе - второй муж матери, который появился в нашем доме ровно через год после пропажи отца. Он был её единственным утишением. Невысокий, но коренастый армянин, который всячески пытался скрыть своё происхождение. Акцент, густые брови и взрывной характер выдавали в этом мужчине горца. Но маме нравились эти черты. Она была робкой и тихой, любила подчинятся мужчинам и нуждалась в постоянном одобрении. Этот человек изменил многое в нашем быту так, чтобы ему это было удобно: срубил моё любимое дерево, ограничил время в библиотеке и выходы в свет для матери и многое другое. У нас с Елисеем получилось выстроить нейтральные отношения с этим мужчиной. Нам было достаточно того, что мама счастлива. Она была единственным звеном, что связывает нас с этим загадочным человеком. Теперь он должен покинуть этот дом, из-за чего я, честно признаться, была вне себя от радости. Около мужчины расположилась девушка лет тридцати с прямыми серо-коричневыми волосами, которые она всегда заплетала в тугой низкий узел. Одета женщина была в чёрное платье из льна. На лице ее, как заведено в нашем доме, морщинами отпечаталась боль. Именно она оплакивает мою мать. Это София - служанка, которая работает в поместье ещё с отрочества. Она помнит день моего рождения и каждую минуту, что я провела на этом свете. Мы стали очень близки. Моя мать была неприлично холодной к своим детям, особенно после пропажи отца. А София всегда была рада помочь и давала нам с Елисеем тепло, которого нам так не хватало. Она мечтала о светлой и чистой любви, большом доме, детях, но замуж так и не вышла. Единственная семья, которая у неё осталась - это мы с братом. Но мы ее не бросим. Это для меня было бы хуже предательства родного человека. Я подошла к Софии и обняла ее за плечи. Женщина вытерла слёзы платком: -О, моя бедная девочка, на кого же они тебя оставили? Сначала отец, а потом и мать. Ты же ещё молода! За что же этому сердцу Бог послал столько боли?!- девушка снова залилась рыданиями. Я сделала понимающее выражение лица. Кстати, про Бога. В этой комнате был ещё священник, который отпевал мою мать. Я видела его раньше. Пару раз он гостил у нас в поместье. Диалога с ним завязать не удалось, так как служитель Господа любил превратить любую ситуацию в жизненный урок. Я посмотрела на маму. С умиротворенным выражением лица она лежала на шелковых подушках, будто спала. На её чёрных волосах уже начала появляться седина. Болезнь совсем измучила бедную женщину. Она сильно похудела, стала похожа на скелет, обтянутый кожей. В последние дни жизни она перестала узнавать кого либо, кроме Елисея. Это её любимый сын. София говорит, что я сейчас похожа на мать в молодости. Такие же серые, подобные омуту, глаза, чёрные вьющиеся волосы, бледная кожа. Мы отличаемся строением тела. Мать была высокой и худой, как рыбий скелет, а я низкая и мягкая. К тому же она всегда носила каблуки и корсеты, которые я терпеть не могу. Елисей же похож на отца. Лицо у него солнечное, румяное, покрытое веснушками. Только когда он взволнован, на этих впалых щеках появляется тень бледности. Светло-рыжие волосы непослушными  кудрями падают на плечи, отсвечивают золотом из-за любого света. Он не любил эту особенность своих локонов и всё время пытался выровнять. Его внешность идеально отражала романтичную натуру. Глаза у брата серые, но ясные. На солнце они отсвечивали синим. Брат высокий, плечи у него широкие. Даже дома он носил белые рубашки с жабо, чёрные брюки, неудобные кожаные туфли. Юноша всегда напоминал мне льва. Я всегда чувствовала себя защищённо. Лис был особенно красив, когда улыбался. На щеках у него были милые ямочки, а зубы больше похожи на клыки. Мне кажется, если бы он выходил в свет, то женщины сходили бы с ума от этой красоты. Но на данный момент она принадлежит только мне. Отпевание матери закончилось. Теперь она будет лежать рядом с нашими предками, которых я не помню. Облегчение пришло моей душе, когда левой рукой бросила горсть земли в яму.Она обрела долгожданный покой. Это лучше, чем жизнь в болезни.