Отставка, сэр?

      Часовая стрелка на циферблате перевалила за три часа дня. Огонь в камине малой гостиной едва теплился, доживая свои последние минуты. Хозяйка дома сидела в кресле, укрытая теплым пледом, и медленно потягивала чай, наблюдая за мечущимся вперед-назад хранителем поместья.       — Вам следовало сразу меня позвать!       Анна-Луиза едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Непрерывное ворчание и беготня дворецкого начинали утомлять. Прошло всего около полутора часов с тех пор, как они со Снейпом экстренно трансгрессировали из Тупика Прядильщиков, но из-за балласта оказались не перед воротами поместья, а прямиком посреди большого библиотечного зала.       Никогда ещё девушка не была так горда тем фактом, что ее стараниями в доме есть здоровенный серый холодильник. В нем быстро нашелся жизненно необходимый лед для многострадальной головы главного двойного агента магической Британии. Сам зельевар, правда, старательно делал вид, что все эти маггловские приблуды ему не по душе, однако от куска замороженной курицы, завернутого в кухонное полотенце, не отказался.       Когда первый шок от произошедшего отступил, Анна-Луиза заварила чай и наконец вручила мужу заветный портфель, подписанный именем Эйлин Принц. Северус долго смотрел на потертую школьную сумку, лежащую перед ним на стойке-острове, затем взял ее в руки и вышел из кухни, не сказав ни слова.       — Вы могли погибнуть или угодить в лапы к пожирателям! Это нонсенс! Нет, ну это же надо додуматься, чтобы потащить вас туда! О чем только думал ваш… ваш… — полный негодования голос хранителя выдернул девушку из мыслей. Змей запнулся на полуслове, замер перед камином, отвернулся к едва освещенному закопченному провалу и до дрожи сжал кулаки.       Анна-Луиза сидела в кресле, расслабленно откинувшись на подушки, и глядела куда-то мимо маледиктуса. Наконец она пошевелилась, отпила из чашки ромашковый чай и отставила тонкую фарфоровую кружку на столик.       — Вы напрасно изводите себя, Иво, — плотнее укутавшись в плед, спокойно произнесла она. — Со мной все в полном порядке, с Северусом тоже. Мы вернулись вовремя, дети сыты. Кажется, они даже не поняли, что родителей не было рядом. Мы отсутствовали всего час.       — Зато вернулись с эскортом, — фыркнул дворецкий.       — Кстати об этом, — устало потерев переносицу, произнесла Анна-Луиза. — Где тот человек?       — Опасности он уже не представляет, — выдержав паузу, уклончиво сказал змей и отвернулся, пряча глаза.       — Что с ним? — вмиг насторожившись, повторила девушка. От расслабленности в ее позе не осталось и следа. После инцидента в библиотеке дворецкого не было довольно долго. Вернувшись же, он имел вид человека, который изо всех сил старается сдержать самые темные порывы своей натуры.       — Я поставлю в известность мистера Снейпа, — по-прежнему глядя мимо хозяйки, ответил Иво. — Вам не за чем знать такое.       — Ну уж нет, вы скажете, что происходит в моем доме! — вспыхнула Луиза, подаваясь вперед.       — Незваного гостя больше нет на территории поместья. Об остальном вам не следует волноваться, — гордо выпрямившись, заявил хранитель.       Девушка сощурилась. Иносказания и явные отговорки змея не нравились ей от слова «совсем», как и необычайная дерзость пополам с бараньим упрямством. Все это было совершенно несвойственно обычно вежливому и обходительному дворецкому.       — Подойдите, — тихо проговорила она, в упор посмотрев на хранителя.       Змей покосился на хозяйку затравленным зайцем. Маска оскорбленного достоинства стремительно слетела, в янтарных глазах мелькнул суеверный страх.       — Это приказ, Иво. Подойдите, — вновь тихо и твердо сказала Анна-Луиза.       По лицу хранителя скользнуло сомнение. Он уже не был так уверен в правомерности своей дерзости, как пару минут назад. Колеблясь, змей с явным опасением глянул в сторону входной двери. Не посмев ослушаться приказа, он медленно, будто давая хозяйке возможность передумать, приблизился к креслу, остановился у левого подлокотника и, заложив руки за спину, вытянулся по струнке.       — Наклонитесь, я не собираюсь говорить с вами задрав голову, — глядя прямо перед собой, невозмутимо сказала хозяйка поместья.       Раздался едва различимый вздох. Змей прерывисто втянул носом воздух, но не посмел ослушаться. Даже без прямого указания было ясно, что слова Анны-Луиза являлись очередным приказом. Медленно, все еще давая девушке возможность отступить, он наклонился так, чтобы оказаться ухом напротив ее губ.       — Превосходно. Можете ведь, когда хотите, — с усмешкой тихо произнесла Анна-Луиза.       Дворецкий мелко вздрогнул от стальных ноток, прозвучавших в глубоком женском голосе. Ему хорошо был знаком этот тон. Так хозяйка разговаривала со студентами в Хогвартсе, когда хотела добиться идеальной тишины в аудитории. А ещё именно так она обращалась к своему слуге, когда тот допускал особенно серьезный промах.       — Вы ведете себя как вредный обиженный ребенок, который злится, прячется, но ни в какую не признается, что ему нужно на самом деле, — едко усмехнулась хозяйка дома и легко царапнула змея по бледной щеке. Дворецкий дернулся как от удара током, прикрыл дрожащие веки, но не отстранился ни на сантиметр. — Вот только вы — взрослый человек, хранитель этого места. У вас есть обязанности и привилегии. Последние даны вам, в качестве поощрения за службу и по нужде, но будут непременно отозваны или сведены к абсолютному минимуму, если вы станете позволять себе слишком много. Так что запомните один раз и до склероза, Иво: если я прошу о чем-то рассказать, то вы должны раскрыть рот и нормально мне все объяснить, а не играть в шарады. Я доступно выражаюсь?       — Более чем, — севшим голосом, пробормотал Иво. Стоять согнувшись было неудобно, однако змей не смел шелохнуться без разрешения.       — Почему вы не хотите говорить, что стало с тем громилой? — как ни в чем не бывало, буднично спросила Анна-Луиза.       — Потому что вы едва успели отойти после всего этого инцидента.       — И все?       — Нет.       — Что еще?       — Это не имеет отношения к предмету разговора, — сглотнув, быстро произнес змей.       — Это повлияло на нашу беседу и является причиной вашей затекшей спины, — поморщилась девушка. — Говорите.       — Мистер Снейп был в высшей мере неосторожен. Он едва вас не погубил, — с плохо скрываемой яростью сквозь зубы прошипел хранитель.       — А, вот оно что. Снова решаете, что для меня лучше, — хмыкнула Анна-Луиза и откинулась на спинку кресла.       — Он мог позвать меня. Мог! Я бы услышал его, пусть и не так явно! Я был в курсе, что он с вами и не стал бы игнорировать призыв в таких обстоятельствах! Всего одно мысленное усилие отделяло Северуса Снейпа от того чтобы безопасно покинуть место, в котором вы оба находились. Или хоть вытащить оттуда вас, если ему самому так невтерпеж подставить шею под Аваду, — гневно скрипнул зубами Иво, сверля взглядом входные двери.       — У вас приказ сидеть дома и следить за порядком. Мой муж в курсе, — невозмутимо хмыкнула Анна-Луиза.       — За что вы так со мной… — выдохнул маледиктус. — Ведь я всего лишь беспокоюсь о вас.       — Что, неужели спина затекла? — невозмутимо поинтересовалась Анна-Луиза.       — Вы ведь поняли о чем я. Сарказм излишен. Я могу стоять сутками в любом положении, если это ваш приказ, — без тени лукавства качнул головой дворецкий. — Но как я уже говорил, у вас талант наказывать собственной милостью.       — Может хоть место свое выучите, — с явственной прохладой в голосе ответила девушка. — А заодно перестанете без нужды решать за меня, что хорошо, а что дурно.       — Прошу прощения, миледи. Но вы конечно же помните в сколь затруднительном положении мы все еще находимся, — сдержанно произнес Иво.       — Разумеется, — тонко улыбнулась хозяйка дома. — А еще я помню, как вы сами просили разрешения по возможности держаться подальше от Северуса Снейпа. Вот только хватило вас не на долго. Сами ведь прямиком в логово лезете и дракона за усы дергаете. Зачем? Что б вы знали, мы были в Кокворте. Северус решил идти туда именно после ваших с ним утренних метаний.       — Мерлин и Моргана… — зажмурившись, едва слышно выдавил Иво. — Если бы я знал…       — Да, неудобно вышло, правда? Я теперь даже теряюсь в догадках, кто же его надоумил копаться в старых документах. А еще мой муж наотрез отказывается говорить, что вместе с вами искал в библиотеке. Не хотите меня просвятить на этот счет, м? — вкрадчиво поинтересовалась Анна-Луиза.       Ее губы продолжали улыбаться, однако в темных глазах сверкал черный лед. Заметив перемену в голосе, Иво медленно отстранился, толком не зная, разрешена ли ему подобная вольность, и повернул голову к девушке в расчете, что по выражению лица удастся лучше угадать ее настроение.       — Если ваш муж не захотел что-то сообщать вам, то я не в праве говорить об этом без его ведома, если это не угрожает вашей жизни и безопасности, — аккуратно подбирая слова, произнес дворецкий.       — По-вашему стычка с беглыми пожирателями — недостаточная причина?       — Прямо сейчас ни один пожиратель не держит палочку у вашего горла, — сухо заметил змей. — Я прошу прощения, миледи. Ситуация с положением мистера Снейпа конечно запутанная, но я действительно не думаю, что разглашение этой информации без его ведома — хорошая идея.       — Знаете, иногда я перестаю понимать, на чьей вы стороне, — подперев кулаком щеку, нахмурилась Анна-Луиза.       — Я буду вечно служить вам, вашей семье и этому дому, — качнул головой дворецкий. — Иногда ход ваших мыслей — загадка для меня, но вы — хозяйка здесь, и я стану беречь ваш покой и благополучие всеми доступными способами. Магия позволяет мне не исполнять приказы, за которыми может скрываться потенциальная угроза для вас. И сейчас я вижу, что настал один из таких случаев.       — То есть вы еще и будущее каким-то образом можете предвидеть? — приподняла брови девушка. — Сколько у вас вообще талантов? Есть хоть что-то, что вы не умеете делать?       — Безусловно такие вещи есть, — с горечью усмехнулся дворецкий. — Например, я все же не могу предвидеть будущее. Вы ошиблись. Но по опыту я могу судить о реакции людей на события. Мистер Снейп напрямую просил меня не обсуждать с вами предмет его поисков. Подозреваю, он будет сильно недоволен, узнав, что вы пошли напролом и отдали мне приказ, когда получили отказ на простую просьбу.       — И для него это будет проявлением высшей степени недоверия… Почти предательством, — под одобрительный кивок змея закончила Анна-Луиза. — Видимо я настолько перенервничала сегодня, что перестала замечать очевидное.       — Вы устали, миледи. С трудом можно вспомнить хоть одну спокойную неделю с тех пор как был заключен брак, — успокаивающе произнес Иво.       — И отдыха впереди что-то не ожидается, — хмыкнула девушка. — Но вернемся в начало. Что вы сделали с тем пожирателем, который увязался за нами?       Не торопясь с ответом, дворецкий пристально посмотрел в глаза хозяйке. Лицо Анны-Луизы не выражало ничего кроме вежливого участия.       — Мистер Уэст оказался оборотнем. На его счету огромное количество преступлений. Однако больше он не представляет угрозы ни для вас, ни для поместья, ни для мистера Снейпа, ни для кого-либо еще. В доме его нет, однако он не сможет рассказать о Виндгорфе или показать, где находится поместье. В нынешних обстоятельствах лишнее волнение вам ни к чему. По прямому приказу я могу раскрыть подробности, однако сомневаюсь, что вам понравится. К тому же, я полностью уверен в результате. Вам не о чем беспокоиться, миледи, — с мягкой улыбкой проникновенно сказал хранитель.       — Просто поразительно, насколько порой разными могут быть стороны медали, — нервно дернув уголком губ, пробормотала в ответ Анна-Луиза. От нее не укрылась ледяная настойчивость в голове змея. Подобные интонации порой проскальзывали в речи Мракса, когда разговор заходил о чем-то особенно мерзком.       — Опасность устранена, миледи. Вам правда не о чем беспокоиться, — повторил дворецкий, чувствуя, что буря миновала. — Как уже было сказано, я могу раскрыть подробности, но, думаю, вы остановите меня на первой фразе. Иначе окажется, что я совершенно не знаю вас.       Анна-Луиза пристально посмотрела на слугу. Пауза затягивалась. В гостиной раздавалось лишь приглушенное шуршание догорающих углей.       — Хорошо, — наконец произнесла девушка. — Я поверю. Ваше молчание будет на вашей совести. Но если подробности начнет выяснять Северус, я хочу, чтобы вы рассказали все «от» и «до». Откуда-то ведь вам известно имя того оборотня. На этом все. Налейте мне еще чаю и свободны.       — Как будет угодно, — кивнул дворецкий, выпрямляясь.       Скрипнула дверь. Хранитель вздрогнул, но вовремя натянул на лицо маску вежливой учтивости поверх раздражения. На пороге малой гостиной стоял Северус. Лицо зельевара было отсутствующим, серым, плечи поникли. Он будто разом постарел на десяток лет. В его руке был старый потертый кожаный портфель. Снейп перевел усталый ничего не выражающий взгляд с дворецкого на жену, затем подошел к низкому столику и медленно, будто колеблясь, опустил школьную сумку на ребро рядом с сервизом.       — Вы свободны, Иво, — повторила Анна-Луиза.       Дворецкий искоса глянул на хозяйку, поклонился и поспешил скрыться за двустворчатыми дверями гостиной.       — Я… — начал было Снейп, но запнулся. — Как ты? Цела?       — Испугалась. В остальном — порядок, — осторожно отозвалась Анна-Луиза. Она справедливо полагала, что величайший двойной агент мог весьма критично отнестись к решению дождаться его под окнами дома.       — Как умудрилась со второго этажа вылезти? — пряча взгляд, как-то совсем отстраненно скороговоркой произнес мастер зелий.       — По карнизу и трубе водосточной. Там ведь два окна. Одно параллельно с окном в гостиной, а под вторым — глухая стена, — пожала плечами девушка. — Ну и амортизирующие чары, чтобы тихо все было.       — Сорваться ведь могла, — нервно потерев лоб, беззлобно проворчал Северус.       — Жить захочешь — не так раскорячишься, — хмыкнула Анна-Луиза. — За меня был обширный детский опыт лазанья по деревьям и один болтливый аврор, который любил рассказывать, как лазал к даме сердца в окно общежития.       — Мда… Кто-нибудь излишне позитивный сказал бы, что все хорошо, что хорошо кончается, — дернув плечом, произнес Снейп.       Глаза девушки расширились, она озадаченно смотрела на мужа, ожидая, что он скажет дальше. Очевидно, в жизни мастера зелий за истекшие два часа произошло нечто настолько из ряда вон выходящее, что переплюнуло внезапные новости о попытках беглых пожирателей возродить Темного Лорда. Как-то иначе объяснить попытки Снейпа пошутить не представлялось возможным. Верить, что директор Хогвартса внезапно спятил, совершенно не хотелось.       Северус неотрывно смотрел на портфель, который придерживал за ручку, и никак не мог поднять глаза на жену. Зельевар выглядел так, будто внутри у него шла кака-то борьба, и все силы и внимание уходили исключительно на то, чтобы продолжать стоять ровно. Наконец он опустил портфель на столик, ткнул в кожаный бок указательным пальцем, словно сумка могла сбежать, и посмотрел на девушку.       — Я в Хогвартс. Нужно отправить письмо Кингсли, рассказать толком, что произошло. Я отправил ему патронуса сразу как смог, но подозреваю, авроры нашли в Кокворте только следы боя. Думаю, придется ещё потом идти в министерство, но это уже завтра. Я хочу, чтобы ты это увидела. Я не знаю, как это… Мерлин… Я проникал в планы и мысли двух величайших волшебников Британии последнего столетия. А теперь это. Просто посмотри, ладно?       Теперь уже Анна-Луиза во все глаза остолбенело смотрела на мужа. Весь ее облик выражал неприкрытое беспокойство. Бормочущий, явно ищущий почву под ногами Северус Снейп был совершенно новым для нее персонажем.       — Северус, что здесь? — настороженно произнесла девушка. — Мне точно нужно это смотреть?       — Я… Я не знаю. Если только ты не хочешь, то не смотри, — взгляд зельевара заметался из стороны в сторону. Он запустил в волосы пятерню и беспокойно несколько раз прошелся вдоль камина вперед-назад. Анна-Луиза проследила за ним и медленно стянула со столика портфель к себе на колени.       — Северус, я все посмотрю, — собрав в кулак все имеющееся спокойствие и задавив поднимающуюся панику, как можно увереннее произнесла девушка. Снейп замер, повернулся к ней и смерил жену взглядом с головы до ног, не то все еще сомневаясь, не то решая — сказать ли что-то еще?       — Я буду в кабинете. И не знаю, вернусь ли к ужину, — напряженно пробормотал он.       — Значит мне придется тебя украсть из цепких лап Хогвартса, — театрально округлив глаза, заявила Анна-Луиза. — Но если я вдруг не смогу сделать этого сама — отправлю домовика.       Мастер зелий никак не отреагировал на шутку. Он постоял еще несколько секунд, отрешённо глядя в окно поверх кресла, в котором сидела девушка, затем развернулся и, скомкано попрощавшись, быстрым шагом вышел из гостиной. Анна-Луиза настороженно посмотрела вслед мужу и перевела взгляд на портфель в собственных руках. Сумка была чистой и больше не липла к пальцам.       Раздалось негромкое шуршание, и девушка ощутила, как ее лодыжки коснулся гладкий чешуйчатый бок.       — Знаете Иво, я, похоже, скоро уверую в силу ретроградного меркурия, — хмуро произнесла хозяйка дома. — Не представляю, как еще можно объяснить этот хит-парад приветов из прошлого. Для полного счастья осталось только поднять из могилы Лили Поттер, и вот тогда можно даже за справкой к психиатру не ходить, без нее все будет ясно.       Ответом ей было лишь тихое шуршание свернувшейся кольцами гигантской кобры под креслом. Девушка вздохнула, нажала на металлической замок, и портфель со щелчком открылся.

***

      Пустынная галерея на третьем этаже была залита серым дневным светом, пробивавшимся сквозь длинный ряд одинаковых окон. За поворотом коридора раздались быстрые шаги, и через пару мгновений из-за угла показался старшекурсник в слизеринской мантии.       Дойдя до середины галереи, Драко Малфой остановился. С крайне недовольным видом он пригладил разлетевшиеся светлые волосы и принялся поправлять сбившуюся и основательно потрепанную школьную форму. Обнаружив на левой поле здоровенную прожженую дыру размером с кулак, он резко втянул носом воздух, скрежетнул зубами и, воздев глаза к потолку, от души смачно выругался в таких выражениях, какие обычно совершенно неприемлемы в аристократических кругах.       Справившись наконец с собой, слизеринец достал из кармана палочку и задумчиво прокрутил ее в пальцах, припоминая, нет ли в его арсенале подходящего заклинания. Не успел он в полной мере додумать мысль о том, что всезнайка-Грейнджер сейчас оказалась бы весьма кстати, как за спиной Драко раздался приглушенный скрип открывшейся двери. Он обернулся и увидел на пороге кабинета защиты от темных искусств Римуса Люпина. Преподаватель ЗОТИ был как всегда слегка помят и хронически печален. В руках он держал большую кружку с чем-то горячим.       — Все в порядке? — нарушив молчание, мягко спросил профессор.       — В полном, — раздраженно фыркнул Драко и отвернулся, продолжая изучение дыры на мантии.       — Что ж, пусть так. По все видимости я пропустил момент, когда в моду вошли дырявые подолы, — хмыкнул Римус. — Но если вдруг удобство для тебя превыше вентиляции, я могу подсказать нужное заклинание. А еще у меня есть горячий шоколад.       — Мне не двенадцать лет, — огрызнулся Малфой.       — А ты ждешь, что преподаватель посреди коридора предложит тебе огневиски? — иронично усмехнулся Люпин. Покачав головой, он развернулся и зашел обратно в кабинет.       Драко собрался было отвесить еще одну колкость, но не нашелся с ответом и, захлопнув рот, озадаченно уставился на все еще приветливо открытую дверь. Оглянувшись по сторонам, слизеринец сделал неуверенный шаг к кабинету и остановился в сомнениях. С одной стороны Люпин был насквозь гриффиндорцем. Еще и оборотнем в придачу. С другой — он принадлежал лагерю победителей, а обстоятельства и положение оправданного пожирателя смерти, пусть даже еще не окончившего школу, требовали хвататься за любую помощь. Поколебавшись еще несколько секунд, Драко вновь проверил коридор, в три шага преодолел расстояние до входа и скрылся в аудитории, захлопнув за собой створку.       Пустынный класс встретил парня рядами парт и стульев. Люпина нигде не было. Малфой поднял взгляд и заметил на самом верху лестницы приоткрытую дверь, ведущую в профессорский кабинет.       — Если бы отец это увидел, его бы удар хватил, — пробурчал под нос слизеринец.       Задавив в себе приступ чистокровного аристократизма а-ля «нечего со всякой шушерой якшаться», наследник великого рода направился вверх по каменным ступеням. В небольшой круглой комнате висел плотный аромат шоколада. Люпин стоял ко входу спиной и что-то сосредоточенно помешивал, бряцая ложкой о фаянсовые бока высоких кружек. Драко протиснулся в двери и кашлянул, привлекая к себе внимание.       — О, ты все же зашел, — радушно улыбнулся Римус.       — Что, не ожидали, профессор? — едко, с налетом превосходства в голосе произнес Малфой. Он в два шага пересек кабинет, стянул через голову испорченную мантию и по-хозяйски плюхнулся на гостевой стул.       — Доставай палочку, — невозмутимо, будто не замечая показной бравады слизеринца, сказал профессор и опустил на стол две полные дымящиеся кружки.       Драко сощурился на преподавателя, который с самым непосредственным видом привалился бедром к ребру столешницы, демонстрируя, что никуда особенно не спешит. Помедлив, парень взял в руку палочку и с вызовом вздернул острый подбородок.       — Не думал же ты, что я стану делать все за тебя? Я преподаватель в конце концов, и моя задача — учить, — улыбнулся Люпин, наблюдая за сменой настроений на бледном лице. — Есть простенькое бытовое заклинание, которое позволяет штопать ткани без швов и заплаток. Принцип действия заключается в вытягивании и умножении нитей из материи, которая окружает поврежденный участок. Это, конечно, не панацея. Частое использование непременно истончит ткань настолько, что она станет рваться от легкого прикосновения. Однако это неплохой способ, чтобы разово залатать дыру, пока мадам Малкин не пришлет тебе новую мантию. Заклинание активируется формулой «Filas plectis». В процессе тебе нужно представить, как нити сплетаются между собой в плотную сеть и дальше — в ткань. Я не слышал, чтобы у тебя были проблемы по предмету Флитвика. Так что, думаю, все получится с первого раза. Давай, выворачивай мантию. По моему опыту, аккуратнее выходит, если применять Filas plectis с изнаночной стороны.       Драко вновь исподлобья взглянул на преподавателя, будто все еще не верил, что тот и вправду собрался учить самого наследника рода Малфой бытовым заклинаниям. Однако, оборотень с как ни в чем не бывало сделал глоток из кружки и с выражением вежливого ожидания кивнул старшекурснику. Парень закатил глаза, вывернул мантию и, не спрашивая разрешения, по-хозяйски расправил ее на профессорском столе так, чтобы выжженный участок лежал ровно на середине столешницы.       — Отлично, — не обращая внимания на подчеркнутую небрежность действий старшекурсника, прокомментировал Римус. — Теперь успокойся, направь палочку на поврежденный участок и произнеси формулу. Эти чары не требуют специальных движений кистью.       Малфой в очередной раз со скепсисом посмотрел на профессора. На языке у него крутилась сотня язвительных замечаний в лучших традициях собственного крестного и самого непревзойденного декана со времен Салазара за последние семнадцать лет, по мнению всех выпускников слизерина. Наконец парень смог обуздать рвущийся на волю яд и сосредоточился на поставленной задаче.       — Filas plectis, — выровняв дыхание, уверенно произнес Драко.       Под прицелом волшебной палочки опаленные края засветились бледным голубоватым сиянием, а затем нити, из которых состояла плотная ткань школьной мантии, словно тоненькие живые змеи зашевелились, переплетаясь между собой. Не прошло и минуты, как от здоровенной выжженной дыры не осталось и намека.       — И насколько это долговечно? — с деланным подозрением поинтересовался Драко.       Он стянул мантию со стола и стал придирчиво рассматривать ткань на просвет. Там где раньше был дефект, она была чуть тоньше, однако это незначительное обстоятельство было единственным, что указывало на недавнее применение магии.       — Отличная работа, — улыбнувшись в кружку, похвалил его Римус. — Опытные портные умеют накладывать штопающее заклинание так, что нити истончаются равномерно на всем изделии. Это позволяет работать с очень тонкими тканями, избегая проплешин. Но тебе это, вероятно ни к чему. Если ты не станешь специально проделывать новые дыры, чтобы тут же их залатать, то чары продержатся дольше, чем тебе придется носить школьную форму. Это не та магия, которая выветривается на следующий же день. У всех бытовых заклинаний как правило довольно стойкий эффект, к тому же ты весьма неплохо владеешь искусством чар.       — Хорошая мантия лишней не бывает. Не время сейчас наряжаться, пушить хвост и менять одну школьную тряпку на другую точно такую же, — пробурчал Драко. Римус на это удивленно приподнял брови, но не стал комментировать или еще хоть как-то выдавать свои эмоции.       — Я так понимаю, ты помогал младшекурсникам в отработке огнеметательных заклинаний? — помолчав, как бы невзначай спросил Люпин.       Малфой наградил профессора взглядом василиска. В воздухе заплясали искры напряжения.       — Вы специально издеваетесь или правда не знаете? — скрипнув зубами, выдавил наконец слизеринец, в упор глядя на профессора. Он изо всех сил старался быть учтивым, понимая свое положение. Однако недавняя стычка с представителями львиного факультета и буддийское спокойствие оборотня сильно мешали оставаться аккуратным в выражениях.       — Возьми шоколад, Драко. Кружка скоро остынет, — произнес Люпин, пропустив шпильку мимо.       Малфой раздраженно фыркнул и отвернулся, скрестив на груди руки. Секунда, две, три… Драко мысленно считал время, а тишину в кабинете по-прежнему нарушало лишь потрескивание огня в камине. Наконец он справился с собой, расслабил плечи и, не глядя на преподавателя ЗОТИ, медленно потянулся к большой кружке, до краев наполненной горячим шоколадом. Парень чувствовал себя глупо. Он понимал, что просто смешон, когда сначала громко и пафосно от всего отказывается, а после все равно принимает предложенное. Однако по привычке, по чистой инерции Малфой-младший продолжал хамить преподавателю, наплевав на страх, что Люпин способен превратить жизнь всего змеиного факультета в кромешный ад. Пусть даже это и было не в его характере.       — Скажи, ты в курсе, чем подросток отличается от взрослого? — произнес Римус, нарушая тишину.       Моргнув, Драко с трудом удержался, чтобы не съязвить. Он всей душой ненавидел такие вопросы. Они загоняли в ловушку, из которой невозможно было выбраться победителем, заведомо ставили одного собеседника выше другого. С одной стороны ответ был до пошлости очевиден, а с другой — настолько многогранен и сложен, что потребовал бы написания пространной работы на нескольких свитках с изложением всевозможных философских теорий и точек зрения.       — Что бы я ни сказал, это будет мимо, сэр. Поэтому, пожалуй, попрошу продолжить вашу мысль, — наконец совладав с собой, поморщился парень и отпил из кружки.       — Хороший слизеринский ответ, — хмыкнул оборотень, кивая. — Вся сложность положения подростка в его промежуточном состоянии. Человек только учится быть взрослым, но еще им не является. В его все еще отчасти детском сознании присутствует убежденность, будто все кругом должны предугадывать его мысли и желания. От этого он становится просто невыносим. Хамит родителям, ссорится с друзьями. Ему невдомек, что львиная доля всех бед состоит лишь в том, что он пока не может облечь свои мысли и чувства в слова, а окружающие еще не привыкли, что круг его интересов лежит за пределами самоходного игрушечного паровоза. Если же еще и взрослые воспринимают происходящее как личное оскорбление, то пиши-пропало. Особенно это трудно здесь, в Хогвартсе. Ведь единственные, кто может ответить на вопросы детей о собственных чувствах — преподаватели, старшие товарищи и книги. Ну может еще родители в переписке. Однако в основном все это выливается в конфликты и склоки, — философски заметил он.       — О, это, безусловно ценная информация. Благодарю за ликбез, профессор, но я, пожалуй, пойду — с плохо скрываемым сарказмом проворчал Драко и отставил от себя кружку.       — Я знаю, что ты с несколькими товарищами пытаешься поддерживать порядок в школе. Это больше, чем каждый из нас, преподавателей, мог бы ожидать. И уж точно больше, чем мы могли бы просить. Однако если уж вы взялись за это, может ты не откажешься от совета? Глядишь, и мантия целее будет, — ровно произнес Люпин, наблюдая, как слизеринец уверенно направляется к выходу из кабинета.       Уже дотронувшись до дверной ручки, Малфой замер. По голове судорожно метались мысли. Гордость отчаянно боролась со здравым смыслом. Он уже устал каждую свободную секунду носиться по школе, разнимая дерущихся младшекурсников и разоблачая засады гриффиндорцев пополам с пуффендуйцами и когтевранцами. Наконец парень глубоко втянул носом воздух, достал волшебную палочку и наложил на дверь запирающие и заглушающие чары.       — Если кто-то узнает, что мы это обсуждаем, что я беру у вас какие-то советы, то разом рухнет все, что и без того держится на соплях. Сейчас меня ещё хоть как-то слушаются, но если выяснится, что я дал слабину и пошел жаловаться преподавателю, только Мерлин знает, чем это обернется, — хмуро пояснил старшекурсник. Он вернулся к преподавательскому столу, облокотился на спинку гостевого стула и, взяв недопитый шоколад, с сумрачным видом отпил ставший едва теплым напиток. — Эти ваши сумасшедшие гриффиндурки совсем распоясались. Особенно те, что с третьего по шестой курсы. И барсуки с драными галками их только поддерживают. В исключительных случаях делают вид, что ничего не происходит, но в основном — первое, — с явным нежеланием проворчал Драко, стараясь не смотреть в проницательные глаза преподавателя ЗОТИ. Говорить о подобном гордому слизеринцу было дискомфортно. Оборотень еще со времен третьего курса отпечатался в голове парня как яростный почитатель святого Поттера.       — Что они делают? — сделав очередной глоток, спросил Римус.       — Травят! Что они еще могут, стервятники?! — гневно выплюнул Малфой. — Насылают жалящие проклятия на первоклашек, которые даже защититься толком не могут. Тех, кто постарше и может навалять в ответ, — подстерегают целыми компаниями по темным закоулкам. Это уже не говоря о шуточках, подколках и давлении. Ладно наш курс, нам это как инферналу Авада, есть вещи поважнее. Но малышня-то вообще не понимает, за что их гнобят! А еще эти твари сообразили, что за открытые драки их штрафуют. Теперь они маскируют свои делишки под несчастные случаи да так, что не подкопаешься.       — Профессор Слизнорт в курсе? — настороженно произнес Люпин. От его расслабленности не осталось и следа. Плечи преподавателя ЗОТИ заметно напряглись.       — В курсе, да что толку с этого жирного моржа?! — отмахнулся старшекурсник.       — Он как-никак декан твоего факультета, — дернув углом рассеченных шрамом губ, произнес оборотень.       — Декан! — пренебрежительно фыркнул Драко. — Вот Снейп был деканом! Всегда за факультет горой стоял даже если мы творили такое, что у него самого волосы дыбом вставали. Нам, правда, потом прилетало по первое число и от него, и от родителей, но от нападок этих благородных орангутангов он нас всегда прикрывал. А Слизнорт только и может что лебезить да хныкать: «Давайте жить друууужно». Те кто помладше уже сообразили, что декан наш — не более чем дед со страстью к ананасам в сахаре, а те, что постарше не могут нормально воспринимать такую размазню в качестве кого-то имеющего вес. Они после всего увиденного в мае готовы признать только авторитет грубой силы. Не совсем по-слизерински, но после войны у всех мозги набекрень.       — Полегче с выражениями. Профессор Слизнорт все еще твой преподаватель, — сухо заметил Римус. — Что до остального… А директору ты об этом не говорил? Или хоть профессору Макгонагал? Она, конечно, декан гриффиндора, но по моему опыту своих наказывает по той же строгости что всех остальных. Да и старосты факультетов тоже не должны смотреть на это сквозь пальцы, — лицо преподавателя ЗОТИ было мрачнее тучи, и у слизеринца мелькнула мысль, что вечно спокойный Люпин отнюдь не такой пушистый и покладистый, каким хочет казаться.       — Снейп и без того по уши занят, — отмахнулся Драко. — Школа в руинах, денег нет, еще и дома у него похоже стряслось что-то. Я своих затыкаю как могу на эту тему, но барсуки, будь они неладны, из своих сплетен уже могут собственный «Ведьмин досуг» издавать. Да и как это вообще будет выглядеть, если один бывший пожиратель зачастит к другому бывшему пожирателю? Ведь до кучи у меня отец в Азкабане, у Снейпа — поручительство с идиотом Поттером в обнимку, а где-то на заднем плане, на просторах нашей милой Родины, слоняется кучка беглых фанатиков. Как для министерства будут выглядеть мои встречи с крестным? Пусть он даже и директор! Вам не хуже моего известно, с каким остервенением министерская мясорубка перемалывает людей.       — Мда, с директором ты, пожалуй, прав, — хмурясь, пробормотал Люпин.       — Что до Макгонагал. К ней меньше всего претензий, как ни странно. Она и правда гоняет и своих и наших так, что только успеваем от ее домашних заданий открещиваться. Но даже декан гриффиндора без доказательств не может прижать за шкирку своих львят, — пряча глаза в наполовину опустевшую кружку, тихо проговорил Малфой. — Старосты когтеврана и пуффендуя только и делают что сопли жуют, мол «Моя хата с краю — ничего не знаю. Все из ниоткуда берется и непонятно куда девается». А вот Грейнджер наоборот удивила. Она оказалась поразительно сговорчивой, когда дело касается униженных и оскорбленных. Но вот уж чего я не ожидал, так это то что они с Лонгботтомом станут вместе со мной и Пэнси разнимать драки и страховать малышню. Правда, Лонгботтом решил видимо закончить Хогвартс с отличием и в пику всем стать аврором. Никогда еще не видел, чтоб этот увалень с таким остервенением зубрил все, что попадается под руку. Так что его почти не видно. Грейнджер говорит: он на таких нервах сейчас, что и свои-то подходить боятся. Но вообще, даже при поддержке этих двоих толку не много. Это мы воюем с гриффиндором как с врагами, а им приходится лавировать, осторожничать. Там ведь у них сплошь и рядом «свои», и не денешься никуда. Сколько бы Грейнджер и Лонгботтом ни ругалась и не вправляли всем мозги, а ведь все равно придут к тем же стервятникам в общую гостиную уроки учить. То еще удовольствие — чужой среди своих.        Пламя в камине мерно потрескивало, взметая в дымоход яркие искры. Замкнутое пространство кабинета давило. Малфой, опираясь локтями на спинку стула, низко опустил голову и старался не смотреть на профессора. Он уже сильно жалел, что разоткровенничался с оборотнем, и теперь клял себя за длинный язык, поминая всех святых и нищих. В голове одна ярче другой вспыхивали вероятные сценарии реакции Люпина. Наиболее логичным казалась натянутая улыбка профессора, какая-нибудь пустая, полная фальши ободряющая фраза и клятвенное обещание поговорить с гриффиндорцами. Однако мгновения тянулись, а Римус все молчал, буравя взглядом противоположную стену.       — Они не могут вести себя так сами по себе. Их кто-то настраивает, — наконец произнес оборотень. В голосе спокойного внешне преподавателя сквозила затаенная сила, будто пума готовилась к прыжку.       — Это Джек Томпсон. Больше некому, — мастерски скрыв облегченный выдох, сказал Малфой. — Последней такой паршивой овцой у гриффиндорцев был Кормак Маклаген. Но тот просто душка по сравнению с Томпсоном.       — Я благодарен тебе за разговор, Драко, — кивнул Люпин, по-прежнему глядя мимо старшекурсника. — Студенты о нем не узнают. Я умею хранить секреты. Ты свободен.       Слизеринец поднял голову и покосился на оборотня. Ощущение готового к прыжку зверя никуда не делось. Напротив, теперь оно сквозило не только в голосе, но и в напряженной фигуре обычно спокойного преподавателя ЗОТИ. Драко вообще всегда считал его бесхребетным и жалким. Сейчас же у слизеринца было стойкое впечатление, что своими разговорами он потревожил какие-то личные воспоминания Люпина, что привело того в боевую готовность.       Наконец Малфой кивнул, выпрямился, снова с подозрением глянул на непривычно сосредоточенного преподавателя и покинул кабинет.

***

      «<…> Как ты могла?! Как?! Что двигало тобой, когда ты сбежала как потаскуха с этим магглом?! Эйлин, отец в ярости, он не оставит это просто так. Лишение наследства — лучшее, что ждет тебя и твоих детей, если они конечно появятся. Не исключаю, что отец в сердцах может проклясть тебя так, что о детях ты сможешь только мечтать! Помяни мое слово, он пойдет на любое безумие, лишь бы вернуть тебя. А если у него не выйдет, он сделает так, чтобы твоя жизнь стала невыносимой. Я умоляю тебя, дочь, одумайся и вернись. Ваш брак не магический и может быть оспорен в министерстве, мы все проверили. Ты можешь спокойно снять кольцо и выйти замуж за достойного человека. Скандал мы обязательно замнем, каких бы денег это ни стоило. Я люблю тебя и не хочу, чтобы ты страдала в трущобах с каким-то провонявшим копотью неучем из магглов. <…>»       «<…> Родная, я все еще злюсь и мне больно читать твои письма, полные обиды и гнева. Такое ощущение, что ты даже не пытаешься понять нас с отцом. Я корю себя за то, что не смогла должным образом объяснить единственной дочери, что такое «хорошо», а что такое — «плохо». В голове не укладывается, что ты, образованная волшебница, единственная наследница древнего чистокровного рода решила просто сбежать, оборвав все связи с домом, и даже толком не можешь объяснить причину своих поступков. Милая, ведь все шло хорошо. У тебя аттестат с отличием! Вся жизнь впереди! Я говорила с отцом, он даже не против, чтобы ты повысила квалификацию под началом кого-нибудь из признанных мастеров. Прошу тебя, вернись домой! Все ещё может наладиться, у тебя есть будущее. Только не ставь на себе крест браком с магглом<…>»       «<…>Я не верю, Эйлин. Я в ярости и я не верю. Не верю, что моя разумная дочь, окончившая слизерин, не нашла лучшего способа решить свою проблему. У меня нет слов. Пожалуй, это будет самое короткое письмо <…>»       «<…> Здравствуй, дочь. С нашей последней переписки прошло уже больше года. Мне все еще не верится, что ты натворила все это лишь для того, чтобы насолить отцу и не выходить замуж за Ориона Блэка. Мы так долго добивались этого брака для тебя! Так долго искали человека, который помог бы его устроить, а ты единственным своим импульсивным решением перечеркнула все, над чем твой отец неустанно трудился больше десяти лет. Но все еще можно исправить. Если ты вернёшься, мы придумаем, как смягчить его. Пусть с Блэком не получилось, нам удастся обставить все так, чтобы ты сама выбрала себе партию, но умоляю, брось свои дурацкие игры и оставь этого маггла! Видит Мерлин, ничем хорошим это не кончится. У меня душа не на месте <…>»       «<…> По правилам я должна тебя поздравить. Но могу разве что сыграть на рояле похоронный марш. Надеюсь, ты назовешь сына достойным именем, если уж не смогла родить его от достойного человека. Ребенок не виноват в безрассудстве своей матери. Я пока не стану говорить отцу. После твоей выходки его все чаще подводит здоровье. Боюсь, он не переживет подобных новостей <…>»       «<…> Почему ты так долго не пишешь? Прошло уже два года, мои письма будто улетают в никуда. Неужели ты так расстроена моим прохладным отношением к пополнению в вашей семье? Ну уж извини, не каждая мать получает новости о том, что ее единственная дочь, наследница чистокровного рода, рожает бастарда от маггла. Да, не удивляйся. К моему прискорбию твой сын — бастард. Отец отказывается вписывать мальчика в завещание, потому что твой брак не магический <…>       «<…> Увидев, что ты отправила письмо с моей же совой, я была возмущена. Зачем гонять птицу? Ведь она уже немолода! А теперь, дочь, я просто в панике! Что значит «Он старается уничтожать каждое письмо, приходящее с совой»?! Что значит «Он не разрешает получать «Пророк»?! Что значит «Он свернул птице шею посреди гостиной на глазах у тебя и ребёнка?!» Эйлин, что у вас происходит?! Почему ты все ещё в одном доме с человеком, который вытворяет подобное?! <…>»       «<…> Ты пошутила. Мерлина ради, Эйлин, милая, прямо в следующем письме скажи, что ты просто неудачно пошутила! Он не может поднимать на тебя руку. Не может! Ты волшебница! На твоей стороне сила и магия! У вас немагический брак, ты не обязана его слушаться и быть куклой для битья! Просто размажь этого подонка по стене, и дело с концом! Помяни мое слово, на тебе дело не кончится. Если твой сын одарен, его ждет та же участь. Если не хочешь спасать себя, спаси хотя бы своего ребенка, Эйлин! <…>»       «<…> Милая, перестань пороть горячку. Алкоголизм у магглов лечится двумя простыми зельями, и оба есть в справочнике по магическому домоводству. Если у тебя настолько туго с деньгами, я могу тебе его подарить <…>»       «<…> Я не понимаю, о какой вине ты говоришь. Как может быть виноватой женщина, на глазах которой в кровь бьют ее единственного ребенка?! <…>»       «<…> Эйлин, ты издеваешься?! Неужели побег от брака с Орионом Блэком стоил этого?! Серьезно?! Ради избавления от самого перспективного жениха магической Британии ты решилась вот на это?! Что ж, теперь по крайней мере понятно, почему ты все еще не избавила своего маггла от бутылки. Если он примет лекарство, то тут же выплюнет все внутренние органы разом <…>»       «<…> То, что ты рассказываешь — за гранью понимания. Мужчины не обходятся так с женой и детьми даже в полностью магических браках, равносильных рабству. А ты позволяешь какому-то ничтожному магглу… Ей богу, Эйлин, или напиши мне адрес, чтобы я пришла и сама убила этого мерзавца, или возвращайся домой, или не пиши мне больше обо всем, что он вытворяет <…>»       «<…> Очень предусмотрительно с твоей стороны. Ни разу не написала ни адрес, ни новую фамилию. Мать мертва. Я нашел письма. Ты можешь гордиться собой. Ее сердце не выдержало. Забудь дорогу в мой дом. Ты мне не дочь. Моя дочь никогда не довела бы собственную мать до разрыва сердца. Появишься на похоронах, и единственная милость, которую я смогу оказать тебе — зеленая вспышка<…>»       В камине весело плясало пламя, то и дело взметая вверх снопы красных искр. Анна-Луиза каменным изваянием сидела в кресле в малой гостиной. Лицо ее было болезненно бледным. Она ожидала найти в старой школьной сумке что-то личное, но это… Девушка все никак не могла заставить себя пошевелиться. К горлу то и дело подкатывал неприятный тошнотворный ком. Где-то под ребрами сжималось неприятное сосущее чувство. Будто это не покойная Аманда Принц, а сама Луиза прожила и написала каждое из этих наполненных болью, гневом и страхом писем. История семейства Снейпов все больше обрастала жуткими подробностями.       Звонкий хлопок заставил хозяйку поместья подпрыгнуть на месте. Пожелтевшие от времени листы пергамента с ровными строчками писем для Эйлин Снейп тут же разлетелись по полу. Анна-Луиза повернула голову и увидела Тики, смущенно переминающуюся с ноги на ногу.       — Миледи, юные господа ждут свой ужин, — пискнула домовуха и, получив в ответ кивок, поспешила испариться.       Поднявшись на ноги, девушка тяжело вздохнула. Перед ее глазами все еще стояли строчки. Особенно те, что были в последнем письме, написанные жесткой рукой Роберта Принца. В голове хозяйки дома крутились мысли о том, что бы она почувствовала, обвини ее отец в смерти родной матери. Передернув плечами, будто от жуткого холода, Анна-Луиза достала из кармана палочку, взмахнула ею, и письма, взлетев, сложились аккуратной стопкой на чайном столике.       — «Нет, я конечно предполагала, что в браке с Северусом Снейпом не будет ни просто, ни скучно, но чтобы настолько…», — сумрачно подумала девушка, направляясь вверх по лестнице в семейную спальню.