Второе дыхание

Под обед ему звонит папа, услышавший от папы Тобиаса, что у них что-то случилось. — Только не говори мне, что ты бросаешь семью ради этого демона! — родитель сразу же переходит на повышенные тона. И без него на душе тошно. — Не смей! У тебя сын маленький, ты забыл, как сам рос без отца? Тебе было просто, а? А как тебя в школе дразнили за то, что у тебя есть только папа, а отец сбежал? Ты забыл, как постоянно плакал из-за этого? Желаешь Маю той же судьбы? — Пап, мы сами разберемся… — Ты сломаешь ему психику этим разводом! Ты же знаешь, как Май любит Тобиаса, он и так дождаться его не может с работы, а тут… — кажется, папа переходит на плаксивый тон. — Он мой внук, мне не все равно, что с ним будет. И с тобой тоже. Тобиас такой замечательный альфа, таких ответственных и любящих нынче не найдешь! А тебе вон, как повезло. Он для тебя все, а ты ему что в ответ? Развод? Подумай сам, раз ты у меня такой самостоятельный. Своя же голова у тебя есть? Каждая фраза бьет по больному. Ему и ответить в свое оправдание нечего. — Папа Тобиаса жаловался, что тот ходит мрачнее тучи, ни с кем не разговаривает, на работу не вышел, хотя обычно ходил, ты представляешь? Тебе так нравится причинять ему страдания?.. Лиам выбивает звонок и выключает телефон, отбрасывая его на пол в сторону. Он догадывался, что будет сложно, и что все — папа, друзья и даже родной сын — будут против его решения. Но в одном родитель прав: в том, что развод может сильно повлиять на Мая. Ему семь, он хорошо понимает и помнит. Это событие может стать травмирующим для него и отразиться на его будущем. Май не примет Двэйна, как отчима. Да и сам Двэйн не горит желанием заботиться о чужом ребенке, и вообще, не любит детей, особенно маленьких. Ситуация сложилась неоднозначная. С одной стороны — счастье его родных, с другой — его собственное. И сейчас он поступает, как эгоист, заботясь только о своем будущем. Но и расстаться с тем, кто подарил ему второе дыхание, он не хочет. …Проходят дни, за ними недели. Все это время папа делает попытки «наставить его на путь истинный» — чрезвычайно сложно его игнорировать. Друзья тоже туда же, все, как один, сплотились за идею, что не стоит разрушать семью ради «случайной интрижки». Один Тобиас молчит, только изредка наведываясь к Маю, когда Лиама нет дома. Они ни разу не пересеклись. Все эти дни он живет, как в нереальности. Вроде давно взрослый, а что делать, не знает. Только наличие Двэйна временно успокаивает его бурю. Рядом с ним Лиам ощущает себя помолодевшим на лет десять, энергичным, и вообще, живым. Он продолжает писать истории. По чуть-чуть, да и то находясь в объятьях Двэйна на диване, прислоняясь к альфе спиной и расположив ноутбук на коленях. Творчество тоже спасает от самоедства. Жаль, временно. У него не получается избавиться от ощущения, что ради личного счастья он поступает неправильно, и своими поступками сильно ранит тех, кто верно был рядом долгие годы. Папу, который воспитывал его в одиночку. Тобиаса, который за долгие годы брака ни разу не дал усомниться в своей верности. И Мая. …Он отвлекается от тяжелых размышлений, замечая, что снова болит голова. Сегодня в аэропорт прибывает Мичил. Ситуация станет куда сложнее. Он переживает. Его мутит, подташнивает, руки трясутся: от недомогания не спасают таблетки. Мичил писал, что наладил отношения с братом, с которым он долгие годы не общался. И вот, омега скоро будет в городке. Двэйн наверняка известит его о произошедшем. Альфа ясно дает понять, что жить с супругом и дальше он не намерен — хотя, в его взгляде тоже видны сомнения. Двэйн не хочет ранить Мичила. И Лиам надеется, что их разговор пройдет как можно мягче. «Я же обещал ему, что буду рядом… а сам? Я же мог поступить по другому, мог оттолкнуть тогда Двэйна и ничего этого не случилось бы», — он в который раз жалеет. Нервно стучит пальцами по кухонному столу. Тут пусто. Во всем доме пусто. Он так привык к Тобиасу, что тот практически стал частью его повседневности. Неосознанно Лиам ищет его по утрам в гостиной, но видит пустое кресло. Неосознанно вдыхает аромат на кухне, но не находит там запаха любимого мужем кофе. Было пару раз, забывался, и говорил что-то, но осекался, осознавая, что Тобиаса рядом нет. И не будет. Потому что… Он вертит в руке положительный тест на беременность и сильно сжимает челюсти. Теперь пути назад точно нет. Лиам сам выбрал это и теперь в ответе за последствия. И он ожидал чего угодно, но не беременности. Этот ребенок сто процентов от Двэйна, и этого Тобиас ему не простит. Его мечта про второго ребенка сбылась, но он не рад. Это все слишком угнетает. Окружающие продолжают наседать и лезть с советами, сынишка скучает по отцу. Кажется, еще недолго — и он не выдержит. Нервы на исходе. И во всей этой запутанности виноват он сам: загнал себя в угол, и не знает, как вылезти обратно. Шаги в гостиной привлекают к себе внимание. Лиам встает, устало передвигая ноги. Выходит с кухни, внезапно натыкаясь на почти бывшего мужа. — Привет, — осипшим голосом произносит он, рассматривая такого родного человека. — О, ты… — Тобиас запинается, отводя взгляд в сторону. — Я думал, ты уехал, твой папа говорил мне, что ты направляешься к нему. — Я передумал, — он замечает, что альфе некомфортно. Да и выглядит тоже неважно. Помятый, волосы не уложены, на лице щетина. Уставший. — Май дома? Лиам кивает. Он останавливает Тобиаса, когда тот проходит мимо, вцепляясь в рукав его кофты. — Ты должен кое-что знать, — он разжимает вторую руку, в которой находится тест. Альфа рассматривает, переменяясь в лице. Заметно напрягается. — Что… — Я забеременел. От него. — Это должен был быть мой ребенок, — произносит сквозь зубы Тобиас с таким отчаянием, что кажется, будто вот-вот зарыдает. — Мы столько лет пытались… — трет ладонью лоб и прикрывает глаза, качая головой. Кривится. От его ощущения его боли, как собственной, хочется плакать. Глаза заслоняет пелена слез. — Прости, — выдавливает Лиам, не отпуская рукав, зажатый в кулаке. Дрожит. — Я не собирался беременеть, это случайно… — Хватит оправдываться, — резко осаждает Тобиас несвойственным ему тоном. Убирает его руку от одежды и уходит, так на него и не взглянув. Из комнаты Мая вскоре слышатся радостные возгласы сынишки и его заливистый смех. Лиам же прижимается спиной к стене и смотрит в потолок, не моргая, и силится сдержать подступающую истерику. Мышцы слабеют. Все тело трясется, в горле душащий ком. Он доходит до ванной, умываясь холодной водой, и всматривается в свое отражение, спрашивая: «И до чего ты докатился?». Ответа, как на то, нет.

***

Эти недоотношения с Двэйном длятся почти три недели, но Лиам не ощущает полноценной свободы. Ему все время кажется, что он совершил самую ужасную из ошибок. Он скучает за Тобиасом — сила привычки в самом деле велика. И дело тут не только в ней, а и в чувстве вины. Лиам попросту не может расслабиться. Из-за нервного напряжения у него который день болит голова и подрагивают руки. Да, он выбрал то, чего на самом деле хотел — жизнь с любимым человеком, обретенной родственной душой. Но с другой стороны столько людей от этого пострадали… И в их числе он сам. Лиам нервно перебирает страницы книги, от которой все еще исходит запах Тобиаса. Все в этом доме пахнет им. Напоминает. «А ведь ты был так уверен, что не бросишь его, что не разрушишь семью и не заставишь сынишку плакать», — он кривится от мыслей, продолжая поедать себя же. Пока Двэйн на работе, а ребенок в школе, нет ему покоя в этом опустевшем доме. — Можно?.. — за спиной раздается мягкий голос. Лиам поворачивается, возвращая книгу на полку, и замирает: Мичил. Лицо опухшее от слез, глаза красные. Губы сжаты в полоску. Омега смотрит на него безжизненными глазами, и один этот взгляд убивает больнее, чем ожидаемая фраза: «Как ты мог?..» — Привет, — Лиам сглатывает, не понимая, что сказать. Мичил негромко произносит, едва размыкая губы: — Так это правда? — Да, — бежать некуда. Лиам опускает голову в пол и кусает губы. — Я люблю Двэйна, — и подводит взгляд, смотря на Мичила и на его плохо скрываемую боль. — Я вижу, что ты сейчас чувствуешь, и поверь, я не ищу себе оправданий. Это только наша с Двэйном вина, ты… — Не ожидал, что ты так, — омега скрещивает руки на груди и вцепляется пальцами в плечи, — что это будешь ты. Я мог подумать на кого угодно… но не на тебя, — тон его голоса тихий и почти ровный, но губы дрожат. Мичил смотрит в сторону. На тумбочку, на которой лежит позабытый тест на беременность. — Ты, — он заметно бледнеет. Его глаза расширяются. — От… Двэйна? Лиам молчит, силясь сглотнуть раздирающий глотку ком. Ему чрезвычайно сложно это признать, он не хочет убивать Мичила до конца этим, но и лгать уже нет смысла. Если не от него, то узнает от кого-то другого. Лиам вздыхает и говорит: — Да. Если ему и доводилось видеть, как угасают люди, то это было бы ничто по сравнению с Мичилом. Омега не истерит и не плачет, он разворачивается и идет, так, словно на его плечи свалился неподъемный груз. Из-за двери вскоре слышится его едва сдерживаемый вой отчаяния. Скольким людям он еще сделает невыносимо больно в угоду своим желаниям? Лиам старается прогнать рыдания. Он идет на кухню, где глотает полпачки успокоительных сразу и падает в кресло. Там он и сидит без движений, напоминая самому себе статую. За окном собирается гроза. …Он приходит в сознание, обнаруживая, что спал недолгим тревожным сном. Домработник смотрит на него, сообщая, что Май дома. Лиам поднимается и идет в комнату сына, чувствуя себя переваренным овощем. В голове звенит. Он обессилен. Лиам делает с сыном уроки, следит, чтобы тот поел, гладит ему одежду на завтра. Укладывая омежку в кровать, он приседает рядом и коротко целует в лоб. — Сегодня без сказок, хорошо? Ты большой мальчик. — Па-а, а когда отя вернется с командировки? Он почти не бывает дома, — Май выражает на лице обиду. — Когда мы виделись, он сказал мне, сказал, что несмотря ни на что меня любит. Что это значит, пап? — У него просто много работы, родной, не переживай, — он старается скрыть досаду, поглаживая Мая по светлым волосам. — Он же вернется, да? Он нас не бросит? Лиам поднимается. Он не знает, что ответить, ведь инициатором расставания является он сам. Что подумает сын, когда узнает о разводе и его причине? Будет ли, повзрослев, ненавидеть его за то, что Лиам отобрал его счастливое детство с обоими родителями рядом? «Он не простит мне этого в будущем». — Отя вернется? — более плаксивым тоном повторяет ребенок. — Конечно, конечно, родной, — он наклоняется снова, чтобы вытереть слезы. — Не плачь, скоро отец приедет и все будет хорошо. Лиам кое-как укладывает его, оставляя ночник включенным. Замечает трезвонящий телефон с десятком пропущенных от Двэйна. Пишет краткое: «Поговорим завтра. Я хочу побыть один», и выключает. Он идет на кухню, садясь в то же кресло напротив окна, и наблюдает за вспышками молний в кромешной тьме. Дыхание ровное. Впрочем, наивно было полагать, что выбор был. В любом случае, Лиам бы вернулся в одному-единственному пути. И если Тобиасом и Мичилом он еще мог пожертвовать во имя личного счастья, то сыном — нет. И только кот понимающе трется о ноги. Некогда независимый питомец сам выскакивает к нему на колени и тихо мурчит, словно утешает. Лиам гладит его в темноте и неотрывно следит за вспышками, слушая стук дождя. Все решено. На этот раз окончательно.

***

— Я расстался с Мичилом, — сообщает ему Двэйн, нерадостно вздыхая и сжимая руками руль. Лиам переводит взгляд с пейзажей на обочинах обратно на альфу. Тот хмур. — Надеюсь, не из-за меня? — Не бери в голову, даже если бы мы не познакомились, я бы от него ушел. Я давно об этом думал, — отвечает Двэйн, продолжая управлять авто. — Останови у подножья замка. Альфа не спрашивает его, зачем: он едет к заливу, выезжая на мостовую и паркуя машину в неположенном месте. Лиам выходит, вяло поворачиваясь в сторону воды. Солнце в зените. Жара. Где-то там, на холме, среди руин замка он хочет оставить несбывшуюся мечту про другую жизнь. Мысленно, потому что физически он туда не взберется. Из-за недостатка сна и переживаний он едва ли держится на ногах. Лиам вцепляется руками в перила, отделяющие его от вод залива. Двэйн останавливается рядом. Судя по его неспокойному феромону, альфа догадывается, о чем пойдет речь. — Только не говори… — Я правда не могу так, Двэйн. Я не должен был изначально сворачивать на эту тропу, и уже, возможно, поздно что-то менять, доверия родных людей я не верну, но… Это все. Давай все это закончим. — Нет, — Двэйн заглядывает ему в лицо, но Лиам отворачивается. — Если тебе так не все равно на чувства других, то подумай о моих тоже. Мы можем уехать и начать жизнь с чистого листа. Ты будешь писать, мы издадим твои книги, я найду новую работу, у меня есть знакомый в одном далеком городе на юге, там тоже есть море, заведем собаку… — Прошу, не разрывай мне сердце, — останавливает его речевой поток Лиам. — Это западня. И с тобой, и без тебя одинаково сложно… Но я выбираю второе, потому что у меня есть человек, за будущее которого я в ответе. Мой сын. Двэйн выдыхает сквозь зубы со свистом. — Отвези меня обратно, — поспешно говорит Лиам, направляясь к машине. В этот момент ему почти не больно. Он уверен, что поступает правильно. …За всю дорогу альфа ничего ему не говорит, а Лиам смотрит в окно и думает про будущего ребенка. Возможно, Двэйну этого не стоит знать. Вообще. Откуда знать, как альфа отреагирует? Он не знает, как будет лучше, поэтому молчит. А у дома выходит из машины и вместо своего направляется к соседнему. — Поговорю с Мичилом, мне есть что ему объяснить, — бросает он. — Мне нужно попросить прощения. Лиам заходит в дом, замечая, что дверь приоткрыта. Значит, Мичил дома. Но в гостиной его нет, на кухне тоже. — Миччи? Не зная, зачем, он решает заглянуть по пути в ванную и столбенеет, не сразу осознавая увиденное. Мичил неподвижно лежит в кровавой воде. — Нет! — из горла вырывается истошный крик. — Двэйн! — он зовет альфу, теряясь и не зная от паники, что делать. Сам не свой, Лиам подбегает к ванной. Кровь. Вода красная. Тело в ней кажется безжизненным, и от осознания этого его пробирает до костей ледяной дрожью. — Нет, нет… должно же… ты не можешь, — он шепчет, как в бреду, вцепляясь в тяжелое тело и пытаясь вытащить. Вода остыла. Кожа Мичила же еще тепла. Но лицо омеги бледно и преисполнено спокойствием. Руки изрезаны. В кулаке напрочно зажат канцелярский нож. Кровь… нужно остановить кровь! Лиам вытаскивает его на пол, ищет пульс, дрожащими мокрыми руками сжимает телефон. Набирает номер скорой, путается, задыхается. — Ты не должен умереть! Но пульса нет, а кровь продолжает хлестать, образуя на кафеле пятна. Нет, нет-нет… Он быстро диктует адрес в трубку, сбивается, голос, как чужой от испуга. Трясет. Лиам отбрасывает телефон и кидается к телу, пробуя реанимировать. Дальше, как в тумане. Он не отдает отчет действиям, пребывая в шоковом состоянии. Вскоре появляется Двэйн. До приезда скорой они пытаются остановить кровь, перевязав руки выше порезов. Мичил не дышит. После приезд скорой помощи, медики, шум, голоса, кровь, остановка сердца, дефибрилляторы… Лиам прижимается к стене, закрывая рот окровавленными руками. Тело Мичила перекладывают на носилки. Мертвое тело.