Красная подсветка

Кузурю с непривычки тихо шипит, когда его притягивают за ошейник чуть ближе, сжимая в руках чёрный кожаный материал, из которого была изготовлена впервые используемая по своему прямому назначению безделушка. Удивительно, но до этого момента они как-то…забыли даже о её существовании. Кайто смотрит на него сквозь ярко-красный свет подсветки на потолке, и во взгляде фиолетовых глаз читается возбуждение. Фуюхико всё привыкнуть не может, что тот заводится за две секунды, и зачастую это приносит некоторые…весьма приятные, на самом деле, проблемы. Особенно если речь шла о школе. После того, как они чуть не потрахались на столе у директора — его перестало что-либо удивлять. Кузурю старается держаться адекватно, а не превратиться в непонятно-что, когда мозг затуманивает возбуждение, и всё, чего ты хочешь — это потрахаться как можно скорее, а не тратить кучу времени на прелюдии, как то обычно и случалось. Чужое лицо — катастрофически близко к его, и не сойти с ума с каждым разом становиться всё сложнее. Фуюхико любит мерзкие штучки. А Кайто привык. И это прекрасно, когда ты не слышишь возмущений, сказанных с очевидным непониманием в ответ на то, как в очередной раз мимолетно проводишь языком по губам человека напротив, а затем целуешь его. Как он и сделал прямо сейчас, растягивая поцелуй в нечто томительно-медленное, совершенно непохожее на их обычные поцелуи. Момота, как обычно, нетерпеливо углубляет поцелуй, параллельно водя руками по талии парня, слегка сжимая её пальцами, усмехаясь на недовольное ворчание в ответ. Фуюхико расслабляется под его касаниями, прижимаясь чуть ближе, пока Кайто не отстраняется, проводя рукой по спине напоследок. Кузурю смотрит на него, а затем пожимает плечами. Какой-то молчаливый разговор получается… а Кайто такое не особо любит. Зачем просто так сидеть и смотреть друг на друга, как два идиота (пускай и на самом деле они таковыми и являются). Так что, раздражённо цокая, когда Кузурю, будто из какого-то очередного ебучего принципа нихуя не делает, парень берёт в руки небольшой пульт, мило улыбнувшись. — Эй…ну не— —парень не успевает договорить, срываясь на громкий стон, когда вибратор в нём начинает действовать в два раза сильнее. Он одновременно ненавидит и обожает, когда Момота делает подобное. — Встанешь для меня на колени? — Невозмутимо спрашивает он, а Фуюхико сдерживает язвительный ответ, вовремя прикусывая язык, сползая с кровати. У Кузурю колени — скоро превратятся в один сплошной синяк. И обычно, по завершению, Кайто этот факт слегка волновал, ну а самому парню было абсолютно всё равно. Слишком приятно слушать его стоны, да осознавать, что он может делать своему партнёру настолько хорошо. Так что, без лишних рассуждений, он опускается на пол, игнорируя не слишком приятное чувство в ногах, намекающее ему на то, что стоит прекратить так делать. Он просто расстёгивает ширинку джинсов, стягивая боксёры и плавно проводя рукой по члену, слыша тяжёлый выдох. Кузурю прикусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы не сорваться на очередной стон, банально потому что вибратор в нём слегка усложнял поставленную задачу, заставляя отвлекаться на собственное возбуждение. Тем не менее, парень садится чуть ближе, языком очерчивая головку, сначала беря не слишком много. Фуюхико соврёт, если скажет будто не знает, что медленный темп подбешивает Кайто, но ведь так намного веселее, не правда ли? Вот и он так считает, продолжая делать все слишком медленно, будто специально. А если Кайто решит взять дело в свои руки — получит по лбу, потому что Фуюхико не нравится, когда его контролируют в этом деле. Медленно да постепенно, он всё же вбирает его почти полностью, слыша глухой стон со стороны кровати. Подключая язык, он в то же время водит им по венкам, стараясь сделать Момоте как можно более приятно. И тому это, очевидно, очень нравится. Скорее всего, когда Фуюхико вернётся на кровать, обнаружит, что его губы искусаны в попытках сдержать громкие стоны. Так всегда было, этот раз явно не станет исключением. Кузурю продолжает плавно скользить вверх-вниз до того момента, пока Кайто не отстраняет его, вновь заглядывая парню в глаза. Они не любят разговоры во время секса, если речь не идёт о каких-нибудь возбуждающих фразочках, что мелькали в процессе весьма часто. Блондин забирается обратно, и его ошейник оттягивают чуть вниз, заставляя откинуть голову назад, обнажая и без того усыпанную ярко-алыми, а временами чуть отдающими фиолетово-желтым заживающие метки. Кайто садится чуть ближе, наклонившись к его шее, снова оставляя на ней засосы. Чуть прикусывая нежную кожу, иногда делая их более яркими, чтобы заживали дольше… сначала Фуюхико запрещал ему делать это на шее — родители его явно за такое по голове не погладят. Но потом он просёк фишку, что можно просто подходить к Пеко и она замажет их так, что будет совершенно не заметно, так что в подобных вольностях он стал более лоялен. Сейчас он стонет не слишком громко — обычно под Кайто в разы громче. Но это другое, сейчас ему хорошо, но не настолько. Но Момоте это быстро надоедает, и парня толкают на кровать, а засосы начинают появляться на других частях тела. На груди они особо приятны, особенно когда тот слегка прикусывает соски, заставляя Фуюхико простонать чуть громче, слегка вздрагивая. Грудь, живот, внутренняя сторона бедра… после почти каждого секса с Кайто он был похож на один ходячий засос, и это заставляло его чувствовать себя лучше. Приятно ощущать себя чьим-то. Не одиноким и грустным, каким он был раньше, а уверенным, весёлым и любимым в ответ. — Погоди-ка… — Момота задумчиво отстраняется, глядя на Кузурю, лежащего на кровати. — сейчас. — Парень встаёт с кровати, подходя ко шкафу, ища там что-то, пока Фуюхико кажется, что он сейчас помрёт, — возбуждения из-за действий Кайто и вибратора было слишком велико. Оно заставляло разум приятно туманиться, но вместе с тем и чувствовать нарастающее желание. — Ты. блять. — Хнычет он, а Кайто закатывает глаза. — Помолчи. — Тон его голоса заставляет парня сдержать глухой стон. В нём было идеально абсолютно всё, и в такие моменты даже некоторые его слова действовали как глоток высокоградусного алкоголя. Когда тот возвращается, Фуюхико понимает, что прошло пара минут, что показалось ему целой вечностью, которую он успел пережить как минимум три раза. — Зачем тебе верёвка? — непонимающе приподнимает брови парень, а тот лишь пожимает плечами. — лежи. — И Кузурю лежит, пока чужие руки аккуратно связывают его, иногда слегка поглаживая, словно прося не дёргаться лишний раз, стараясь сделать всё как можно лучше. А он и не пытается даже — лишь наблюдает за чужими действиями, думая о том, какими бы словами обматерить Кайто, чтобы тот действовал быстрее. — Хм… немного криво, но в общем-то сойдёт. Главное с любовью, ага? — усмехается он, отстраняясь и окидывая критичным взглядом собственное творение — руки, связанные над головой Фуюхико, из-за веревки не способные исцарапать ему всю спину, как тот делал обычно. Верёвка так идеально смотрелась на бледной коже, пересекая грудь аккуратными узлами. Ноги были достаточно раздвинуты, чтобы их никуда не двигать. Момоте пришлось долго вникать в то, как это всё делается, прежде чем применить на практике. — Ох…и зачем? Знаешь же, что вырываться и кричать я не собираюсь, горе-насильник. — Тебе так больше идёт. Только кляпа не хватает. — язвит он в ответ, на что тот обиженно фыркает. А Кайто тем временем плавно вынимает из него вибратор, слыша тяжёлый выдох и выключая его, заменяя двумя своими пальцами, начиная с не самого быстрого темпа. Если он не растянет Кузурю сейчас — будет слышать нытье потом, это он уже понял. А потому продолжает постепенно ускорять темп, слыша со временем все более и более громкие стоны, разлетавшиеся эхом по полупустой комнате. А пока, он мог по рассматривать своего парня, который то и дело слегка поддаваясь навстречу чужим пальцам, чуть вздрагивая и цепляясь пальцами за части верёвки, крепко сжимающие его руки, слегка натирающие кожу во время очередного более громкого стона и следующего после него подрагивания. Это…возбуждало, и в тоже время казалось чем-то невероятно милым. — Кайто… — тяжело выдыхает он имя парня, тихо хныкнув. — блять…вставь мне уже, а… — Просит он, — п-пожалуйста. — добавляет через пару мгновений, отчего-то краснея в несколько раз сильнее. В комнате становится слишком душно для Кузурю, а от его тела уже, кажется, исходит слишком сильный жар. Кайто молчит, мягко улыбнувшись и вынимая пальцы, нависая над ним и, перекладывая одну руку на шею, на которой продолжал красоваться ошейник, чуть сжимая её, резко входя почти полностью. А Фуюхико вздрагивает, от удовольствия прогибаясь в спине и рвано выстанывая, едва-ли не задыхаясь. Момота охуенный, когда дело касается секса. Просто потому что ему не надо ничего говорить, он и сам всё понимает. Понимает, когда Фуюхико хочет более грубо, а когда нуждается в чём-то более нежном и милом. Какие вещи он любит, а какие ненавидит. Возможно, читать его желания настолько просто именно потому что его тело может сказать намного больше, чем он сам. Фуюхико стонет и тяжело дышит, когда тот начинает двигаться. Они оба не любят плавные и медленные толчки, из-за чего те, как обычно, весьма быстрые и грубые, заставляющие от возбуждения и не щадящего жара забывать кто ты и зачем. Кузурю сжимает верёвку до побеления костяшек, поддаваясь навстречу и чувствуя, как его горло сжимают чуть сильнее, сквозь хриплый стон. Вторая рука Момоты по обыкновению лежит на талии парня, чуть сжимая её. Он понятия не имеет, что сейчас в голове у Кайто, но в голове у Фуюхико лишь чужое имя, которое он стонет после очередного едва-ощутимого вдоха. Рука Кайто переходит от его шеи, на которой не останется синяков лишь если повезёт, на его грудь, чуть сжимая между пальцев сосок, заставляя его вновь срывать голос в сладком стоне, на что в ответ слышится лишь тихая усмешка…смеётся ещё, вот придурошный. Но Кузурю игнорирует этот факт, когда его рука перемещается с груди на член, делая плавные движения в такт толчкам. Фуюхико, кажется, сейчас умрёт от удовольствия, чувствуя металлический привкус крови во рту — прокушенная губа решила напомнить о своём существовании весьма интересным способом. Но сейчас ему всё равно абсолютно на всё. На то, что его губа прокушена, на то, что верёвки натирают, на то, что, кажется, Пеко была дома… это его не волнует, о существовании своей сестры он вообще забыл ещё несколько минут назад. Движения Кайто слишком приятны — он знает его тело наизусть, а потому прекрасно понимает, куда нужно попадать, чтобы у Фуюхико в глазах темнело от удовольствия. В один момент, тот наклоняется, целуя его, кусая и без того искусанные губы, почти сразу углубляя поцелуй. И у Кузурю всё так хорошо, что он надеется, что здесь не будет очередного подвоха, но когда парень протяжно стонет в припухшие от поцелуев губы Кайто, собираясь кончить, тот не даёт ему сделать этого, чуть сжимая головку члена и перекрывая уретру, целуя в щеку. -- К-кайто…-- лепечет он, чувствуя, как возбуждение перерастает во что-то болезненное. — пожалуйста…ну что ты как не знаю кто… — хнычет он, а Кайто закатывает глаза, чуть отстраняясь, слегка снижая темп. — как кто? — уточняет он, наблюдая за Кузурю. — да б…лять. — Продолжает громко хныкать он, стараясь контролировать собственные стоны. — как…ну Кайто!.. Пожалуйста-а. — А тот молчит, будто получая удовольствие с того, как мучается Фуюхико. — Я подумаю. — тянет парень, пожав плечами и возвращая прежний темп, глядя на то, как Кузурю запрокидывает голову назад, выстанывая громче. Кайто мучает его не слишком долго. Наблюдать за таким Фуюхико интересно, но собственное возбуждение тоже начинает немного давить. — Попросишь меня ещё разок? — спрашивает он, а Фуюхико недовольно сверкает глазами, но всё же тяжело выдыхает произнося. — Кайто…пожалуйста… — Сладким стоном шепчет он, чуть улыбнувшись, а Момота тихо стонет, убирая руку, после чего Фуюхико кончает, прогибаясь в спине и выстанывая. А Кайто кончает через несколько толчков, отстраняясь и тяжело выдыхая. — Старость не в радость, да? — дразнит его Кузурю, на что тот тихо цокает, дав ему щелбан. — Договоришься, и не буду тебя развязывать. Так полежишь. — Фуюхико обиженно хмыкает в ответ на это, однако, уже через несколько секунд Момота решает сжалиться над ним, аккуратно распутывая узлы и убирая верёвку вовсе, лениво скидывая её с кровати и ложась рядом с Фуюхико, накидывая на них рядом лежащий плед. — Хм…теперь ты приготовишь мне поесть? — с тихим смехом спрашивает Кайто, на что тот в ответ отрицательно качает головой, обнимая парня и прижавшись к нему. — не, теперь мне ещё больше лень. Сегодня без еды, питайся святым духом. — Хихикает в ответ он, прикрыв глаза, а тот огорчённо вздыхает, но лишь чуть поглаживает Кузурю по голове, слыша звук открывающейся двери и одновременно с блондином глядя на Пекояму. — Закончили наконец? А можно в следующий раз погромче? — Спрашивает она, скрещивая руки на груди. — а то я не расслышала слащавых стонов Фуюхико. — Хмыкает девушка, а упомянутый парень лишь тихо смеётся. — Как скажешь. — А если серьёзно…ещё раз, и я расскажу обо всём отцу. Достали уже, идиоты. — рассерженно произносит она, не давая Кузурю ответить хоть что-то, захлопывая за собой дверь. — стерва. — одновременно подытоживают они, переглянувшись и снова смеясь.