Искупление

      Воспитательница в который раз повышала свой голос, пытаясь держать строй детей ровным. Но они на то и дети, чтобы не слушаться и полностью отдаваться своим эмоциям, коих после посещения цирка было предостаточно. Группа из детдомовцев, разделенная по классам, направлялась к автобусу, что собирался отвезти их обратно в приют. Все обсуждали понравившиеся им номера. Самым обсуждаемым был момент, когда дрессировщик усмирял рычащего на весь шатер льва, заставляя того, как собачонку, выполнять команды, быть ласковым и покладистым. Лёшу этот номер действительно впечатлил. Царь зверей, большой и статный, с шикарной золотистой гривой, клал свою голову на колени невысокому и худощавому человеку, позволяя себя гладить, хотя мог одним клацаньем пасти лишить того жизни. Это завораживало. Макарову так сильно хотелось оказаться на месте того мужчины и на себе прочувствовать покорность того льва, будто перед ним домашний котенок, а не дикое хищное животное. — Всем стоп, ждём светофора! — скомандовала воспитательница, останавливая группу перед переходом проспекта. — Но там же ещё зелёный. — послышался из толпы чей-то голос. — Стоим! Наша группа пройти уже не успеет. — строго ответила женщина. Дети остановились, продолжая свои бурные обсуждения. — И всё же, ненавижу цирки, — фыркнул Лёшин друг, Саша. — Они издеваются над животными, чтобы люди приходили и смотрели на это. — Да чего они издеваются? Животные в тепле, накормлены… — возразил Макаров, сводя брови к переносице. — Они их просто обучают всяким прикольным командам и показывают людям. — Ага, а ты знаешь как в большинстве цирков их обучают? Я видел видосы, где животных били за невыполнение команд. Они делают это тупо из страха. Да и находятся они большую часть времени в клетках. Представляешь: находиться в клетке и бояться, что в любой момент тебя могут избить за любое неповиновение? А потом на тебя приходят глазеть всякие… Лёша задумался. Не может же во всех цирках быть так плохо? В любом случае парень считал, что находиться в тепле и быть гарантировано накормленным гораздо лучше, чем скитаться в поисках пропитания. Юноша хотел было что-то ответить товарищу, но его взгляд зацепился за выбегающую на дорогу девочку, которая, видимо, пыталась успеть перебежать зебру, пока светофор не загорелся красным. — Лиза! — окликнула девочку воспитательница и почти побежала за ученицей, но из переулка на всей скорости вылетел красный ламборгини, резко заворачивая на проспект. «Сестрёнка?!» — Макаров ужаснулся. Автомобиль нёсся прямо на девочку. Для Лёши всё было будто в замедленной съёмке. Водитель, которого не было видно из-за плотной тонировки, видимо, заметил Лизу, так как пытался вывернуть руль так, чтобы объехать её, но не смог. Удар. Кровь. Крики. Машина врезалась в столб, а Лиза лежала на асфальте в неестественной позе. Леша сорвался с места мгновенно и кинулся к своей сестре. — Лиза! — истошно кричал юноша, чувствуя, как по его щекам потекли слезы. Нет, нет, нет, НЕТ! Ему не хотелось верить, что она мертва. Только не она, только не его невинный ангелок, только не сейчас! Макаров подбежал к своей сестре, падая возле неё на колени. Он кричал, рыдал, боясь прикоснуться к ней и сделать ей хуже. Хотя, можно ли уже было сделать хуже?! К мальчику тут же подбежали воспитатели, оттягивая того от тела Лизы, игнорируя его сопротивления. — Лёшенька, пожалуйста, мы вызовем скорую… — дрожащим голосом просила его Ольга Сергеевна. — Нет! Не трогайте! — умолял парень, вырываясь из хватки воспитателей, но те всё же смогли его оттянуть от Лизы. Женщина позвонила в скорую, где её попросили прощупать пульс. Лёша задержал дыхание, наблюдая, как воспитательница аккуратно берёт запястье девочки, прикладывая к пульсу пальцы. — Есть… Слабый, но есть! — сообщила она диспетчеру, отчего юноша облегчённо вздохнул, но, вновь глянув на Лизу, Лёша застыл, и его опять охватил страх. Вдруг дверь ламборгини распахнулась, и из неё буквально вывалился молодой парень, сильно кашляя. Его бровь и нос были разбиты, а лицо и футболка испачканы кровью. Парень мельком глянул в сторону сбитой им девочки и встретился глазами с Лёшей, но вскоре отвернулся, доставая из кармана джинс телефон и набирая какой-то номер. К нему подбежали какие-то люди, предлагая помощь, но он от них отмахнулся, садясь на асфальт рядом с разбитой машиной и облокачиваясь на неё. Макаров внимательно наблюдал за водителем, чувствуя, как внутри него медленно разгорается гнев. Лёша подумал, что тот собирается вызвать скорую помощь, но был шокирован тем, что донеслось до его ушей. — Пришли мне Михаила, у меня машина навернулась, — спокойно сказал он, схаркивая кровь. — Блять, ну как-как, взяла и навернулась, тебя ебёт?! — Гречкин вновь встретился взглядом с Макаровым, который был уже вне себя от ярости. И не только он. — Я на углу Невского и Пушкинской. Чтоб через пять минут был, иначе я его уволю. — после этих слов он сбросил звонок и убрал телефон, запрокидывая голову. Лёша не верил ни своим ушам, ни своим глазам. Он вообще не верил всему происходящему, но вот его сестра лежит в крови, а сбивший её подонок спокойно приказывает прислать ему водителя. — Ублюдок, — прошипел парень, не сводя с Гречкина глаз. — Ублюдок! — он уже сорвался на крик и, внезапно для державших его воспитателей, что тоже были в недоумении от поведения виновника ДТП, подскочил и подбежал к Кириллу, со всей силы врезая тому кулаком. — Лёша! — окликнула юношу Ольга Сергеевна, но никто не торопился оттягивать разъярённого Макарова то ли потому, что все ещё находились в какой-то прострации, то ли хотели позволить мальчику ударить эту скотину. — Сука! — выругался Кирилл, накрывая ладонью горящую от удара щеку. Он повернулся к Лёше, который схватил его за ворот футболки и смотрел с такой ненавистью на Гречкина, что, казалось, от одного этого взгляда можно коньки отбросить. Но не Кириллу. Благодаря отцу и тем, в чьём мире парень рос и воспитывался — на него подобное не действовало. — Ты чё делаешь? — холодно спросил Гречкин, отвечая на взгляд Макарова совершенно противоположным — полностью безразличным. — Ты тварь! Ублюдок! Я убью тебя, убью! — кричал Лёша, тряся и ударяя Кирилла об эту проклятую машину. — Слышал и хуже. — усмехнулся тот, крепко хватая запястья мальчика с такой силой, что заставил того разжать хватку, после чего ловко его откинул. Лёша упал на асфальт, но тут же поднялся и хотел накинуться на Кирилла вновь, но его схватили два воспитателя, говоря, чтоб тот успокоился и что «этот человек обязательно понесёт наказание». Преподаватели оттянули Макарова, смотря исподлобья на, казалось бы, совершенно безразличного к ситуации Гречкина. Вскоре послышались звуки сирен скорой помощи, а за ними и полицейских машин.

***

      Лёша сидел в коридоре больницы, тревожно подёргивая ногой и теребя шнурки от толстовки. Лизу увезли в реанимацию, а воспитательница, что поехала сопровождающей, сейчас беседовала с врачом по поводу состояния своей ученицы. Минуты ожидания новостей казались парню вечностью. Из его головы не выходили те недавние сцены аварии… Его сестрёнка в крови, тот богатенький ублюдок, который даже не спросил о её состоянии… Всё это прокручивалось в голове Лёши вновь и вновь, терзая и разбивая его сердце на всё более мелкие кусочки. Если вдруг… Если вдруг Лиза не выживет, он найдёт его. Он убьёт его. Он сделает всё, чтобы тот подонок рыдал. — Лёша, — к мальчику подошла воспитательница, нервно теребя платок в руках, от чего Лёше сразу стало не по себе. Но вдруг женщина улыбнулась. — В рубашке наша Лизонька родилась! Врачи сказали, что её жизни ничего не угрожает. Перелом ноги и ушибы рёбер. Сотрясение, правда, ещё… Но ведь жива же, Лёшенька! — женщина обняла парня за плечи, прижимая к себе и тихо всхлипывая.       Юноша был несказанно рад это услышать. Все самые страшные опасения не оправдались, и с Лизой будет всё хорошо. Для него это главное. Но тот ублюдок всё равно должен понести наказание. — Ольга Сергеевна, мы же его засудим? — спросил парень. — Мы же это так не оставим! — Конечно, Лёша, конечно! — закивала головой женщина, отстраняясь от мальчика и утирая слёзы. — Ирина Николаевна уже написала заявление, кем бы ни был этот… этот, — воспитательница пыталась подобрать слово так, чтобы не материться при ученике. — Ублюдок. — твёрдо дополнил Макаров, сжимая кулаки. — Д-да, он… Кем бы он ни был, мы его посадим. У нас есть много свидетелей, и запись с камер. А теперь поехали домой… — Нет! — замотал головой Лёша. — Я останусь тут, пока Лиза не придёт в себя! — Лёша… — женщина положила ему руку на плечо, заглядывая мальчику в глаза. — Как только Лиза придёт в себя, я обещаю, что мы тут же приедем. Я дала врачу свои контакты, он мне сразу же сообщит. Макаров не сразу согласился с воспитательницей, однако всё же ему пришлось уехать.

***

      Ночью парню не спалось. Он всё ждал, что сейчас в комнату зайдёт Ольга Сергеевна и скажет, что Лиза очнулась. Лёша так хотел её увидеть. Увидеть и убедиться, что с ней правда всё в порядке. Ну, относительно ситуации. Сегодня он чуть не потерял самого дорогого ему человека. И если бы вдруг Лизы не стало, он вряд ли смог это пережить. От этих мыслей в нём вновь вспыхнул тот гнев, которого прежде он не чувствовал. Никогда он не испытывал ничего подобного, как сегодня. Вся его жизнь могла сломаться из-за одной лишь паскуды. А тому было совсем безразлично. Как можно быть настолько отвратительным и так наплевательски относиться к чужим жизням? Это просто не укладывалось в голове. Макарову всё же удалось уснуть под утро, когда у организма не осталось совершенно никаких сил. Парня разбудил сосед по комнате, зовя того на завтрак. — Ты как?.. — аккуратно спросил Саша, после того как Лёша медленно поднялся с кровати. — Глупый вопрос, но- — В порядке. — хриплым голосом ответил Лёша, явно привирая. Выглядел и чувствовал себя он плохо. — Уже во всех новостях это, ну, вчерашнее. — Саша был не уверен, стоит ли об этом говорить другу, но тот всё равно скоро всё узнал бы. Лёша окончательно проснулся, хватая телефон и заходя в браузере во вкладку «новости». На первом месте красовался заголовок: «Сын прокурора Всеволода Гречкина сбил воспитанницу детского дома». Парень тут же перешёл по ссылке и стал читать статью. Кирилл Гречкин. Так зовут того ублюдка. Сын прокурора… Не просто какой-то богатенький мальчик, чёрт возьми! Лёша скользнул взглядом вниз страницы: «Пострадавшая отделалась лёгкими ушибами». Лёгкими ушибами? Перелом и сотрясение — это лёгкие ушибы, твою мать?! Макаров был вне себя от ярости. Он тут же вылетел из комнаты, игнорируя какие-то вопросы Саши, и направился к своей воспитательнице. — Ольга Сергеевна! — парень встретил женщину в коридоре, ведущем в столовую. — Этот урод — сын прокурора! — тут же начал возмущаться он, но воспитательница его попросила быть потише. — Давай не здесь, Лёша. Женщина отвела его в конец коридора, где дети не сновали туда-сюда. — Вам звонил врач? — обеспокоенно спросил юноша. — Нет, — вздохнула Ольга Сергеевна. — Но я уверена, что Лиза скоро проснётся. Тебе нужно сходить поесть, мы вчера пропустили ужин… Тебе нужны силы. — воспитательница постаралась перевести тему, но парень продолжил. — Я поем. Но сначала скажите, у нас же получится засудить его? — Я-я не знаю. — честно ответила она. — Но как же! Он должен быть наказан, должен! — Макаров стал срываться на крик. — Лёша, тише… Мы сделаем всё возможное. Ольга Сергеевна сама не верила своим словам. После того, как они вернулись из больницы, и она узнала, кем был тот водитель, её уверенность в том, что его можно посадить, совсем пропала. Более того, даже попытка это сделать могла обернуться только бОльшими проблемами. — Вы мне обещаете? — с надеждой спросил юноша, но в ответ получил лишь молчание, и это было красноречивее любых слов. Макарова вновь охватила волна гнева и он, ударив кулаком в стену, направился в столовую.

***

      Парень целый день читал новостные статьи у себя в комнате. В них было все написано так, словно вчерашнее ДТП самое обычное дело. Хотя, судя по тому, на чем Гречкин попадался, это было не удивительно. Но что Макарова поразило ещё больше, так это то, что в одной из статей написали о том, что он, Лёша, ударил Кирилла, будто бы тот этого не заслужил! С новостных статей Макаров перешёл на биографию этого ублюдка. У него есть даже грёбанная страница в Википедии! Лёша узнал, что Гречкину всего двадцать один — ненамного старше его самого, учился он здесь, в Питере, в лучшей гимназии, закончил её (кто бы сомневался!) с отличием, а потом поступил (ого, опять сюрприз!) в государственный университет на юриста, видимо, по стопам отца. А отец у него очень значимая фигура в городе. И это удручало парня. Нет, он не оставит Гречкина безнаказанным. Даже если его не покарает закон, это сделает сам Макаров. Дверь комнаты внезапно распахнулась, и в неё вошла Ольга Сергеевна. — Проснулась! — радостно сообщила та.

***

      Лиза слабо улыбнулась вошедшему в палату брату. Она была всё ещё очень слаба. — Все показатели в норме. Вот что значит — ангел уберёг, — сообщил врач, хлопая Макарова по плечу. — Сейчас ей нужен отдых и хороший надзор. Мы понаблюдаем её недельку-две, а после уж и домой отпустим. — после этих слов мужчина подошёл к Ольге Сергеевне и что-то шепнул ей на ухо, после чего они оба вышли из палаты. Лёша присел на край кровати, аккуратно беря руку сестры. — Я так боялся за тебя… — прошептал парень, не в силах сдержать слезы. Но это уже были слезы радости. —Лёш… Прости меня. — тихо произнесла Лиза, виновато отводя взгляд. — За что?! За что ты извиняешься? Это тот убл…гад должен извиняться. — Я сама виновата… Катька мне говорит: «давай на спор перебежим, пока зелёный, кто первее…», я хотела отказаться, но она сказала, что я трусиха, ну я и побежала… Обернулась, а она не бежит. Я голову обратно поворачиваю, а там красный уже горит и машина эта, — по щекам девочки потекли слёзы, которые Лёша заботливо вытирал, внимательно слушая сестрёнку. — Там красный был, Лёш… — Да без разницы, Лиз! У них-то зелёный ещё не горел, да и видела бы ты, как этот себя вёл потом. Вывалился из машины и звонит кому-то, говорит, типа, вышлите мне водителя, у меня машина сломалась! Но я ему сразу всёк! — Ты что сделал? — удивилась девочка. — Побежал к нему и дал в морду, да так, что тот аж кровью харкать начал, упал на асфальт и чуть ли не рыдал! А мы его ещё и засадим, хоть он и сын прокурора, но я обещаю тебе. — голос Лёши звучал горячо и уверенно. Лиза ему широко улыбнулась, радуясь, что он так за неё переживает и готов даже на такое. В палату вновь вернулись врач с воспитательницей, которая очень старалась скрыть какую-то тревогу. Макаров это заметил сразу, но не стал при Лизе расспрашивать о чём-то, чтобы та не слышала ничего лишнего. Они просидели с ней ещё около часа, после чего девочка почувствовала, что её клонит в сон, и врач попросил Лёшу приехать с воспитательницей завтра. Парень нехотя согласился. Он был бы рад остаться, однако видел, что Лизе нужен отдых. Как только они с Ольгой Сергеевной вышли из больницы, Лёша тут же спросил её, что ей такого сказал врач. — Ничего особенного. Просто, что потребуется время на восстановление, вот и всё. — женщина улыбнулась, но глаза её остались такими же печальными. — Вы мне врёте. В новостях писали, что у «пострадавшей несколько ушибов», значит здесь уже были журналисты? А может этот подонок личной персоной сюда захаживал?! — Ох, Лёша… — Я вчера чуть не потерял сестру. Она же вам сама как родная, вы же её практически с пелёнок знаете! Я имею право знать ситуацию и добиваться справедливости. — Ты прав, — вздохнула воспитательница. — Вчера сюда приезжали люди Всеволода Гречкина, отца того парня. Расспрашивали про Лизу, тебя… Они сказали, что это по заявлению Ирины Николаевны, но так быстро полиция у нас не реагирует. И задавали они странные вопросы, будто бы хотят какой-то компромат собрать. Наверняка, чтобы тот смог отмазаться. — Да как он отмажется-то? Вы же сами сказали, что у нас и свидетели, и камеры! Там же отчётливо видно всё! — Лёша, всё не так просто. Эти люди… они власть, они закон. Ты не знаешь, на что такие способны. — Вчера собственными глазами увидел, на что, — процедил Макаров. — И мы даже ничего не постараемся сделать? — Мы наймём адвоката. Но я просто не хочу, чтобы у тебя были ложные надежды на победу.       Лёша ничего не ответил. В его груди колола острая боль. Ему хотелось кричать, драться, рыдать от такой несправедливости. Он просто не мог поверить, что мир настолько жесток.