Кофе со льдом

      Городок Л'манбург был довольно большой. Обширный, однако, тесный для людей со специфическими вкусами. Сложно найти кого-то, кто не оспорит твою любовь к ягодам, щербету и старым джазовым песням.       По словам стариков, он хоть и был большим, но совершенно гнил в пустом небытие высоких цен, грязи и публичной сырости. Город, так они говорят, был дождливый и сырой. Не от прекрасного времени, когда под деревьями вырастают опята, а когда на мокрой поверхности вырастает плесень.       Совершенно не ясно, где город был дождливым и сырым, если на улице сейчас чертовски сильно шпарит солнце, готовое размочить всех жителей округа, кто не в тени.       Тем не менее, Л'манбург был красивым. Красивым и строящимся государством. Не без минусов, которые давно мечтали наладить люди.       Самым большим разочарованием этого города был сухой правитель, и Шлатт давно бы мечтал встать на его роль. Что, к сожалению, либо не произойдёт никогда, либо через тысячу лет. А люди столько не выживут, Шлатт уж точно.       Скучающий взгляд, устремленный в окно ищет плюсы от зноя и тупого солнца, от которого в кафе не спасают даже кондиционеры.       Будь сейчас воля Шлатта, он бы залез в холодильник, если бы тот, увы, был.       Шлатт грустно вздыхает. Он уже не в том возрасте, чтобы идти к маме и просить пару купюр на мороженное в киосках. Он самодостаточный человек, распределяющий свои деньги в ограниченных ресурсах лишь на стоящие вещи. Да кому я пизжу. С каких пор алкоголь и аспирин стали стоящими?       Он не был лютым подзаборным пьяницей, но вкус алкоголя любил. Особенно хорошего. Такого, что послевкусие не было металлическим или слишком сладким, каким не бывает нормальное пиво. Оспорить можно, но надо кому-то доказывать о ярком вкусе дешёвого пива?       Наверное, официантка уже знатно подзаебалась подходить к кофейному столику и выдавать высокие стаканы с разливным пивом. Другого у них в кафе не было, а идти в "пивнушки", где у дверей спят орадой толпа алкашни было не лучшим решением.       Бревенчатый узор на столе, накрытой сеточной скатертью с рисунками рыбок под интерьер кружек смотрелся, может быть, красиво. Но точно не для кафе с названием "Апельсин".       Ладно, дело было одно, если бы была возможность наслаждаться вечером со стаканом пива. Но нет, Шлатт сегодня спивался, не известно с чего и почему. Пил, пил и как назло, сука, не пьянел ни от одного стакана пива.       Стараясь брать ещё и ещё, пока затуманенное чувство рассудка не встретит его на пороге. Но с каждой кружкой кошелек неприятно скрежет и гудит, выпуская под листик с "меню" очередную партию деньжат.       Руки не привыкли платить столько денег за ощущения головокружения, которое неприятно задерживается где-то в пробках разума. Кафе явно не место, чтобы найти подходящий алкогольный напиток для опьянения.       Тем не менее, градус в крови чувствовался, хоть и не большой, но его дьявольски печёт запаленное солнце, поэтому он совершенно не чувствовался во всю мощь своих действий.       Не зря алкошня пьет по ночам. Утром как-то не то ощущение, словно солнце весь алкоголь всасывает через выделяющийся пот, который испаряется за пару минут, превращая тело в дьявольское пекло.       Да и на улице было жарче, поэтому Шлатт и сидел в заведении, мечтая наконец покинуть свой пустующий стол и пойти домой, обижаясь на весь мир.       Людей в кафе было больше, чем он думал, когда спустя долгое время решил оглядеться.       Какие-то дети стояли близь кондиционера, который дышал лишь жаром, но Шлатту же лучше. Делать воздух спëртее в и так душном помещении было бы ужасно. Шлатт на миг ловит себя на мысли, что он ненавидит всех и вся здесь.       Люди похожи на кучу озабоченных погодой и зноем муравьев, набросившихся на мороженное в кафе. Кто брал малиновое, кто шоколадное, каждый на свой вкус.       А вот Шлатту нравилось ванильное, вспоминает вдруг он же марку ванили на упаковке мороженного, которое ему покупала мама в детстве. Но после пива мороженное берут только полнейшие идиоты. Сладкое градус колечит, хоть и маленький, а вкус становится странным.       Шлатт ещё раз тяжело вздыхает, осматривая набитое людьми заведение и уже готовиться было встать и наконец уйти из надоедливого пышного кафе к себе домой. Печальное известие о жаре не остановило бы его, а вот следующее мгновение заставило задержаться на время чуток больше.       Внезапно входящая на порог кафе компания из трёх человек, похоже, довольно взрослых, если судить по их телосложению и внешности, заставила Шлатта приподнять бровь от резкости обстановки и чуткого вопля одного из них, когда стеклянная дверь с шумом понеслась чтобы хлопнуть о дверной косяк. К счастью, парень с белыми очками резко схватил еë в паре мгновений до хлопка. Мир вновь стал спокоен и без выбитых стёкол. — Вы в лифте родились, что не знаете о стеклянных дверях? Разбиться может, вообще-то, - шикнул этот же брюнет на своих друзей.       Это же друзья, да? Шлатт последний раз выходил на прогулки с друзьями сто лет назад, кажется, да и то, прогулку с Уиллбуром было сложно назвать дружеской, так как всю дорогу они молчали, словно впервые знакомы. Уиллбур был интересным, но не самым приятным собеседником для такого человека как Шлатт. Пить, может, и любил, но не часто. Зато обсуждал надоедливую власть как ужаленный. Пьяница либералу не товарищ, особенно на улицах Л'манбурга.       А вообще Уилл был довольно неплохой человек. Минус был лишь в его плохой компании, дурманивший разум о том, что он, с парой каких-то детей может свергнуть правительство и жить в мире и согласии свободного города. У него слишком детские мечты для такого сурового вида.       Да и самого Уиллбура потрепала жизнь знатно. Он был похож на иссохшую своими обязанностями губку, которая стремится набрать в себя воды сверх края.       Но не только же о революциях всë время болтать, да?       Шлатт и Уилл довольно часто переписывались сообщениями, которые задаются элементарным "как дела?" и "прогуляемся?" из-за дня в день.       Помнится, вот раз они были в аквариумном магазине. Уилл рассматривал каких-то рыбок словно дитя, а Шлатт мечтал поскорее выбраться на улицу и пойти лишь куда угодно от надоедливого магазина с рыбами. Он не разделял интерес к животным, в отличии от его друга. Разве только к барашкам.       Интересно, а у этих какая дружба? А вообще, какая к черту разница... — Прости, мне не стоило влетать в дверь, да, но это он виноват, - поднимает руки вверх, в безобидном жесте парень в зеленом худи.       Сложно назвать этого парня тающим от гнева жары, ведь худи в +30 носят живущие на краю ада в шипящем пекле люди. Или психи. И то и то верно, смотря на гардероб его одежды.       Шлатту вообще, вроде как, не интересны люди заходящие сюда, лишь бы прошли быстрее, чтобы открыть проход, а Шлатт бы сбежал от надоедливого жаркого кафе к себе домой и- — Нашел дурака. Сам дверь вынес и ищет виноватого!       Ладно, может быть и интересны.       Этот парень выглядел гораздо интереснее других, набивающих это кафе всë больше и больше придурков. Шапка на его голове смущала, но явно она была надета не для того чтобы согреть, а скорее чтобы спрятать темные волосы, лезущие у ушей по краям. Идиотом его называть не хотелось. Скорее гением обстановки, когда в жару выше тридцати носишь шапку. Длинная кофта на молнии смотрелась удобно для глаз, а белые полоски по рукавам напоминали разных "зэков с района" из многосирийных и нелепых русских сериалов. Но он не выглядел как человек требующий "пояснить за шмот". Он выглядел.... Красиво? Наверное, это слово бы описало этого парня лучше, чем любое другое слово. Нет, ладно, "превликательно" тоже звучит хорошо. — Хватит ссориться со мной, ищи свободный столик. — Так тут их нет, - с досадой произносит парень в худи. — Тогда паркуй свою задницу на не забитое людьми место!       Красивый парень, похожий на мексиканца некоторыми чертами лица хватает более рослого мужчину за плечи и ведëт на любое свободное место.       Вообще, приступ, внезапно появившийся в груди у Шлатта, напоминал что-то ужасно горячее и жгучее. Словно само солнце залезло под кожу и сжигало все органы. А больше всего сердце. Желание познакомиться выросло в триллион раз, а сущность альфа-самца предельно насторожилась, изучая человека идущего вперёд по коридору.       Мозги кипели и говорили "Если это не ангел, то кто? И как ему молиться?!"       И он сейчас не про высокого, с крепкой фигурой мужчину в белой маске, закрывающей половину лица, а о парне, который с шумом и смехом ведёт его через столики, полностью забитые людьми. — Ищи место для троих, тупая бошка, я тебя не в стенку веду. — Да ебаный... - парень в худи резко смотрит на место Шлатта, и тот вздрагивает: — М-м, вроде тут?       Оба останавливаются, и брюнет за двумя мужчинами случайно врезается одному в спину. — Предупреждай, когда тормозишь!       Шлатт сглатывает. Это мило что толпа каких-то детей, вместе с красивым парнем решила уместиться в другом коллективе пьяницы, когда тот не в духе. С разбавленным в крови алкоголем и сердцем вдобавок. Но Шлатт же вроде хотел уходить?       А жара ему позволит?       И я сейчас совершенно не про солнце, я про сердце. — Извините, можно к вам? - спрашивает брюнет в очках: — Мест совсем нет, простите если беспокоим.       Ну нет, Шлатт никогда бы за жизнь не пустил за свой тихий и мирный коллектив бутылок и разговорами с самим собой других людей. Он и Уиллбура с собой пить не брал, так как тот постоянно болтает о чëм-то и не дает сосредоточиться на ощущениях.       Шлатт бы отказался, когда смотрел на низкого брюнета в очках. Да и на того психа в зелëном тоже. — Конечно, э-м, присаживайтесь?       Но сейчас он смотрел на парня по середине. — Спасибо, - по-доброму произносит парень в худи, легко кинув на противоположную кофейную лавочку белую сумку с каким-то смайликом с плеч брюнета. Ты и правда псих, если носишь такое за двадцать лет. А он, своим видом, говорит что ему далеко не двадцать, может даже тридцать. — Не тупи и садись, Квакити.       А вот и имя этого Архангела да? Хорошо, а какие молитвы он знает с именем Квакити...       Брюнет подсаживается к блондину на противоположную лавку, оставив бедного Шлатта наедине со своими приступами дикого расстройства от жгучего сердца и ожидания того, что этот парень будет сидеть на месте, где сидит он. Ну, не прямо же там, а рядом, что еще хуже звучит.       Квакити помялся прежде чем сесть за место со Шлаттом, и постарался культурно выдвинуть руки под стол. Этикету обучен, вроде бы, у Шлатта бы в его владениях прижился без лишних слов.       И тот сглатывает вязкую слюну, когда переслушивает свои мысли о первом встречном человеке.       А вообще, Шлатт бы хотел познакомиться с ним ближе, если бы обстоятельства позволяли. Да и толпа его друзей явно не очень обрадуется тому, как их друг заигрывает с, кхм, дедом?       А как назовешь человека, который в свои двадцать плюс выглядит на сорок. Да и его разлохмаченные волосы не говорили о прямой наклонности к этикету и правильному выбору одежды в кафе. Хотя он был богатых кровей и все такое.       Не каждый первый тратит более тысячи баксов в неделю на выпивку. Да и не второй тоже.       Шлатту хочется завыть от чего-то нового, вспыхивающего от разных эмоций в голове, чувства, просящего сердце все больше и больше гудеть. Он, кажется, ощущает бешанный приступ алко-головокружения. Но врядли, что он от пива. Он от мужчины, который сидит рядом и спокойно обсуждает с людьми напротив разные вещи, которые пролетают мимо ушей.       Влюбиться в рандомного парня по уши с первого взгляда? Молодец.       "Нехорошо косо смотреть на людей, Шлатт, ты нарушаешь его личные границы" — твердит отчаянное самосознание где-то на краю полу-пьяного разума и звенит, в попытке отвлечь от мыслей заговорить с Квакити, но Шлатт лишь упрямо вздыхает.       Рука словно сама залезла в карман и тяжёлой ладонью вытащила свой телефон. Шлатт сглатывает, когда сам осознает что пальцы шумно набирают очередное длинное сообщение.

×××

Jschlatt_

Эй, бро 13:20

Слушай, дело такое... 13:20

Короче, тут один парень. Можно сказать чертовски красив и вся другая хуйня. 13:20

Как к нему подкатить? И вообще, че ща в моде у подростков? Может предложить че выпить, м? И, блять, не думай что ему 12. 13:20

Фууу, блять, как ужасно звучит, я словно педофил! 13:20

Ладно, я просто не знаю что сейчас модно у людей его плана, а ты возишься с детьми в песочнице. Посоветуй че...

13:20

×××

      Шлатт отчаянно спамил Уиллбуру сообщения по типу: "ау", "не игнорь", но галочки у сообщения так и не горели синим цветом. Видно, у Уилла и своих дел по горло, не научиться ли Шлатту самому принимать решения в экстренных ситуациях? Давно бы пора.       У него раньше не было моментов, когда он мог просто в открытую сказать какой-нибудь девушке о еë красоте. А тут дело дошло до парня. И если бы, блять, необычного. Какого-нибудь накаченного мужика с бородой и прессом в сто кубиков. Без лишнего жира в боках и членом, в лежачем положении равным уже под двадцаток сантиметров, может и да, может быть.       Но тут дело идет о парне в обычном наряде, с обычной внешностью и обычным голосом.       Но что же делает его таким необычным и волшебным, что, "О, боже мой, Шлатт, ты отчаянно влюбился в первого встречного" кричало где-то в сознании.       Педофилией не пахло, парню по виду явно больше восемнадцати, поэтому любовью к детям это не назовешь. Но все равно страшно даже слово пикнуть в сторону. А о чем ему с ним говорить? Что любят подростки? — Кофе со льдом берут только идиоты, кому он нравится?       Резко сознание ловит чужой голос, заставляя вновь обратить внимание на погасший в руках экран телефона и оживлённую беседу сидящих за столом людей о вкусах. Самое время просто послушать разговоры.       Да, это подло пользоваться сплетнями чтобы понравится человеку ложью. Но что еще делать? А вдруг ему нравится рок и розовые кеды с танцами до часа ночи? Шлатт точно не будет танцевать даже и минуты что-то, кроме как пьяных покачиваний. Он ненавидит танцевать. — Точно не дебилам. Это вкусно.       Квакити нравится кофе со льдом? Что это вообще? Шлатт никогда не пробовал такое извращенство в напитках. Нет, кофе он пробывал, но у него был слишком специфический и яркий вкус, осадок от напитка прижился.       Помнится, Шлатт когда-то в юношестве смешал отцовскую водку и яблочный сок, а потом блевал весь вечер, ощущение не из приятных. Но разве кофе не для того... кофе, чтобы пить его горячим? И какой мазохист смешивает столь разные вещи и продает это в открытом виде? Шлатт вообще никогда не думал, будет ли он пить кофе со льдом и вообще, кофе — Может и вкусно, но нелепо! Кофе на то и кофе, чтобы пить его кипятком, - словно выхватывает строчку из его мыслей другой собеседник.       Шлатт частично согласен, но так открыто осуждать вкусы людей грубовато. Особенно его вкусы. — Поэтому и со льдом, чтобы чувствовать экзотику. Если бы я просто любил вкус кофе, я бы купил его, а это совершенно другое. — Ты че, в тропиках, чтобы чувствовать экзотику? — Мало ли что ты понимаешь, Дрим, - шикает Квакити.       Ясно, психа звали Дримом. Не удивительно, что для него такое странное имя. Хотя, Сном от этого парня и не пахло. Может быть детскими мечтами и сахарной ватой с запахом пряной ванили. Если и брать расшифровку его имени, то точно "Мечта". — Тут даже не от меня зависит, просто кофе со льдом — высер. Возьми что-то нормальное, не валяй дурака, - скрещивает руки на груди Дрим и смотрит в сторону другого собеседника: — Джордж, ты, вот, что будешь?       Парень в очках, Джордж, видимо, нервно смеется и поводит плечом, слегка барабаня пальцами по столу, задавая некий ритм.       Желание Шлатта заговорить с Квакити растет. — Я не особо люблю алкоголь, поэтому я просто выберу какой-нибудь коктейль. — Клубничный?       От парня резко запахло нежностью и романтикой. Его голос так значительно поменялся, считая что с Квакити он говорил на высоких нотах. Тут же он напоминал облако, окутывающее безграничное небо своей воздушностью. Он похож на психа, психа-симпа.       Нет, ну правда! Только у симпов так значительно меняется голос к своим хозьяинам. — Может и клубничный, смотря какие тут есть. — Ой да не глумись, я знаю что ты с клубничного коктейля как снег на солнце плавишься, - смеется Дрим: — Тебе два брать?       Похоже, они довольно неплохо знакомы. Возможно это даже два лучших друга или что-то типо того. Шлатт хочет так же общаться с парнем по правое плечо и сглатывает зависть, подступившую к горлу. Жара снова бьет в голову и отдается легким потом на лбу, тут уже хер поймешь: сердце это или солнце. — Я столько не выпью, - неловко смеется Джордж. — Хорош стесняться, выпьешь ты всë! — Дрим, я правда не выпью, - Джордж, кажется, закатывает глаза и расправляет плечи, стесняясь обсуждать эту тему на виду других людей. — Тогда второй себе возьму, - вздыхает Дрим. — Ты же не любишь клубничный... — Было б из-за чего переживать - улыбается Дрим, приспуская больничную маску с лица на подбородок: — Квакити, так что тебе брать? — Я же сказал, я кофе со льдом хочу. — Ну блять, давай сойдемся на коктейлях? Зачем тебе идиотское кофе, к тому же холодное?       Квакити медленно поднимает взгляд от бумажки с меню в его ладонях и переводит его на блондина, в его глазах отражалось негодование и легкая печаль. Интересно, а от куда у него эта бумажка?       Шлатт хочет сам уже купить тому бедняжке напиток, лишь бы тот был счастлив, но... Каким нужно быть ебланом, чтобы резко заговорить с незнакомцем.       Телефон в руке загорается ярким: ××× 13:26 Wilbur Soot_ Еблан? ×××       Это что, знак вселенной что Квакити предназначен для него? — Кофе со льдом на самом деле вкусный, - аккуратно начинает Шлатт, стараясь делать пафосный взгляд в телефон и перечитывать верхнее "Еблан?"       Мысленно Шлатт уже повесился. Его градус и выдержка дали о себе знать лишь паникой, что подростки ахуеют от такого высказывания и быстрее съебут, стараясь не подходить к нему ближе, чем на четыре метра. И, боже, как бы он мечтал о том, что собеседники останутся здесь, позволяя тоже войти в разговор.       Квакити наконец переводит уверенный взгляд на Шлатта, и тот дергается. Он был интригующим, спрашивающий о защите и поддержке.       Во дела.       Шлатту хочется завыть от того, что рыбка попалась на крючок и уже проколола себе губу, в панике думая "я же просто ела". Обманывать, может, не так хорошо, но обманывать во имя добра и счастья еще может быть. Главное не проебаться. — Правда? - интересуется Квакити, пока его друзья молча пилили на Шлатта.       Блять и блять в квадрате. Ну зачем про кофе то начал, ну неужели нельзя было про что-то другое? Шлатт вообще пил кофе последний раз в четырнадцать лет перед школой, чтобы травануться и не идти. Он даже и вкус весь позабыл, а алкоголь, годами в дружбе с организмом, заменил все вкусы крепких напитков напрочь. Шлатт уже не уверен, почувствует ли он вкус кофе вновь. — Ну... Да? - медленно начал он: — Я довольно хороший ценитель кофе, а лёд в нём сочетается галантно.       Квакити резко сияет. — Вот, и я про это говорил! Экзотика делает кофе насыщеннее. — Особенно зерновой. Для меня он как-то вкуснее, чем молотый? - плюет в небо Шлатт, вспоминая что кофе бывает разных видов. — Тут уже на любителя, - уверенно произносит Квакити и расставляет руки за голову, облокачиваясь на мягкую спинку кресла: — Но мне тоже нравится зерновой.       Кажется, его друзья не так негативно относятся к новому человеку, с которым говорит их друг. Лишь переглядываются и вновь обсуждают что-то из жизни. Шлатту же лучше, будет меньше ушей, запоминающих вечно играющую ложь. — Но всë же, я больше люблю из автомата. Он там как-то вкуснее даже. Особенно капучино, - продолжает Квакити уже не стесняясь говорить с новым собеседником. — Часто беру его, - дополняет Шлатт и наконец убирает телефон в карман.       Воспоминания о стаканах с пивом, которых Шлатт значительно выпил уже тройку, вновь проникают в разум. Градус уже начал действовать, а чувство пьяных грез накрывало рассудок. Только этого не хватало. — Капучино это мой любимый, с ним лёд считается как облако и небо. Да и лëд к нему подходит лучше чем к Мокко, - Квакити по доброму склоняет голову: — Мокко с ванилью хорошо идет, а вот Фраппе с корицей. — Согласен, у нас схожие вкусы.       Шлатт из всех сказанных слов знает лишь лёд и ваниль, остальные виды кофе он слышит в первый раз. Да и хер с ним, в целом, важно лишь то что собеседник по правое плечо отозвался и продолжил со Шлаттом диалог. Это именно то, чего он добивался.       Со стороны Шлатт был похож на дядю или же отца, из-за значительной разницы в росте и телосложения даже в сидячем положении, но мысли об этом не пугали.       Явно потому, что через время Шлатт и Квакити уже забыли про это дрянное кофе и обсуждали политические вопросы, а так же разных видов деятельности игры. И сколько они так разговаривают? Кажется что время так медленно растекается по венам, что алкоголь, раньше чувствующийся хоть на миллипиздрическую долю и отдавал в голову, напрочь покинул организм, словно его там никогда и не было.       Квакити не пил, так думал Шлатт. Потому что людей, которые зависимы от алкогольного опьянения видно в лицо, но вот с ним такого не было. От Квакити приятно пахло зубной пастой с мятой и стиральным порошком, словно он только из химчистки выбрался.       "Люди которые напиваются в доску так себя не ведут, а пьяный трезвому не товарищ..." — со скорбинкой мусолит эти мысли Шлатт, слегка водя указательным пальцем правой руки, на которой расположилась голова, по щетине.       Но, не смотря на все эти недостатки ужасного вида Шлатта, по сравнению с таким воспитанным человеком с благородными вкусами, Квакити продолжал с ним беседу.       Они даже и забыли про эту неловкость от того что толком не знают друг друга и солнце, что палит в затылок из окна как сумасшедшее.       Беседы разные, и меняются в зависимости от желания. Вот речь про напитки уже не всплывает довольно давно, да и политику обсуждать такое долгое время скучно. Вакцинация, кризис и высокие проценты в банках — не то, о чем хотел бы хотел сейчас говорить Шлатт.       Неловкость таким таинственным образом полностью вытреслась из тела обоих собеседников, и если раньше Шлатт может и стеснялся посмотреть в глаза, то сейчас он уже вполоборота сидит к соседнему месту и по-домашнему облокотился на сиденье, постукивая острым каблуком под случайно оказавшуюся у мыска ножку стола.       Квакити обсуждал Мексику с таким видом и счастьем, словно эта была его единственная вайфу из всех списка других стран в целом. Шлатт узнаёт что он неплохо так знает испанский, даже может спокойно говорить на нëм творческим языком. Шлатт многого не знает в Испанском, но парочку слов все же говорит, и из-за этого Квакити улыбался ещё больше.       Внезапно их разговор о жизненных ценностях и другом разном прерывает Дрим. Вид у него был каким-то скучающим, словно он пол месяца ждет посылку из интернет-магазина, которая должна была прийти за два дня. Дрим выглядел недовольство, и если бы это все, что мог передать этот взгляд, когда Шлатт поворачивает голову на кашель. Скорее, этот взгляд обозначал "прекращай клеиться к нашему другу".       Солнце вновь ударяет по голове, и отдается потом. Жаркое солнце так и не оставляет бедного Шлатта ни на миг раздумья. А было ли это чувство от пекла? Может это страх за раскрытый план? — Квакити, - зелёные глаза сверкают в сторону парня в шапке: — Извини что прерываю вашу беседу, но что ты там хотел заказать? — А... - опомнился Квакити.       Дрим приподнимает голову с двух ладоней, сцепленных в замок и опускает их под стол, чуть повернувшись к Джорджу, который выглядел более спокойно и добродушно. — Сколько мы уже тут сидим? Час? - спрашивает Дрим у его дружка, что в то время возился с телефоном в руках. — Лишь сорок минут, - отвечает Джордж, смотря в экран телефона. — Ощущается как целая неделя, - Дрим разводит плечи и чуть прочистив горло подзывает женщину-официанта к столику.       Та, как послушный дрессированный зверëк, повесив белоснежную длинную салфетку на руку, зашагала к столику.       Еë платье на ремнях наверняка создаёт дискомфорт от жары, но дресс-код никто, увы, не отменит. Да и та же самая вакцинация, куда людей без неё пускают? Даже, мягко говоря, в гроб без неë не отпустят Как жалко этих бедных людишек, принужденных одеваться не по погоде и носить маски, когда на улице хоть из асфальта воду добывай, чтоб не умереть от жажды.       С достаточно быстрой скоростью и, кажется, мерзким презрением в глазах от очередного вида Шлатта за столиком, было видно как та недовольно цокнула языком. — Что-то пожелаете? - довольно по-доброму вздыхает женщина. — Два клубничных коктейля, - чуть отдернув головой в сторону показывает Дрим на человека позади его спины: — А по остальным желаниям к ним.       Женщина чуть поворачивает голову и ожидает повторного заказа.       Нет, ну пиво Шлатт брать уже точно не будет, так позорить себя перед мужчиной, к тому же, ни разу не упоминув раньше в разговоре что он любитель? Но ведь только придурок возьмет сладкое после выпивки, если и брать в закус, то солëное или острое. — Мне кофе со льдом, - Квакити чуть отстраняется от своей привычной позы и спрашивает: — М-м, а ты что будешь?       Шлатт осознает, что если сейчас он проебется, то упадет в чужих глазах, что делать не особо хочется. Если не можешь убежать, то хотя бы не поворачивайся к хищнику спиной. — Я, пожалуй, ничего не буду, спасибо - поднимает из под стола Шлатт руку ладонью вперëд. Он где-то слышал что этот жест означает по-доброму воздержаться от предложения. — Не скромничай, - Дрим, сидящий напротив, слегка махнул рукой: — Квакити всë же редко находит себе интересных собеседников. Скромность, конечно, хорошо, но пока предлагают - бери.       Шлатт сглатывает неприятное волнение, скопившееся в горле. Вот же черт. Ему же не нравится кофе совсем, даже не то чтобы совсем, он его не переносил. Запах ещё можно подумать, но вот вкус.       А он правда выигрывает эту игру на выживание? Сейчас он больше напоминает птичку, которая упала прямо у будки к голодной псиной.       План подводит, а ложь скалиться на краю сознания. Будь что будет, важно лишь то, что нужно уметь различаться: когда ты врешь умело, а когда из чистой неопытности. Столько различных мыслей растянула на себя эта секунда, что слегка пьяная голова начала подбаливать от такой скорости аналитики.       Шлатт привычно кивает в знак благодарности. Когда-то давно, на корпоративе, один господин тоже заплатил за его пунш. Ощущение приятнее, чем от того что сам потратился на столь дорогую выпивку. Да и плюс, за чужие деньги — всегда настроение поднимается.       Так почему сейчас оно заметно упало вниз, да с таким крахом, что проломило под собой харизму?       Да и, хотя, что такого может быть в обычном напитке, что Шлатт так сильно его испугался. Было бы на что последние нервы тратить, да и паника — откровенно, не самая приятная штука.       А еще с ней приходит растройство желудка, поэтому, Шлатт, бери руки в ноги и успокаивайся. — Если так, то мне так же, спасибо.       Официантка так многвенно удалилась, что Шлатт успел лишь моргнуть. Стоило продлиться секунде, как все встает как и прежде. Люди в кафе, дети, даже жара, все ощущается так, словно никуда бы не пропало, сколько бы они тут ни сидели.       Квакити хочет сказать что-то, но Джордж резко глубоко вздыхает, взяв телефон в руку. — Дрим, меня Томми в центральный парк зовет, пойдешь со мной? - Джордж выглядит так, словно этот "Томми" зовет его на прогулку четырнадцать раз за неделю, с учётом того что прогулка будет идти двенадцать часов. Сказать по другому, заëбанным. — Томми меня ненавидит, но почему бы и нет - улыбается Дрим, надевая маску назад на лицо: — Тогда пошли возьмëм твои коктейли и сразу в парк. — "Твой и мой" коктейли, - поправляет Джордж. — Да-да, хорошо.       Шлатт неуверен в том, что выдержит напор того, что сейчас Квакити уйдет, и он больше его никогда не увидит. Сердце вдруг обливается кровью, а по рукам пробежались муражки. — Квакити, ты с нами? — Не, - Квакити отмахивается жестом руки: — Кофе довольно долго варится, а задерживать вас ещё на пол часа будет грубой нотой. — Ого, такие слова знаешь, - приподнимает бровь Дрим: — Или показываешь свою лучшую сторону характера? — Иди ты, я просто разговариваю, - скрещивает руки на груди Квакити.       Наконец, Джордж собрал свой белый рюкзак-сумку, состоящую из салфетки и бумажника, а после кивнул головой Дриму, что они могут идти. Перед тем как встать, тот двигает купюру по столу ладонью, к рукам Шлатта. — Вот, как и обещал, - Дрим ехидно улыбается, от чего Шлатту становится как-то не по себе: — Пожалуйста, присмотри за этим уебком. На миг отвернешься — и вот он уже строит собственную нацию.       Дрим приподнимает тыльную сторону ладони ко рту, говоря шëпотом — В прямом смысле слова. — То, что я собрал клуб любителей азартных игр не значит, что я собрал нацию, - выпрыскивает Квакити нахмурив брови. — Да, - протяжно вздыхает Дрим, выходя из-за стола, чтобы пропустить Джорджа: — На то время ты играл только в дурака онлайн с ботами, а сейчас с детьми. — Заткнись и проваливай, - смеется Квакити, чуть толкнув его в сторону от стола.       Стоило Джорджу накинуть на плечо свой портфель, как Дрим неожиданно берёт его за руку, сплетая пальцы. Джордж, вроде, вообще никак на это не реагирует, кроме как поправив левой рукой лямку портфеля, чтобы тот не слетел. Буквально через мгновение они удаляются к стойке.       Шлатт удивленно наклоняет голову к Квакити, якобы для не привлечения лишнего внимания, спросить: — Они встречаются?       Квакити хмурит брови в вопросительном жесте, поворачивая голову то на Шлатта, то на уже находящихся у стойки с их заказами, ребят. — Ты про Дрима и Джорджа? — спрашивает Квакити для уточнения: — Да кто их знает. Вроде и ходят так вместе и общаются постоянно, а засосов на Джордже всë нет и нет. — Их тональником можно замазать, - дополняет Шлатт. — Тоже верно: — Квакити тянется к купюре у рук Шлатта, которую оставил Дрим и чуть расправив еë с шумным "ну кто так деньги мнëт" кладëт в свой карман: — Кстати, как там на счет кофе?       Шлатт чешет затылок с нервным видом. — Необязательно было врать, что ты любишь кофе со льдом.       Неожиданный факт заставляет Шлатта мгновенно вспотеть. Квакити знал что он врет? — Чего? — Ты совсем не похож на человека, что любит кофе, со стороны понятно.       Шлатт с досадой опускает взгляд, поняв что его ложь разгадали буквально сразу же, а стыд, за то что он так нагло врал перед ним — начинает всплывать в создании. — Неужели это так заметно по моему виду? — Что? - смеётся Квакити: — Ты не похож на пьяницу. Если бы ты выглядел как пьющий, я бы в жизни к тебе не сел - Квакити с улыбкой растягивает последнее предложение — Я это понял по твоему чеку у стула на пиво, которое ты оставил.       Шлатт шипит скозь зубы с досадой цокнув языком. — Вот что это была за бумажка, а я думал меню, - стыд начинает жевать душу: — Извини что так вышло, просто ты говорил про кофе и я- — Стой, а я разве не говорил что люблю не только кофе? — Нет, - вдумчиво тянет Шлатт, усаживаясь на своë место удобнее. — Силы небесные, - усмехается Квакити, вставая со своего места: — Ну что, пошли. — Куда? — В бар? Я не намерен душить тебя кофеином, когда Дрим дал целую сотню.       Квакити быстрым шагом удаляется со столика, в надежде что Шлатт пошëл за ним.       И, совершенно неудивительно, так оно и было. — Стой, Дрим дал сотню?

***

      Музыка бьет по ушам с невероятным напором, а яркие разноцветные вспышки у потолка неприятно сжигают глаза, заставляя не поднимать голову выше положенного.       Громкие вопли людей в такт еще более громкой музыке вообще не мешали плыть по свободному течению. Шлатт уже не помнит сколько он выпил, да и Квакити не считал. Утро само всë расскажет, как говорят. — Скоро включат медляк, - пьяная речь еле как слышна со стороны Квакити.       Разговор глошат люди и музыка, но это не мешает дальше танцевать друг с другом и как-то говорить, хоть что-то понимая, с наконец-то крепким алкоголем в мозгу, крови и сердце тоже. — Ну его нахуй, - рычит со смехом Шлатт: — Зачем ждать медляк, когда можно и под эту.       Его левая рука берёт вторую ладонь Квакити, пока правая находилась на талии, после приподнимая еë выше головы. Собеседник послушно прокрутился вокруг себя в попытке не споткнуться.       Пьяный смех Квакити гораздо приятнее всего этого пекла в обед, кучи толпы со дня на день и алкоголя. Квакити вообще, лучше чем всë что видел Шлатт раньше. — Не знал что ты так ахуенно танцуешь, - чуть выкрикивает Квакити, не останавливаясь двигаться в такт громкой музыке, парадируя вальс. — Иди ты нахер, - улыбается Шлатт, и Квакити заливается смехом.       Они даже не понимают что делают, каждое движение такое мимолетное, быстрое, что пьяный мозг не может его запомнить. Но, почему-то, это было не важно сейчас для них обоих. Шлатт ненавидит танцевать, но танцует, потому что Квакити, после нескольких бутылок алкашки решил, что хорошо было бы зависнуть у стеночки, где нет такого шумной толпы и что-то танцевать.       Шлатт еще не до конца понял, что они танцуют. Это было похоже на какой-то вальс, но с разными энергичными всплесками, по типу качек вперед-назад и постукиваний ног. Это чистая импровизация, не больше этого. — Так, давай, раз-два-три, раз-два-три, - поддерживает ритм Квакити, уложив обе руки на плечи Шлатта. — Знаешь, - начал Шлатт говорить, как только эти слова попали ему на ум. Он перекладывает обе ладони на талию парня и все еще медленно шагает туда-сюда: — Я терпеть не могу кофе, но я даже рад, что вспомнил о нëм сегодня.       Квакити шумно выдыхает, чуть усмехаясь. — Почему так?       Шлатт останавливается и склоняет голову, задумываясь. — Потому что с кофе я нашел кое-что получше.       Квакити опускает правую руку на ладонь Шлатта, и вновь поднимая еë над головой делает еще один быстрый прокрут по своей, якобы, "оси", и, приближаясь к Шлатту, спиной ударился об его грудь, прыснув от смеха.       Шлатт же все ещё медленно качается в ритм громкой музыке скрестив руки на животе Квакити.       С каких пор речь зашла на такие откровения? — И что же? — Того, кто его обожает, - мурлыкает Шлатт у уха, и они продолжают танцевать дальше.       И всë же, как же он ненавидит пылающее огнëм солнце...