140

Перистые облака розовой гущей летят по небу, оставляя после себя смесь красок белого, фиолетового, малинового и даже синего.

Белая ночь над Питером опускается постепенно, длинными руками хватаясь за крыши зданий, худыми пальцами оглаживая зелёную траву и ветви изумрудных деревьев, пробираясь в самые потаённые уголки прекрасного города. Она кажется загадочной, необычной и даже мистической, вызывающей по началу лёгкий трепет в сердце и светлую грусть, а после становится такой притягательно — прекрасной, романтичной. Лёгкий ветерок и чистый, свежий, пропитанной сыростью и прохладой Питера воздух уже предвещает начало небольшого слепого или грибного дождика. И не смотря на довольно светлое небо, покрытое рябью множеств красок, улицы уже погрузились во мрак, из-за чего становится трудно разглядеть что-то в дали, однако всё ещё можно распознать светлые очертания домов и переулков. Природа, кажется, остановилась на мгновение. Но все не важно, даже дождь, даже ветер, нет, по крайней мере сейчас. Всё замерло и город, казалось, полностью расстворился в красоте ночи, колыхающейся воды, поблёскивающей в сиянии луны и свету мимо пролетающих, редкостно сказочных комет.

.

      Мы на всех парах мчим по небольшому, отдалённому от города пятаку леса, со всех сторон обросшем кустами и высокими деревьями, пропитанную запахом грибов, шишек и елей. А дальше — пустота, кромешная тьма и неизвестность, пару лесных зверьков и бесконечная радость и улыбка. В лесу пахнет елью, пихтой и шиповником, а под ногами хрустят, создавая мелодию упавшие палочки, листья и шишки. Ветер колышет волосы, раздувает бежево — коричневый плащ с поясом и пуговками и заставляет глаза заслезиться, прикрыть их мокрыми ресницами, разрешает пару каплям упасть и тут же впитаться в травяную тропку, притоптанную большими ботинками. На наших кистях красные ленты — традиция никогда не снимать их, что бы ни случилось. Парни прыгают в лужу, крепко держась за руки, и по лесу раздаётся звонкий смех счастья и беззаботности. Крупные брызги летят в рощу, образуя миниатюрные озерца. Ботинки промокают насквозь и неприятно хлюпают. Но в данный момент даже это прекрасно. Откуда-то с далека слышится задорное кваканье лягушек, оповещая о их недавнем пробуждении и начале охоты на комаров, мошек и ночных мотыльков. Мы падаем во влажную после росы траву, стараясь отдышаться, щекоча ноги и кисти рук, вдыхая запах сырости красным от холодного ветра носом и безмятежно улыбаясь, не боясь быть замеченным, не боясь быть такими, какие мы есть. Солнце всё больше заходит за горизонт, образуя вокруг себя светящийся обруч, своеобразный ореол, но в округе по-прежнему светло, как днём. И ты рад всему — шуму листьев, журчанию ручейка неподалёку, ты так рад всем этим звукам, которые становятся одним гулким шумом природы. Он напоминает тебе детство, такое родное чувство, полностью расслабляется всё тело, делает конечности ватными. Напоминает самые нежные и тёплые объятья любимого человека, что-то настолько родное, что никак не хочется стирать из памяти, сохраняя каждый момент и шорох в своей памяти. Ты поглаживаешь мои волосы пальцами, практически не касаясь. Запускаешь в них сорванный цветок ромашки и поправляешь, любуешься, как маленьким произведением исскуства. В ночном свете ты кажешься недосягаемым, волшебным. И только я знаю, как растопить твоё сердце. Такой ребёнок. Приобнимаю тебя за плечи, заставляя повернуть голову и посмотреть в два глаза-сапфира. В них читается безмятежность, нежность и счастье. Целую тебя в макушку, щекоча нос о смешные мягкие кудряшки. Моросит весенний дождь и омывает наши лица и одежду, дарит особую свежеть и бодрость. Но, кажется, ты уже засыпаешь. Я грустно усмехаюсь, прижимаю тебя к своему телу, стараюсь согреть, приласкать или убаюкать. Напеваю под нос какую-то первую попавшуюся песню, за время ставшую моей любимой. Ты опаляешь меня своим дыханием, и я протираю влажные глаза ладошкой. Прикрываю тебя пальто, не дай Бог ещё раз простынешь, ведь ты только недавно вышел с больничного. Чмокаю тебя в макушку и сворачиваюсь калачиком рядышком.

— Сто сорок скорость на край света, в направление ветра.

— Были связаные лентой красного заката.