Хроники борьбы с ветряными мельницами

      Бежишь вдоль забора, а там вход в школу, а ты знаешь, что там школы нет и не было. А за тобой кто-то бежит, но кто это… не знаешь. И бежишь ты через школу, а за тобой бежит директор и кричит, что надо стены красить, а никуда не убежать, одни гаражи вокруг.       Трупики валяются.       Листья осенние яркие сверху летят.       Собаки лают.       Нет, тревоги нет, но ощущение калейдоскопа…       Все вокруг вертится — девочка с собакой — девочка в оранжевой куртке и желтой шапочке, и большая рыжая собака; стена с ярким граффити;       Тополь с прозрачными желтыми листьями, темные гаражи — и все это крутится и крутится перед глазами…       И вот подходит тот, которого мысленно позвал, и берет за рукав куртки и выводит на дорогу…       И ты оказываешься где-то в другом месте. Брусчатка мостовой, маленькие кирпичные дома под черепичными крышами, все такое незнакомое, но и знакомое одновременно.       Ты просто знаешь, что ты был уже здесь и в одном из этих домов сидят друзья, которые тебя ждут. А ты вышел за чем-то и заблудился.       Лезешь в карман, ага билет.       А вот и трамвай идет. Розово-желто-синий, похожий на колбаску. Сажусь, еду. Слышу разговор.       — До ограды ехать нельзя, там за забором что-то страшное творится…       — Точно.       Выходишь около ограды. Красивая ограда, вся блестящая. За оградой — зеленые молодые ясени и вязы, смех слышен. Но не идут ноги за ограду, идешь вдоль ограды; возвращаешься обратно, следуя забору. И вдруг видишь — два дома стоят. Кирпичные, трехэтажные, с плоской крышей, двери и окна заколочены. Обходишь их; там забор, в заборе — дыра, за дырой — лес. Хороший такой светлый лес.       Лезешь в дыру. Такой лес светлый, тропка вглубь уходит.       Идешь по тропинке, идешь, идешь, а потом бац… и ты оказываешься на верхушке черного оврага. Смотришь вниз… а там склепы, кресты, надгробья… и темно. И тропа.       Тропа выводит на… пляж. Там много людей. Идешь по пляжу и слышишь разговор о плачущей скале. Забираешься на склон кварцевого отвала, а там еще пара куч и еще… а потом обнаруживаешь, что идешь по апрельскому березовому лесу — светлому и прозрачному, под ногами — ручьи журчат. И дорога такая большая; и по ней народ прет, а ты — навстречу.       Выходишь на улицу, знаешь ты эту улицу, прекрасно знаешь, потому что на ней ты работаешь.       Идешь по улице, выходишь на плотину. Плотина вантовая, а около насыпи… в куче затопленных березок еще одна знакомая рожа возится.       Подходишь, спрашиваешь. Потом выясняется, что он просто застрял. Помогаешь, идешь дальше, песчаный берег. Вверх зарос молодым ельником. Яркие пушистые елки. Елчата. Вода чистая, дно проглядывается. А потом бац и …       Летишь над этим, крылом гладь воды режешь       Скажете, что быть такого не может? Может. Начало другой сон, но он меня вывел на этот. Прибавьте к этому свет, звук, вкус, ощущения…       Вот какие у меня сны.       А те, две личности, они — мои маячки. Когда мне плохо и я по какой-то причине напуган, они приходят и помогают мне.