Холодное солнце

      Его сердце с самого начала было сравнимо с утренним зимним солнцем. Светило.. Светило красиво, завораживающе, но почему то.. не грело. Совсем-совсем. Дилюк ещё с детства заметил этот необычный факт: от Кэйи всегда отдавало лёгким холодком.       Пока сознание отплясывает дикий яркий танец в порыве очередной пьяной истерики, его тело мёртвым грузом валяется на полюбившейся койке, насквозь пропитанной хмелем. Маленькие огоньки кружились сумасшедшим вихрем где то на прогнившем потолке, появлялись то там, то тут. Это все в купе с тусклой лампой отчасти создавало ощущение далёкого звёздного неба. А там, на нем, где то на краю вселенной, возможно, настоящие звезды, так же тускло сверкая, вычерчивали его судьбу. Хотя что там уже чертить то?       Что то жидкое, красное, столь похожее на вино давно стало оставлять след на когда то белой подушке. Часто и так истерзанное тело хватали больные судороги в порыве хриплого кашля. Может, звезды уже сами все предрешили, и его планы о кончине уже не имеют смысла? Есть ли вообще место на ночном небосводе грешнику..       Для начальства Кэйа давно в отпуске. Он должен любоваться умопомрачительными видами Тейвата, плескать ножками морскую водичку, слушать звонкие пения птичек, считать звезды ясным вечером... Хотя эти самые огоньки на потолке вполне сойдут за звезды, а ножками он может помазать своей старой кровью по полу.. Главное, чтобы кто то, столь важный для него когда то, кто то, вроде Дилюка, ни за что ничегошеньки не узнал о его излюбленном деле, иначе будет стыдно. Ведь из Кэйи такой талантливый актёр, как же громко выйдет: Капитан кавалерии Ордо Фавониус, обаятельный перспективный солдат вот уже неделю беспробудно пьёт при первой возможности уйти от работы? Ему бы идти выступать на публику напару с Венти, попутно нацепив красный нос и разноцветный парик на голову. Играть клоуна - это ведь именно то, чем он занимается изо дня в день, так?       Может быть, пойти записаться к барду на курсы по развлеканию толпы было бы неплохой перспективой, только наверно уже давно поздно. Ещё с тех пор, как он поставил на себя клеймо от едко-горького чувства вины. Кажется, все, что существует для него в этом мире - это гнилой потолок и пляшущие огоньки перед глазами.       Может быть, было бы гораздо лучше и проще, если бы Дилюк в тот самый день прирезал его. Тогда бы капитану не пришлось топить себя в алкоголе, мешая с чем то сомнительным, не пришлось бы вырисовывать нервную кривую улыбку, разбивая голову в красную, тягучую кровь о въевшиеся по самые кости, пропитанные ненавистью и отчаянием стены. Зато как красиво растекается кровавый ручеек по холодным доскам, вырисовывая замысловатые узоры.. Кэйа может считать себя психом? Он не знает. Никто не знает. Зато он точно знает, какой он лицемер и насколько не заслуживает благословения жизни.. Знает, как сильно его ненавидит столь любимый человек, как проклинает каждый день, едва завидя его на пороге таверны. Возможно, с самого начала каэнриец не был таким же гнилым как его крыша над головой, оттого на душе становилось ещё более противно, грязно да холодно что-ли.. Он уже давно перестал различать вязкую смесь отвращения и порочности от непонятной глубокой дыры в груди, граничащей с холодными порывами ветра где то там же.       Слишком поздно Альберих вкусил горькость разочарования, осознавая что понятие свободы заключается в мести. Что на самом то деле места рядом с любимым свободным человеком ему нет, никогда не было и ни за что не будет, а сейчас.. Это, наверное, стоит называть планом самоубийства.       Один-единственный стеклянный мутноватый глаз вглядывается в интереснейший предмет мира - обшарпанную стену комнатушки, прежде чем ни то мертвый, ни то живой каэнриец спустя несколько попыток сможет встать. Медленно, пошатываясь подойдёт к столу и сделает первые попытки к написанию чего то, больше похожего на крик души. Рука не слушалась, кровь красочным полотном непроизвольно ложилась на лист.       Когда маленький Кэйа впервые появился в Мондштадте, на город надвигалась сильная буря. На пороге Рагнвиндров он появился совершенно нежданно для молодого наследника. Так же быстро он стал частью семьи. Тёплые вечера в объятьях брата под треск камина, шумные семейные разговоры под ужин, потрясающей красоты закаты рядом с любимым, казалось, вечно ярким и по истине тёплым солнцем.. Да, часто Дилюк напоминал Кэйе именно солнце. Солнце, которое мальчик не видел на родине, то самое солнце, заменившее ему изначальный смысл жизни.       Видимо, до гробовой доски ему придётся терять нечто ценное, любимое, едва успев этим насладиться. Его жизнь началась далеко не с позитивной ноты, так почему же должна ею закончиться? Так же легко и быстро, как Альберих появился на пороге особняка виноделов, он сделал несколько глубоких кровоточащих порезов на запястье, медленно провел по шее, дальше по груди, все глубже вонзая в себя лезвие.       О смерти капитана кавалерии узнали поздно. Ещё бы, его отпуск удался на славу. Бумага на столе исписана пятнами крови, в маленькой комнатушке склад стеклянных бутылок алкоголя. Кроме трупа в доме мужчина. На коленях сидит молодой винодел, медленно, словно не до конца осознавая что происходит, гладит мёртвого брата по голове. Он тихо шепчет невнятно, проговаривая, что все будет хорошо, Кэйа, завтра же мы уйдём куда-нибудь. Куда нибудь далеко-далеко, где можно будет забыть обо всем-всем, рассказать как все было тяжело и сложно, но все в прошлом, правда?