Она не знает предела.

Спустя год полного молчания ты будешь проницать меня карими глазами. Я готова в них тонуть. Длинные, тёмные ресницы обрамляли прикрытые веки. Волосы уже ниже плеч. Загорелая кожа и футболка с названием рок группы. На шее висят наушники. В моей, лишённой света комнате, ты – первый и истинный луч солнца, который будет беспощадно жечь мои пальцы, сквозь пальцы – душу. Она давно молчит. Боли в районе груди никогда не дадут словесно признать действительность. Ты отводишь взгляд, осматривая помещение, ходишь из стороны в сторону. Трогаешь вещи, как и три года назад, стоящие на своих местах. За это время появились новые, которых ты никогда не касался. Возьми любую в руки – и я буду хранить её как память, ночами читая диалоги и заливая тёмно-синюю пижаму слезами. Подойдя к самому близкому тебе по духу инструменту, проводишь пальцами по струнам. – Расстроена. Не играешь? Окинув меня взглядом, задержавшись на руках, с натянутой улыбкой киваешь головой, явно понимая причину. Ты ведь далеко не глупый. Полностью погрязнув в своих мыслях, я стою посередине комнаты, любуясь тобой, как завороженная, держа ровное лицо. Полностью тебя зеркалю. Возродившиеся вновь чувства не дают стоять на ногах. Сажу на кровать свою тяжёлую массу. В ней я по нескольку раз в день представляю разгорячённые наши с тобой тела, тонущие в омуте страсти. Ты держишь мою талию татуированными руками, прижимая с каждым разом сильнее. От кайфа я не могу вдохнуть. Всё тело сводит от твоих касаний. Примерно третьего января восемнадцатого года состоялся наш первый чувственный диалог. Через пару недель у тебя появится девушка. А через полгода в моей медицинской карте – три диагноза. Твои ожидания в момент нашего знакомства подтвердились. Зачем ты подошёл? – Ты до сих пор... – Мои мысли о прошлом резко оборвались твоим вопросом. Ты стоял уже в другом конце комнаты, мимика твоего лица поменялась. Ты сдвинул брови, чуть приоткрыв рот и таращившись на весы на полу, которые я обещала спрятать. Да, спустя несколько лет и по сей день. Я ведь знала, что ты приедешь этим летом. – До сих пор что? – от меня старой остались только чувства к тебе. И болезнь. – До сих пор взвешиваешься. – Ты учишься на врача, не зная при этом о неизлечимости ментальных расстройств. Я презрительно приподняла бровь, закинув ногу на ногу. Она растеклась, и теперь выглядела гораздо больше своего исходного состояния. Мерзость. – Но ты ведь не толстая, и никогда таковой не была. Эти слова врезались битым стеклом в моё сердце. Как доказать человеку свою точку зрения, если он имеет субъективную? Человеку, из-за которого я полтора грёбанных месяца провела в стенах больничной палаты, днём ото дня интересуясь вопросом – "Винишь ли себя?" Ответа я не получала. Слишком он был занят высокой блондинкой, на которую я так хотела быть похожа. – Я толстая. Я это вижу. Мне достаточно моей точки зрения, чтобы сделать определенный вывод. Мой вес - уже не твоё дело. Не тебе мне советы раздавать. По прошествии двух лет мы сильно отдалились друг от друга. И виной тому не только расстояние. В глазах обеспокоенность. Я заставлю вспомнить всё. Мой растянутый желудок издаёт звук. Я не ела несколько дней. Цифра на весах не даёт покоя. Если бы меня спросили, на сколько я хочу похудеть – я бы не нашла ответ. Анорексия не знает предела. – Тебе нужно поесть. – Я ела недавно. – Ложь в моих фразах не была незаметна. Я опустила взгляд вниз. Мои ноги, еле влезшие в новые, любимые джинсы противно перекрывали обзор пространства. Из под короткой футболки торчали складки живота. Ещё немного, и ремень точно не выдержит. Плотные руки опирались на мягкую поверхность кровати, удерживая тушу. Кажется, от своей тяжести она вот вот свалится, издав глухой, громкий звук. Всё это заставило меня в миг краснеть от стыда, не поднимая глаз. Всё, что я съем сегодня, благополучно отправится в унитаз. *** – Я ела недавно. Конечно, она ничего не ела. По крайней мере, сегодня утром. Вчера тоже. Он стоял чуть сбоку от неё, смотря на весы, которые не видел с момента, как несколько лет назад они вместе обнимались и играли в Дженгу, подливая алкоголь. Это его вина. Он стоял и вспоминал. Её слова, её фигуру в момент первой встречи и тогда, когда болезнь полностью охватила разум. Стеснительная, синеволосая девчушка-подросток с весом за пятьдесят при невысоком росте, она крепко обнимала его на прощание возле своего подъезда, вдыхая запах мокрого от дождя асфальта и пара от его вейпа. Она помнит его до сих пор. Она была хороша, но всегда требовательна к себе. Шорты сорок шестого размера и чуть полноватые ноги ни разу не смутили его. Умна и интересна, её нежность не знала границ. Он поднял взгляд. Там, на кровати, чуть съёжившись от постоянного холода сидела болезненно худая девушка. Её ребра были видны сквозь висящую на ней футболку, джинсы мешковаты и уже не по размеру. На угловатые плечи спадали окрашенные волосы. На тонкую шею было невозможно смотреть. Хрупкие запястья, толщиной с ветвь самого утончённого в мире дерева, и печальные глаза, в которых, словно в открытой книге, читались настоящие чувства, полные болезненной любви к нему.