two hundred pages or the secret of the heart

-здравствуй, дорогой дневник. я чон чонгук, я не блещу красотой и я влюблён в самого популярного парня нашей школы. стереотипненько, не правда ли? ха-ха, я тоже так считаю. так как это первая страничка моего дневника, то хочу рассказать всю эту «прекрасную историю любви» от самого начала. тэхен, мой краш*, перевёлся к нам в шестом классе. сначала, как в самых сопливых фильмах про подростков, он мне вообще не понравился. тэхен казался мне грубым и неприятным хмырём, который только и умеет, что клянчить денег на «погулять» у родителей. он легко нашёл общий язык со всем классом и с параллелью в том числе (чему я совершенно не был удивлён). в скором времени с ним общались все наши одногодки и парочка старших классов. фу, одним словом. прошло два года, а о тэхене чесала языком вся школа. если я со своими друзьями юнги и джуном ел в столовой, то имя кима только и жужжало возле уха, словно надоедливая муха. я сам стал как-то больше засматриваться на то, как он пишет что-то или усердно читает. говоря простым языком, тогда я и понял, что влюбился. меня стало привлекать в нём всё, от макушки до самых пят. так быстро? именно! с того момента прошёл ещё год, а чувства остались на месте и никуда не ушли. вот такая вот история. кстати, тэхен на меня так и не посмотрел ни разу. сейчас уже поздно, поэтому я пойду поужинаю с матерью и сестрой и пойду спать. сладких снов. закончив наконец-то писать первую запись в своём дневнике, чонгук лениво слез с кровати, также лениво проморгался и натянул на себя пижамные штаны с оленями и такую же футболку. тапочки скоро тоже уже были на ногах. оказавшись за пределами своей комнаты, чон медленно спустился на кухню к матери и сестре, которые что-то бурно обсуждали, сидя за столом. он молча сел на свое место и, подперев голову левой рукой, стал ковырять рядом лежащим ножом скатерть. —чонгук-а, —первой ласково окликнула мама, замечая помятый вид сына. чонгук лишь взглянул на неё кратко, продолжая «очень заинтересованно» ковырять белую ткань на столе.—чонгук.—уже более жестко позвала мать. чон чонха решила, что не будет тратить лишние нервы.—как в школе, сын? что-то нового было? —да че ты заладила со своей школой? нормально всё.— врёт, поэтому и огрызается. ничего не нормально. как все может быть нормально, когда человек который просто Аполлон для тебя не смотрит даже в твою сторону.—что-то новое придумать можно было? —чонгук! —влезает юна, сестра гука. по ее тону ясно, что она не очень то и довольна поведением брата. —а ты че голосишь? скажешь матери не грубить? пф.—усмехается он, видя растерянное лицо старшей сестры.—манал я ваши расспросы. чонгук притягивает к себе кружку с чаем и вдыхает любимый, успокаивающий запах апельсина с циннамоном. он делает первые пары глотков и расслабляется, чувствуя приятное тепло, опускающееся все ниже и ниже. этот чай, на самом деле, его любимый не просто так. именно этот напиток его успокаивал. его вкус очень приятный и сладкий даже без добавления сахара. он не надоедает и мысленно переносит в лучшую вселенную, где всё внимание тэхена приковано к нему, а с сестрицей и матерью у них хорошие отношения. кстати, о тэхене. он тоже пьёт этот чай. как он узнал? запах. в классе тогда отчетливо чувствовался запах апельсина и циннамона. после этого чон младший стал ещё больше обожать этот напиток. у сестры глаза на мокром месте, а ладонь взнеслась вверх, при этом сразу несясь к лицу чонгука для смачной пощечины, после которой остался бы очень заметный след, но младший умело схватил ее за запястье и выкрутил его в другую сторону. —ещё раз попробуешь меня ударить — останешься без волос.— отрезал чонгук, даже не глядя на сестру. та пытается высвободить свою руку, потому что больно, но чон только впивается ногтями в кожу, сжимая запястье гораздо сильнее. юна вскрикивает, умоляюще смотрит на мать, но чонха только глядит взглядом просящим простить и пожимает плечами, не желая попасться под сильную руку и так недовольного сына. вскоре чон младший допивает свой чай, поднимается со стула и отпускает юну. старшая, облегченно вздыхая и хватаясь за своё ноющее запястье, провожает взглядом уходящего в свою комнату брата. чонгук, в свою очередь, уже бежит к заветной комнате. он залетает внутрь, захлопывает светлую дверь и садится, облокачиваясь на неё спиной, тем самым блокируя возможность открытия двери. чонгук сжимает кулаки и сильно жмурится, пытаясь выбросить из головы недавно брошенную фразу юнги «он никогда с тобой не будет, у вас разные взгляды на жизнь, смирись». правда опускается неприятным осадком где-то в глубине души и печёт, черт подери, безумно сильно. глаза становятся опасно влажными, а нижняя губа предательски дрожит. парень направляет взгляд на потолок, пытаясь не заплакать, но пару слезинок все-же скатываются по щекам. чонгук рукавом быстро их стирает, а позже встаёт и направляется к своей любимой кровати. он плюхается лицом вниз, тянет на себя потрепанную, но безумно дорогую ему плюшевую акулу из IKEA и обнимает ее всеми конечностями. грусть накрывает гигантской волной, а и так испорченное настроение катится к чертовой матери однозначно надолго. Чонгук, собственно, решает себя добить максимально и дать своим эмоциям волю, поэтому весь красный тянется к телефону и наушникам. он вставляет сами наушники в уши и заходит в телеграм. там он находит свою любимую песню, и погружается в мир музыки и страданий.

…меня никто, никогда, ни за что не любил…

а если так подумать, его реально никогда и ни за что не любил… мать, сестра, отец. даже они. они всегда были загружены чем-то. родители, например, работой, а сестра парнями. друзей у него никогда не было, а детство он провёл запертым в квартире. и сейчас, вспоминая это все, парень захлебывается горькими слезами обиды ещё сильнее.

…я б себя убил, я бы, я б себя убил, но мне не хватает сил, но-но не хватает сил…

не хватает сил, чтобы попросту дышать…

…

вокруг сплошная темнота, все тело будто сковано цепью, невозможно двинуть и пальцем, лишь глаза бегают по темени и пытаюсь найти хоть какой-то лучик света, но все безуспешно. страх расплывается по всему телу все быстрее и быстрее, в итоге завязываясь тугим узлом примерно в груди. появляется дикое желание задёргаться, заорать во всю глотку, закрыться ото всех руками, убежать вдаль, только чтобы не находиться в этой чертовой темноте. в момент… загорается лампа, как над операционным столом: такая же, черт подери, яркая, широкая и устрашающая. напоминает американские фильмы ужасов про больницы, врачей и психов. в следующий миг появляется около десятка..нет, пяти десятков силуэтов: совершенно чёрных, никак не пропускающих яркий свет, силуэтов. все они нависают над ним и смотрят своими огромными и светящимися глазищами. глаза человека расширяются, становятся в пятирублёвую монету, зрачки судорожно пробегаются по каждой из фигур, а страх накатывает с новой силой. мгновение, и на теле ощущаются ладони. много ладоней. такие мерзкие, отвратные, липкие, будто измазанные в сахаре и с потрескавшимися подушечками, ладони… они оглаживают и сжимают все участки тела почти одновременно, и как на зло, даже дёрнуться не получается. эти прикосновения настолько противные, что хочется просто блевать. хочется увильнуть от этих гадких рук и остаться в полном одиночестве. перед глазами пелена слёз, а на уме лишь одно: «я отвратителен». и сейчас, на самой грани… все закончилось.

все правда закончилось?

чонгук мгновенно распахивает глаза, просто со скоростью света садится на кровать и истерично начинает себя ощупывать, при этом почти задыхаясь: плечи, живот, шея, бёдра… ладоней нет. липких следов тоже. это всё просто сон.

отвратительный, ужасный и мерзкий сон…