кровавые альционарии

А что, если бы мы выбрались? Что, если бы мы вернулись назад,

Освободили бы кого-то, вытащили бы из ловушки?

Что, если бы мы упорствовали? Что, если бы мы проявили стойкость?

А что, если бы мы выбрались? Чёрт!

© Flora Cash — Born in the

20 октября. 16:15

             Тэхёну всё еще страшно, но он старается справиться с паникой. Сейчас Ким уверен, что хочет попробовать, но риски всё еще слишком велики. Чонгук сам того не понимая, показал часть себя, которую Ким не согласен отпускать. Он хочет увидеть больше, он жаден до него.              Ким опять не сидит в кресле — стоит у окна, за спиной Чона. Он пришел сюда, надеясь, что они видятся здесь последний раз в такой обстановке. С каждой встречей он чувствует всё больше и больше, пора прекращать или…              — Мы, может быть, могли бы стать… друзьями? — может быть, не совсем друзьями. Они оба это понимают.              — Боюсь, это невозможно.              — Почему?              — Ты ведь и так знаешь ответ, — Чонгук устало потирает переносицу: долгий день.              Да, Тэхён знает, но это правило кажется таким глупым. Не справедливым для него. Только из-за этого ему скажут нет?              Он первый раз решается сделать нечто подобное. Не хочет всё так просто оставлять. Нет. Понял бы он это чуть раньше.       Ким знает, что его действия сейчас фактически ничего не изменят. Что они всё равно останутся теми, кем и являются. Но не в этом ли состоит вся ирония? Они те, кто есть. Формальности — иногда бесполезны. Ставят ненужные границы.              — Да, знаю, поэтому отдай мне договор, — произносит, не прося разрешения. Скорее даже требует.              А Чонгук и не противится — подходит к ящику, закрытому на ключ, находит пару бумаг и передаёт их Киму.              После слышит только звук рвущихся запретов.              У него нет сил на сопротивление. Желания, неверное тоже. Всё равно фактически — это ничего не меняет. Формальности — иногда бесполезны.              Тэхён просто уходит, захлопнув за собой дверь.              Чонгук чувствует, как внутри него что-то обрывается, разбиваясь с громким лязгом. Он почти готов бежать за ним, кричать на весь коридор, если понадобиться. Готов просить вернуться.              Но дверь открывается, а в кабинет входит парень, ярко улыбаясь:              — Привет, я Ким Тэхён, учусь здесь. Мы не знакомы, но я заметил тебя еще в прошлом году, — протягивает ладонь.              Чон не сразу понимает, что происходит — Тэхён пытается начать всё с начала? Чонгук всё ещё мыслями в той секунде, где готов схватиться за дверную ручку. Крик комком застрял в его горле, так и не успев вырваться наружу.              А Ким просто любит делать глупости. Он всё еще светится, ждёт, когда его поймут. А Чон понимать умеет, работа такая:              — Чон Чонгук, — представляется и пожимает протянутую ему руку. Но он чувствует необходимость в прояснении. Хочет предупредить. Так чертовски сильно боится всё испортить. — Ты ведь в курсе, что теперь я могу нечаянно причинить тебе вред?              Потому что установленные рамки теперь стёрты. Модели поведения тоже. Он может выражать своё мнение, отношение, радость и недовольство. Может наделать ошибок. Возможно делает одну из них прямо сейчас.              Гук подходит к Тэхёну почти в плотную. Разрешает себе — прикасается к лицу, нежно очерчивая контур его скул кончиком большого пальца — ведёт от носа к коротким волосам на висках, говорит тихо: «Я стал обычным человеком».              Ким смеётся, будто ему сказали что-то глупое.              — Ты им всегда был. Просто человеком.              А Чонгук улыбается, как сумасшедший.              Но где-то на подкорке сознания крутятся слова Намджуна.       «Спроси у него, почему он боится влюбляться?»

***

Тэхён чувствует руки на своем теле. Они везде: легко касаются внутренней стороны берда, медленно скользят к талии — приподнимают.

Чувствует губы на своей шее, влажные поцелуи, горячее тело, прижимающее его к прохладным простыням, которые сильно контрастируют с жаром внутри него.

***

— Тэхён?

Он слышит нечеткий голос, зовущий его по имени.

— Тэхён.

Не может понять ответил ли он. Кажется, ему не хочется — в тишине он нуждается больше.

— Сколько ты уже помнишь, Тэхён?

***

Чонгук сидит в компании парней на веранде кофейни рядом с его домом.

Тэхён стоит на противоположной стороне улицы. Он скучал — хочет позвать его. Пытается назвать по имени, но слово застревает вязким комом в его горле.

Он видит самого себя, проходящего мимо здания напротив.

В страхе пытается закричать.

Не издает ни звука, кажется, даже не шевелится.

17 ноября. 2:07

      На пороге квартиры стоит Чонгук. Он выглядит таким мягким — к нему хочется прикоснуться, обнять, легко заползая ладонями под футболку. Тэхён думает о том, насколько гладкая его кожа и сколько на ней неровностей — он хочет узнать его историю, каждую его деталь. Понять, увидеть. Хочет чувствовать его всего.              Чонгук нежен в своём беспокойстве:              — Тэ, всё в порядке? — его рука нерешительно приподнялась в направлении Тэхёна.              — Да, — но дрожащий голос выдал его ложь.              — Можно я войду?              Ким отвечает на вопрос кивком головы и делает шаг в сторону, пропуская, но Чон аккуратно оборачивает свои пальцы вокруг запястья Кима, плавно утягивая за собой в комнату.              Чонгук садится на диван. Ждёт пока Тэхён удобно устроится, переплетает их пальцы, едва ощутимо поглаживая костяшки. Даёт время чтобы тот успокоился — Чон хочет узнать, о происходящем в беспокойных мыслях Кима.              То, что между ними происходит со дня «второго знакомства» и прекращения встреч в кабинете психолога, наверное, можно описать как отношения, влюблённость или любовь. Называйте, как хотите. Никто из них не любит ярлыки. Это легко понять, если сможешь осознать их тяжесть и рамки.              — По телефону ты сказал мне, что у тебя снова начались кошмары. Что тебе снилось? Я приехал сразу, как только смог.              Тэ слышит голос Чонгука, но он полностью сосредоточен на ощущении руки Гука в своей: рассматривает паутину голубых вен, каждую мелочь.              — Мне приснился ты, но в том сне я тебя не знал, — Тэхён говорит почти шёпотом с небольшими паузами. — Было так страшно. Я пытался кричать, звать тебя, но всё было бесполезно. Я как будто не знал тебя там, понимаешь? — его всё еще немного трясёт.       Чонгук утягивает Тэхёна на себя, укладывая головой на грудь. Ким расслабляется в тёплых объятиях, утыкается носом в его шею, делая неглубокие вдохи. Чонгук мягко запускает ладонь в волосы Кима перебирая пряди и легко массируя кожу головы. Находит свою большую пушистую кофту, оставленную у Тэхёна пару дней назад, на спинке дивана и накрывает ей их переплетённые ноги. Помнит, что тот часто мёрзнет.              Он хотел бы понимать его. Выбор абсурден: осознавать, что Тэхён болен или просто поверить ему? Но на самом деле, Чонгук не знает какой из вариантов оказался бы лучшим. Ему не хочется знать, что у самого ценного для него человека могут быть проблемы, с которыми он помочь не в состоянии, неважно какого они рода.              — Тэ? Я что-то могу для тебя сделать?              Тэхён знает, что ему не реально помочь. Но возможно он сможет забыться. Даже если всего на пару минут.              — Просто поцелуй меня, — просит, а ему не отказывают. Никогда не отказывают.              Чонгук не смог бы.              Ким чувствует, как чужие руки приподнимают его подбородок. Ощущает горячее дыхание у своего лица. Облизывает свои губы до того, как Чон прикасается к ним своими. Мокро.              Чонгук углубляет поцелуй сразу, до не возможного быстро. Дезориентирует Кима, который перебирается к нему на колени, вцепляясь в тонкую ткань одежды на плечах парня — прижимается ближе. Главное — не отпускать. Тэхён чувствует, что кровь циркулирует по его организму, как густая лава. Жарко. Нежно. Стонет в губы, кусаясь. Дергает за ворот чужой футболки.       — Снимай, — разрывает поцелуй, отдаляясь всего на пару ничтожных сантиметров — оставляет между ними тонкую нить слюны.              Чонгук избавляется от верхней одежды быстро и неуклюже, открывая доступ к своей коже ладоням Тэхена. Тот возобновляет поцелуй, изучая руками рельеф мышц: проводит от пряжки ремня к груди, задевает соски ногтями, оставляя ладонь на затылке. Наслаждается рваными вздохами.              Тэхён чувствует сильную хватку на своих бёдрах, стонет, когда Чонгук резко прижимает его к своему паху ближе.       Ким слезает с чужого крепкого тела, встаёт на пол, медленно стягивая с себя всю одежду, позволяя насладиться каждой линией, каждым изгибом. Он плавится под пристальным взглядом. Наблюдает за руками Чонгука, расстёгивающими массивную пряжку своего ремня, сам стягивает с его ног джинсы вместе с нижним бельём.              Чон тянет Тэхёна на себя и подхватывает на руки — старается идти аккуратно: еще не успел запомнить квартиру достаточно хорошо, чтобы перемещаться по ней не глядя. Ким обвил собой его талию и плечи — держится крепче, пока его не опускают на прохладные простыни кровати.              Момент ощущения контраста температур между прохладной тканью и пылающим от жара телом, кажется Тэхёну смутно знакомым. Он не может объяснить это, да и не хочет. Мягкие поцелуи и влажный язык на нём не дают сосредоточить мысли, а тягучее напряжение внизу живота требует внимания.              Чонгук опускается вниз по кровати, оказываясь лицом на уровне мягкого животика. Оглаживает выпирающие тазобедренные косточки, оставляя рядом линии поцелуев. Проводит пальцами по россыпи родинок, замечает парочку, которых не видел раньше.              Тэхён извивается, вскидывая бёдра:              — Ну же, хватит дразнить меня, — стонет, возмущается, протягивая гласные.              Он хочет, чтобы к нему прикоснулись. Пожалуйста.              Чон опускает взгляд ниже, наконец обращая внимание на твёрдый член Тэхена. Из его слегка розоватой головки вытекает прозрачная капля смазки. Чонгук обхватывает ствол рукой, нажимая большим пальцем на отверстие уретры и размазывает вязкую жидкость по плоти. Приближает лицо ближе, проводит языком от основания до самой головки, наслаждаясь звуком низких, хрипловатых стонов.              — Чего ты хочешь? — Чонгук спрашивает, желая сделать приятно своему звёздному мальчику.              — Всё что угодно. Главное, не отпускай меня, — беспорядочно шепчет.              Его бы и не отпустили. Никогда.              Тэхён путается в простынях, своих стонах и чувствах. В ощущении жара внутри и снаружи. Плавится от тяжести тела рядом, от скольжения и ритмичных толчков.              Но самое главное, что Ким чувствует — это ощущение себя на своём месте. Он не хочет потерять это.              

***

      

      После прохладного душа Чонгук лежит в обнимку с Тэхёном, вдыхая запах любимого шампуня с волос Кима и аромат зелёного чая с жасмином, тянущийся с кухни. Всё идёт слишком хорошо, и Чон не хочет портить это, но всё же ему приходится. Или разрушения придут раньше, когда все этого ждут меньше всего.              — Почему ты боялся влюбляться?              — Я всё еще боюсь, — у Тэхёна даже нет желания спрашивать откуда Чон знает. В этом всём и так много сложностей. Он устал постоянно думать и напрягаться.              — И сейчас? Ты боишься меня? — Чонгук обеспокоенно бегает глазами по лицу Тэхёна: старается считать эмоции. Напряженные мышцы расслабляются, когда он видит едва заметную улыбку, дрогнувшую на губах напротив.              Но та улыбка переполнена грустью. В ней застрял острый осколок, который не перестает о себе напоминать режущей болью.              — Не тебя, — вздыхает, — себя. Что-то плохое в моих воспоминаниях всегда происходило после встречи с человеком, которого я не помню. Его лицо всегда размыто.              Но он всё равно не винит в своих страхах кого-то. Ким осознает, что виноват сам. Что всё происходит в его голове. Причина в его реакции, действиях, поступках.              Иногда Тэхёну начинает казаться, что он и правда всё выдумал. Но сомнения всегда развивает очередной ночной кошмар. Воспоминание. Он уверен.              А Чонгуку теперь тоже страшно.              Страшно оказаться тем человеком, но не как Тэхёну: Чон не верит в прошлые жизни или концепцию мульти-вселенной и параллельных миров, о которых постоянно говорит Ким — можете называть его скептиком. Он боится того, как это повлияет на Кима. Боится оказаться тем человеком в его глазах.              Чонгук просто хочет быть рядом с Тэхёном. Знать, что он делает и о чем думает. Какой фильм посмотрел последним. Видеть блеск в его глазах, когда он рассуждает о чем-то странном или важном. Хочет касаться его, хочет слушать.       — Ты мне никогда не рассказывал про свою коллекцию, — с дивана Чону отлично видно стеллаж: на нём нет ни одного пустого места.              — Что? — Ким замечает куда направлен взгляд Чонгука, — а, ты про кораллы?              Ему в согласии мычат куда-то в шею, заползая руками под домашнюю футболку. Руки Чона на пояснице ощущаются так правильно.              — Их начал собирать отец, но практически сразу забросил эту идею, а я продолжил, — Тэхён говорит, параллельно наблюдая за Чонгуком.              Он тёплый и яркий, в нём есть глубина. Если закрыть глаза, то его можно представить, как холст с множеством слоев краски разных цветов и плотности — некоторые мазки лёгкие, почти нежные, но есть и жёсткие, будто нанесенные сухой кистью. Тэхён мог бы назвать его красивым, но этого будет недостаточно.              — Зачем продолжил? — Чон интересуется, легко щекоча Кима, проводя по рёбрам.              — Эй, перестань, дай договорить, — извивается, заезжая пяткой в живот Чонгука, продолжает через смех:               — У меня не было конкретной причины, просто захотел, — с улыбкой вздыхает, окончательно перестав отбиваться локтями от надоедливой тушки Чона, — знаешь, они не смогли бы выжить в одиночку, поэтому живут колониями — объединяются в коралловые рифы, — его лицо в миг становится серьёзным, будто кто-то нажал кнопку переключателя, — в этом мы с ними противоположны. Я выбираю оставаться один.              — Но сейчас ты со мной, — чувствует противоречие.              — Да, с тобой.              Чонгук не хочет углубляться в эту тему. На сегодня хватит разговоров о тяжелом. Может когда-нибудь потом.              

если он успеет

             — Хм, еще меня всегда удивляло то, что кораллы — хищники: ловят пищу с помощью своих щупалец, — Тэхён всегда увлекается, когда говорит о понравившихся ему вещах, — но, конечно, едят они всего лишь планктон.              Чон возвращает взгляд на кораллы, рассматривает: они похожи на маленькие разноцветные деревья или подводный мох.              — Выглядят совершенно безобидно.              — Хм, да, но некоторые могли бы убить тебя, — Ким говорит со зловещей интонацией, будто рассказывает детскую страшилку.              — Съесть? — предполагает.              — Нет, они просто ядовитые, — Тэхён снова смеётся, — парадокс: то, что выглядит очень красиво, часто оказывается смертельным…              — Надеюсь, после общения с тобой я останусь живым.              — Чон, ты придурок, знаешь? — шипает его за щеку, а следом целует в то же место, — море вообще странная штука. Особенно рыбы. Например, рыба клоун может менять свой пол. Это та из мультика «Немо», помнишь?              — Помню, — Тэхён ему когда-то рассказывал.              — Вот. А еще у морских коньков потомство вынашивают самцы. Так странно…              

***

             Всё это время Тэхён не осознавал откуда взялось ощущение тепла и уюта. Оно исходило от Чонгука почти с первой встречи: будто Ким вернулся домой, в знакомое, но возможно давно забытое место.       Но пытаться понять «почему?» — уже поздно. Он и так знает — кое-что вспоминает.              

Вспоминает, как держит человека за руку, нежно целует. Но не чувствует искренности.

      

Своей.

      

Ощущает только холод и пустоту — нет совсем ничего, как будто вырезали, отобрали.

      

В его руках не только человек, но и острая сталь. Он чувствует липкую кровь, она пропиталась в одежду. Кажется, даже под кожу. Всё в красном: пол, диван, разводы на стенах.

      

Он наносит удар за ударом, а после вспоминает лицо.

                    

19 декабря. 22:31

      

      — Его нигде нет. На учёбу не пришел, дома его тоже нет. Я и у Юнги спрашивал, — Чонгук правда на взводе. Такого еще ни разу не происходило.              — Ты ему звонил? — Намджун лениво предлагает варианты, периодически закидывая чипсы из шуршащей упаковки в рот. Как будто фильм с попкорном смотрит. Весело.              — Нет, блять, забыл, — саркастично.              Тэхён с самого утра не отвечает на звонки, но это уже привычная ситуация — его телефон почти всегда разряжен. Чонгук начал немного беспокоиться, когда Ким не пришёл к нему в обеденный перерыв — они всегда проводили его вместе. Он начал себя успокаивать мыслями о том, что Тэхён, может быть, проспал, потому что ему снова снились кошмары ночью.              Чонгук заподозрил не ладное ближе к вечеру. После работы, когда в квартире Кима не обнаружил его самого. Только сбитую простынь на кровати и опрокинутую кружу с чаем — он давно высох, оставив после себя липкое коричневое пятно на полу.              — Да ладно тебе, он взрослый человек, — на самом деле, Ким переживает не меньше, но если он это покажет, то легче никому точно не станет.              — Намджун, ты вроде бы умный, а помощи ноль, — Чон на взводе, комок еле сдерживаемых эмоций вот-вот взорвётся окончательно, — да, Тэхён взрослый, но не совсем обычный, — объясняет, раздражаясь еще больше, - ты это лучше меня понимаешь.              — Понимаю, — Намджун садится на стул, вздыхает, — ладно, и что мы собираемся делать? — достаёт телефон из кармана и решает еще раз позвонить Юнги.              А Чонгук не знает, что делать. Не понимает куда Тэхён мог пойти. Его любимое место — это своя же квартира: в одеяле на кресле.              Чон боится. Понимает — произойти могло буквально что угодно: Киму свойственно предпринимать абсурдные действия или выбор. Он лишь надеется, что источником не стали сны — это было бы худшим вариантом.              Кажется, беспокойство и чувство тревоги скоро дойдут до пика.              

***

             Тэхён вышел из дома на рассвете. Сразу, как проснулся.Он не понимал, что будет дальше. Но точно осознавал увиденное — это был Чонгук. Всегда был он.              Сейчас уже практически ночь. Ким шатался по улице почти пятнадцать часов, и всё, что он делал это: думал, думал, думал. Ему не нравилось принятое им решение — он сделает Чонгуку больно, но он выбрал меньшую боль из двух.              Он еще не понял, что спасает не его, а себя. Спасает, погружаясь в ледяную воду еще глубже. Еще немного и он окончательно задохнётся.       Ким сидит на скамейке в парке, кутаясь в тонкий свитер — на улице холодно, а он выбежал из дома без куртки: мысли были заняты явно не погодой.              Он смотрит в одну точку — на красный, почти коричневый лист, который упал в воду небольшого пруда и не шевелится: ветра почти нет. Непонятно откуда он взялся — уже середина декабря. Хотя температура всё равно оставалась слишком тёплой для зимы.              Ким вспоминает, прокручивая в своей голове множество разных моментов. Не из тех воспоминаний, а из его реальной жизни, где он Тэхён двадцати лет, безбожно влюблённый в одного Чон Чонгука.              — Вода такая странная, — Тэхён смотрит на свои мокрые руки.              — Странная? — Чон спрашивает, приподнимая брови и передаёт ему следующую грязную тарелку.              — Да. Почему она чистит, а не пачкает? Если ты обольёшься соком, то запачкаешься и тебе понадобится вода, чтобы его смыть. Но ведь сок тоже жидкость.              Чонгук иногда называл его ребёнком: не понимал, как у Тэхёна получается удивляться всему, что видит. Но это было тем самым, что не дало Чону просто пройти мимо, попытаться помочь и оставить — странный взгляд Кима на обыденные для всех вещи.              — Кошки могут жить в квартирах людей. И растения тоже. Мы строим дома, чтобы оградить себя от природы, а потом тащим эту самую природу к себе. Это странно.       

      Тэхён в тот день гладил пушистую чёрную кошку Чонгука, она залезла к нему на колени, желая получить немного ласки. Животные его любили.              В ноябре они ходили в зоопарк, но Тэхёну не понравилось, он практически плакал на выходе. А всё дело было в птице: Ким долго смотрел на Аиста в клетке, который в одиночестве стоял на одной тоненькой лапке и, как показалось Тэхёну, трясся от холода. Было решено туда больше не ходить:              — Не будем травмировать тебе психику.              — Я не ребёнок.              — Ну-ну.                     Перебирать воспоминания можно было нескончаемо долго. Ким просто тянул время, как матери тянут своих детей за руку в сторону кабинета зубного.               Но это бесполезно — он всё равно не сможет убежать от того, что неминуемо произойдет, поэтому он поднимается с места, направляясь в сторону своего дома. Тэхён почти уверен в том, что Чонгук там, потому что беспокоится за него.               В последнем факте Ким уверен еще больше.              

***

      Чонгук облегченно вздыхает, когда после звона ключей, слышимых в тишине квартиры, заходит Тэхён. Чон не знает, что делал бы, не появись он до завтрашнего дня. Но его беспокойство возвращается, когда он замечает во что одет Ким:              — Ты совсем глупый, да? — спрашивает с вымученной улыбкой.              Уже привычно берет его за руку, переплетая пальцы. Отводит в ванну и просит ждать его здесь. А куда Тэхён денется? Никуда. Даже, если очень хочется. Он смотрит на себя в зеркало. В отражении видит парня с бледным лицом и тёмными кругами под глазами, а его волосы находятся в полном беспорядке: не было времени на укладку. Выглядит он болезненно.               Через пару минут Чон возвращается с двумя белыми полотенцами и сменной одеждой. Включает почти горячую воду, чтобы Ким мог согреться, и затыкает отверстие для слива воды, интересуясь:              — Сильно замёрз?              — Нет, — ложь. Один свитер на теле в почти минусовую погоду — здесь нужно задаваться вопросом, как он умудрился выжить и не пал смертью храбрых мамонтов ледникового периода.               Чонгук только грустно усмехается. Снимает одежду с них обоих, ждёт пока вода окончательно наберётся в ванну, забирается туда, утягивает за собой Тэхёна и закрывает кран. Чон легко целует Кима в макушку, когда он откидывается ему на грудь.              — Где ты был? — интересуется.              — Гулял, — коротко и без объяснений. В голове у Кима полный вакуум: он чувствует себя куклой или бездушным роботом под управлением Чона. Ему необходимо собраться с мыслями и сделать то, что собирался, а он не хочет. Но он убеждает себя, что так будет лучше.              — Целый день? — Чонгук, на самом деле, даже не удивится, если это окажется правдой.              — Надо было подумать, — тревожный звоночек. В последний раз после похожих слов, Тэхён рассуждал на темы из разряда «в чём смысл жизни?». Что-то о неизвестности и о том, что люди никогда не смогут узнать полной правды о мире, политике или даже космосе. Что все вынуждены жить в полном незнании.              И он отчасти был прав. Должны ли все просто смириться?              — Всё в порядке? — Чон успокаивающе проводит по плечам Тэхёна, поглаживая.              — Да, — снова ложь.              Чонгук достает с полки шампунь, нанося его на волосы Кима и не расспрашивает дальше — сейчас нет смысла, ему не ответят. Они домываются в молчании под звуки воды и падающих предметов в скользкую ванну.              Чуть позже на кухне, когда Чон пытается приготовить голодному Тэхёну хотя бы омлет, он решается предложить ему кое-что, о чем размышлял уже некоторое время:              — Я тут подумал, может нам съехаться? Жить вместе? — почёсывает концом лопатки затылок. — Знаю, что мы, эм, встречаемся, — его интонация становится слегка вопросительной, он всё еще сомневается в статусе их отношений, — не так уж и долго, но это могло бы быть… удобным. Что скажешь?              Чонгук не уточняет, чем именно удобнее. Будет легче следить за тем, что с Тэхёном всё в порядке? Что он жив, кушает три раза в день, продолжает смотреть фильмы, читать дурацкие статьи и много улыбаться? Да, именно для этого. Кто-то будет его осуждать? Но он не станет напирать, если ему откажут. Чон уважает личные границы и желания.       Свет противно мигает, из-за этого начинает рябить в глазах. Тэхён в этот момент думает о том, что надо бы поменять лампочку, а еще купить рис — он почти закончился, как и ромашковый чай, кстати. Ким слышит о чём говорит Чонгук, но отвечает ему только:              — Нам надо расстаться, — по-прежнему с совершенно отрешенным выражением лица.               Это и есть то решение, к которому он пришел сегодня. Тэхён лишь надеется, что у него не будут спрашивать причины — подобное не приведёт ни к чему хорошему. А этого и не происходит, Чонгук не спрашивает, а замирает с тарелкой еды в руках.              У него возникает чувство, будто его ударили тяжёлой кувалдой прямо по голове и одновременно наступили на грудную клетку, ломая рёбра в крошки. Больно. Возможно его действиями сейчас управляет шок: он ставит пережаренный омлет перед Кимом, садясь на стул на против; ждёт пока он доест и в тишине моет посуду; не задаёт ни одного вопроса — не спрашивает «почему?», ведь буквально вчера у них всё было отлично.               Узнать он хочет, но не получается: его голосовые связки, будто атрофировались, и он может только открывать рот словно рыба. Или как та русалочка из сказки Андерсона, у которой отобрали голос взамен на ноги. Грустная история, непонятно почему ее читают детям.               Он решает, что спросит позже, когда придёт в норму. Не только Чонгук, но и Тэхён — им обоим нужно время. Вся выдержка и нервы Чона обычно тратились на работе: выслушивать людей, их проблемы и эмоции, на самом деле, очень сложно. В итоге на личную жизнь оставались лишь крупицы. Не удивительно, что сегодня он не справился, день был сложным с самого начала. А последние слова парня его просто добили.              Чонгук по привычке целует Кима в лоб, даже не замечая своих действий, забирает ключи с полочки в коридоре и тихо уходит, прикрыв входную дверь.              Тэхён остается сидеть на стуле, пока по его щекам стекают безмолвные слёзы.              

24 декабря. 11:10

             — Ты хочешь сказать, что так и не поговорил с ним? — Намджун выглядит недовольно.              — Нет.              Чонгук снова на кухне Кима, снова вдыхает аромат кофе. И снова у него всё не очень хорошо. Отвратительно, если точнее.              — Ну и почему? — Джун чуть ли не закатывает глаза, — знаешь, тебе свойственно оттягивать всё до последнего. Ты словно маленький ребенок, который закрывает глаза, представляя, что его из-за этого никто не найдет и не подумает, что мамину любимую кружку разбил именно он, — Ким потирает лицо, — ты игнорируешь сложности.               Намджун замечает, что эта черта у Чонгука с Тэхёном одинаковая. Он не удивится, если причиной расставания, стало то самое избегание. Осталось понять, чего именно боится Ким, но это не его дело — он не будет лезть, если не попросят.              — Да, игнорирую, — Чон и сам понимает.              — Повторюсь, почему? — интонация Намджуна становится более давящей.              — Потому что боюсь не справиться с правдой, которую услышу, — Чонгук объясняет, как будто это что-то очевидное.               Вслушивается в шум на фоне: в соседней комнате Юнги, он активно комментирует свои действия в игре, а звуки от нажима на кнопки джойстика, слышно даже здесь.              — И как помогает? — Ким криво усмехается, потому что его рот забит печеньем. Такой ответ от Чонгука он и ожидал услышать.              — Нет, не помогает, — Чон продолжает себя накручивать всё больше и больше, а ожидание неизбежного давит всё сильнее. Он обманывает сам себя. Как обычно, в прочем.              — И есть ли смысл оставлять на потом, если тебе всё равно придётся с этим столкнуться?              — Нет, — он каждый раз пытается убедить себя в этом.              — Вот и чудно, действуй, друг мой, — Ким наигранно весело хлопает руками и тянется за следующей печенькой.              — Кхм, извините, что прерываю ваш душевный разговор, — Юнги незаметно зашел на кухню. — Чонгук, ты бы сходил к нему, — заметно, что Мин беспокоится. — Он снова не появляется на учёбе и мне не рассказывает в чём дело. Я даже только сейчас узнал, что вы расстались, — хитро, еле заметно улыбается, — извиняйте, подслушал.              Видимо и правда стоит перестать оттягивать. Но Чонгуку слишком страшно — боится, что потеряет его окончательно.                     

25 декабря. 17:57

                    Чон стоит перед дверью в квартиру Тэхёна, подносит руку к звонку, не решаясь нажать. Вместо этого он продолжает смотреть на чуть обшарпанные стены подъезда, размышляя о том, что ему ответит Ким. Может, Чонгук ему банально надоел, и Тэхён понял, что совершил ошибку? Возможно, это было бы лучшим вариантом из возможных — самым безопасным.               Он вспоминает день, когда пришёл сюда в первый раз — тоже нервничал, но то было приятное волнение. Сейчас же, Чон в полном ужасе.              В самом начале своих новых взаимоотношений они были жутко неловкими. Чонгук, всё же, не сразу дал себе полную свободу действий. Отношения с бывшими клиентами вне кабинета обычно допускаются уже через полгода, иногда три или пять лет. А у них всё с самого начала пошло не по правилам. Стоило ли переживать? На самом деле, да.              Чонгук помнит то утро и Тэхёна. Он только открыл глаза, сразу увидев кучерявую макушку, что кивала в такт музыке в наушниках. Маленький хвостик на затылке Кима забавно трясся при каждом движении. Он всегда забирал волосы, когда приходил домой — отросшая чёлка мешала и лезла в глаза.              — О, ты проснулся. Отлично, я как раз не мог без тебя выбрать: оладьи с клубничным или черничным джемом?              Тэхён сразу же утащил его на кухню, не дав окончательно прийти в себя после сна и умыться. У него были планы поважнее.              — Как думаешь, время возможно остановить?               Ким тогда сидел на стуле, забравшись на него с ногами — очередная дурацкая привычка. Но Чонгук любил каждую из них. Тэхён положил подбородок на согнутое колено, подтянутое к себе и ел оладьи, откусывая их с вилки.              Приятное, ленивое воскресенье.              Чонгук не знает возможно ли останавливать время, но почти уверен, что хотел сделать это в тот день.              Да и сейчас не против.              Прямо в тот момент, когда дверь перед его лицом распахивается, а из квартиры выходит Тэхён. На нём надета куртка и ботинки, кажется, он куда-то собрался.              Чон прокашливается.              — Мы можем поговорить?              Ким выглядит не менее растерянным, чем сам Чонгук. Возможно именно поэтому он пропускает его в квартиру, отходя в сторону. Чон уверен — Тэхён собирался избегать его до последнего.              Чонгук сам проходит в комнату, пока Ким плетётся за ним следом. Останавливается перед диваном, не сразу решаясь сесть. Оборачивается на Тэхёна, рассматривая его. Ким бегает взглядом по квартире — старается не смотреть на Чонгука.              — Почему? — немногословно, но он уверен, что Тэхён поймет и без объяснений.              — Это был ты, — у Кима стеклянный взгляд. Он смотрит вперёд ни на чём не фокусируясь. Вместо эмоций — полное отрешение. Словно парень и вовсе перестал существовать, а его тело это просто ничтожные остатки. Лишь оболочка.       — Ты о чём? — Чонгук совершенно не понимает.       — Это всегда был ты. Нам нельзя быть вместе. Иначе мы просто уничтожим друг друга.       — Почему? — повторяется. Голос Чонгука надламливается, — Тэ, просто объясни мне и мы сможем всё решить, слышишь? — он делает пару шагов вперёд, поднимает руку в попытке прикоснуться к щеке Тэхёна. Чонгук так скучал.       Рука Чона застывает в воздухе, когда Тэхён в страхе резко отшатывается назад. Его холодная оболочка лопается. Парень переходит на крик.       — Не трогай меня! — ноги подкашиваются, Тэхён оседает на пол, заходясь в рыданиях. — Я видел тебя! Я видел твой изуродованный труп. Всё было в крови. И это сделал, — он прерывается, не в силах сделать следующий вдох. Произносит с нажимом, еле проговаривая: ему кажется, что его вырвет прямо в этот момент от развернувшейся перед ним картины из воспоминаний. — Я. Я убил тебя... Понимаешь? Своими руками! Мне хочется отрезать их чтобы больше не иметь возможности прикоснуться к тебе.       Чонгук застыл. Он не мог пошевелиться. Стук собственного сердца заглушал крики Тэхёна. Он так боялся, что всё закончится именно этим. Боялся в момент осознать, что всё дойдёт до той точки, когда он окажется совершенно бессильным, не имея возможности помочь. Он готов на что угодно, главное — отмотать время на пару недель назад, поставить жизнь на паузу. Наслаждаться квадратной улыбкой вечно, даже если придётся провести эту вечность бездвижно смотря на одного единственного человека. Застрять в моменте.       — Т-тэ, — Чонгук пытается вернуть себе возможность говорить. Челюсть словно онемела. — Мы сможем помочь тебе. Найдём хорошего врача. Да, врача. Он поможет, — невнятно лепечет, делая первый шаг вперёд на каменных ногах. Не догадывается, что делает только хуже.       Если бы он знал, что произойдёт дальше, то пришёл бы намного раньше. Или бы убежал от Ким Тэхёна в первый же день, только завидев его в дверном проёме своего кабинета. Но разве это возможно? Убежать? Нет. Только если привязать к себе железными цепями и никуда не отпускать. Поглотить, полностью слившись. Стать единым целым — тогда точно не убежит.       Тэхён вскакивает на ноги. Он по-настоящему зол. Разве Ким многого просит? Всего-лишь услышать.       — Какой, нахрен, врач? Почему вы все считаете меня больным?! Это вы ничего не видите, это вы больны! — голос Тэхёна охрип. — Почему ты мне не веришь? Даже ты мне не ве-       Тэхён не договаривает. Перед глазами начинает плыть. Кажется, это очередная вспышка. Но он не осознаёт этого. Картинка перед глазами искажается. Он снова видит кровь, много крови. Ей залит весь пол — она противно хлюпает, когда Ким пытается сделать шаг. Он нервно оглядывается по сторонам. Пытается найти его. Но в квартире пусто, лишь сам парень и литры крови. Тэхён бежит к выходу. Он должен найти его. Убедиться, что Чонгук в порядке.       Ким останавливается на крыльце подъезда. На улице очень холодно, но это не важно — он нашёл его. Чонгук стоит на противоположной стороне улицы. И улыбается так нежно и мягко, так привычно, что в груди всё сжимается. Но улыбается он не Тэхену. Точнее, другому Ким Тэхену, который стоит рядом с Чонгуком, зажав нож в руке.       Тело настоящего Тэхёна цепенеет. Он хочет закричать но не может. "Нет!" — остаётся застрявшим голубоко внутри. Ким срывается с места, когда видит, как нож раз за разом впивается в тело любимого человека. Почему Чонгук продолжает улыбаться? "Убегай, чёрт возьми, не стой!"       Тэхён не успевает добежать. На середине дороги он слышит скрип шин и разбившегося стекла. Ему опять холодно, но, кажется, погода тут ни при чём. Ким слышит как его зовут по имени.       — Тэхён!       — Не оставляй меня! — слышит, как кто-то кричит.       Ему сложно дышать. Лёгкие разрывает от невыносимой боли. Он чувствует, как чужие руки цепляются за ворот его рубашки — притягивают к себе. Ощущает тёплые ладони на своих щеках.       — Слышишь? Не оставляй, — шепот со вкусом поцелуя, солёного от слёз, — только не снова.       Тэхён лежит на холодном асфальте. В его ушах звенит. Он пытается пошевелиться, но не чувствует своего тела. Единственное, что он может — это нащупать кончиками пальцев острые осколки стекла. Тэхен закрывает глаза и перестаёт видеть ослепляющие сине-красные огни, силуэты чужих ног, спешащих к нему, и кровь.       Много крови. Кажется, в этот раз его.       Из лёгких выходит последний глоток воздуха.