Пора переписать сюжет под дочь Тёмного

      Всё шло как по маслу. Бэя вернулась к друзьям, брату, ей было, где жить, пока она не найдёт работу и не подкопит средств. С документами уже разобрались не без помощи Теренса, за что Фай была ему очень благодарна. С Нилом она более менее наладила отношения, они даже собирались снять квартиру побольше и жить в ней вместе, прямо как самая настоящая семья. Кроме того, к счастью (или к сожалению), Нил не открывал дневник, который она оставила ему. Он до последнего надеялся, что она вернётся. Значит, в ближайшее время, т.е. когда он очнётся от шока, Кэссиди не засыплет её вопросами по поводу такой осведомлённости. Не то чтобы Бэйлфаер собиралась что-то утаивать от брата, просто она сама не хотела в настоящее время думать о магии, Сторибруке и т.п. У неё сейчас одна забота — выбрать, наконец, подарок для Эммы. У будущей Спасительницы сегодня день рождения, и по возвращению из колледжа вся их семья должна была собраться в доме Поллен-Свон, чтобы поздравить уже совершеннолетнюю девушку. В общем, ближайшие лет десять ни о каких Волшебных мирах, Проклятиях и Злых королевах Бэйлфаер даже слышать не хотела. К чёрту это всё! Может она хоть немного пожить нормально? Видимо, нет… Но об этом позже. — Нил, а что ты ей купил? — не выдержав часового и безрезультатного хождения по торговому центру, раздражённо спросила Фай. — Книгу. Она попросила подарить ей какой-то детективный роман. Честно, названия не вспомню, — почесал затылок юноша. Он, кстати, тоже устал, но не так сильно, как это происходило раньше. Отучившись в мединституте, Кэссиди стал намного выносливее и, более того, он окреп и возмужал, и даже со своим дефектом выглядел довольно симпатичным парнем с карими глазами и каштановыми чуть вьющимися волосами до плеч. — Угу, спасибо, — она задумалась на несколько минут и убежала в один из магазинов, которые они уже обходили. Примерно через четыре часа Бэй сидела дома и доделывала обложку изначально простого кожаного дневника, который мастерски обшила и украсила в стиле Стервеллы де Вилль. Девочка с хитрецой — оценит. И вот, наступил долгожданный вечер. Всё в доме было убрано и украшено, блюда стояли на столе, подарки — на тумбе, все ждали Теренса с Эммой. Не успела Свон ступить на порог, как в неё полетели конфетти и поздравления. Девушка была уставшей после учёбы, но невероятно счастливой. Вручив ей подарки, взрослые пригласили её к столу. После сытного ужина Динь и Теренс внесли в зал торт: Эмма загадала желание и задула свечи, но не успела попробовать и кусочка своего любимого красного бархата, как в дверь постучались. Настойчиво так, будто бы и руками, и ногами, и головой. — Я открою, — коротко бросила Бэя, не желая, чтобы именинница и её родители отвлекались от празднования. Посмотрев в глазок, Бэйлфаер увидела юношу лет пятнадцати с гордо приподнятым подбородком, но явного нервничающего, что было заметно по искусанным губам и его постоянным оглядыванием за спину. Словно за ним кто-то гнался, или, по крайней мере, ему так казалось. Но, в целом, мальчик был опрятным, одет с иголочки и не выглядел малолетним бандитом: в общем, создавал весьма приятное впечатление. Приоткрыв дверь и оставив её на цепочке, Фай более строго, чем хотела, спросила: — Кто таков? — Здравствуйте, меня зовут Генри Ми… — не успел черноволосый завершить своё представление, как дверь перед ним захлопнулась. Бэйлфаер прислонилась к ней спиной и тяжело задышала, прикрыв глаза. — Всё нормально, Бэй? Кто там пришёл? — крикнула из зала Динь. — Никто! Я сейчас вернусь! — громко ответила Фай и вышла к незваному гостю, после чего закрыла квартиру и кивнула ему вглубь подъезда. Юноша был не столько удивлён её внешностью, сколько тем, что кто-то решил с ним побеседовать (хотя женщина, что открыла ему, ещё не слышала причины его визита). Но держался парнишка неплохо. — Как ты, говоришь, тебя зовут? — Генри Миллс, — повторил брюнет и подтянул лямки рюкзака, в котором лежала заветная книга. — Та-ак, — лоб Бэйлфаер покрылся холодной испариной, а пальцы на ногах ощутимо сжались. В сериале Генри Миллс был сыном Эммы и Нилфаера. Но в этой реальности такого просто быть не могло! Кто это тогда? Простой сирота из этого мира, которого усыновила Злая королева. — Что ты здесь делаешь, Генри Миллс? Где твои родители? Семья? — взяв себя в руки, она изогнула бровь и постаралась звучать увереннее. — Вот поэтому я и здесь. По поводу семьи, — решил сразу перейти к делу подросток. Он волновался не меньше Бэи, что, вероятно, и стало их точкой соприкосновения, которая помогла продолжать разговор. — Много лет назад мой отец повторно женился, после чего родился я. Но от первой жены уже был ребёнок — моя сестра, однако она давно перестала общаться с семьёй. О её смерти я узнал совсем недавно, как и о том, что у неё есть дочь, — Генри замолчал, наблюдая за реакцией собеседницы. И Бэйлфаер могла поклясться, что все её эмоции и догадки были написаны на её лице, и этот явно не глупый мальчик понял, что она знает намного больше, чем он ожидал. — И как же зовут эту дочь? — Эмма. Ваша семья воспитывает её с трёх лет, — он снова умолк и выжидающе посмотрел на Фай. — Хорошо. Очень хорошо, — непонятно для чего задумчиво пробормотала Бэйлфаер. — Только ответь, пожалуйста, на парочку вопросов: откуда такая осведомлённость и почему ты один? — Я один, потому что отец умер, а моя мать никогда не ладила со своей падчерицей, т.е. матерью Эммы. А мне всегда хотелось узнать, куда же делась моя сестра и есть ли у меня племянники, — Миллс натянул на своё лицо красивую, но лживую улыбку. «Ясно, почему он не ответил на первый вопрос. Биологические родители Эммы нигде не указаны, да и свидетельство о рождения датируется днём, когда её нашли. Значит, этот Генри мог узнать о неё только благодаря Книге Сказок или личному знакомству с Белоснежкой. Но каковая вероятность того, что у Снежки есть брат или нет, лучше спросить: какова вероятность того, что у короля Леопольда и Реджины есть общий ребёнок? Или он сын Евы, просто Реджина прониклась к нему чувствами?» — Тётя Донни, ты чего тут так долго? — из квартиры выглянула светлая макушка Эммы. Заметив незнакомого юношу, девушка подошла к беседующим. — Здравствуй, ты кто? — весьма доброжелательно спросила Свон. Миллс поджал губы и напряжённо уставился на именинницу. Юноша не выглядел злым, скорее, уставшим и не способным поверить в то, что он смог исполнить давнюю задумку. — Это Генри Миллс, Эмма. И, как бы мне не хотелось отвлекать тебя от празднования, но оставить его здесь мы не можем, — не успел Генри очухаться, как его впихнули внутрь дома Поллен-Свонов и представили всем присутствующим. — А теперь, Генри, — Бэя сделал особый акцент на его имени. — Расскажи-ка нам всё то, что ты поведал мне в коридоре… Миллс почти с точностью передал свои слова, а Эмма подтвердила, что тот не врёт. Но, похоже, её любопытной голове было мало полученной информации, и она задала тот вопрос, который позже хотела задать Бэйлфаер, чем приятно удивила тётю: — Мы верим тебе, дорогой дядюшка, — еле удержавшись от хихикания, довольная сморщенным от такого обращения лицом Генри, Свон продолжила: — Но повтори-ка нам вот что: зачем ты приехал ко мне сегодня? — Как только нашёл, я сразу же рванул к тебе… — вокруг да около, никакой прямоты. — Повторяю свой вопрос: зачем? — настойчиво говорила Эмма. — Если не ответишь сейчас — мы распрощаемся, — решил подтолкнуть мальца Теренс, заняв типичную для копа небрежную позу, положив руку на ремень, где обычно покоился пистолет. Это был опасный манёвр. Пацан был стойким и воспитанным как будущий политик, но он всё ещё был сыном вспыльчивой Реджины и доверчивого Леопольда, что отразилось на нём не лучшим образом. — Это твой дар, да? Разоблачать ложь? — Миллс хищно усмехнулся и вальяжно откинулся на спинку стула. — Интересно, какие ещё подарки судьба уготовала тебе, Дитя-Истинной-Любви? — он обнажил белые зубы и издевательски изогнул бровь. От того приятного на вид юноши ничего не осталось, ему на смену пришёл пересмешник, меняющий маски ради выгоды. И было в этом поведении что-то знакомое Бэе, но свои догадки она не собиралась сразу обнажать. — Без игр, пожалуйста, — в тон ему ответила Фай, вспоминая лучшие выкрутасы отца, но делая всё на свой лад. — У нас нет времени выслушивать твой детский лепет. Лучше скажи: что вы с мамочкой не поделили, раз уж ты на поклон явился к нам, а не к ней? — склонившись над ним, прошипела Бэя, к своему удовольствию замечая, как затряслись коленки Генри. Но он тоже был «не пальцем деланный», поэтому, не дрогнув, сказал: — Она убила дорогого мне человека и обрекла на муки… моего близкого друга, — процедил сквозь зубы Миллс. В его глазах пылала настоящая ненависть, ему было тяжело даже говорить о своей матери, настолько ситуация была… запущенной. Бэйлфаер тяжко вздохнула и печально покачала головой: она как никто понимала, насколько разрушающей может быть злость, обида на родителей. — Что ж, твою позицию мы поняли. Однако, — Фай решила больше не мучить Генри, он всё ещё был ребёнком, они итак его достаточно попугали. И, судья по переглядываниям и перешёптываниям остальных, все были солидарны с ней. — На ночь глядя мы никуда не поедем. Соберёмся и утром поедем. Завтра ответишь шерифу, что потерялся в новом месте и всю ночь плутал по улицам, а нашёл нас ближе к обеду следующего дня. Надеюсь, вселенскую усталость изобразить сумеешь? — дождавшись уверенного кивка, Бэй продолжила с ухмылкой: — В конце концов, зачем лишать себя удовольствия? Пусть королева помучается, — это была провокация. И, несмотря на то, что уже через секунду Генри мстительно осклабился, его губы и веки дрогнули, а пальцы начали беспорядочно теребить толстовку. Этого мальчика ещё можно спасти. Он не станет монстром, как его мамаша и, тем более, бабуля. — Эл, ему есть, где постелить? — обратилась уже к Динь Фай. Фейка согласно кивнула и указала на диван, после чего они с Теренсом пошли за запасным постельным бельём. Генри отпросился в ванную, а Нил пошёл показать её местоположение. К Бэйлфаер подошли Хори и Джас, стыдливо косясь на входную дверь. — Вы завтра уезжаете по работе и поэтому не сможете с нами поехать, — она сразу же поняла, в чём дело. — Да, но мы постараемся вернуться пораньше… — тоскливо изрёк Хорас. — Не стоит. Тем более, вы из другого мира. Не известно ещё как проклятие отреагирует на вас, — они и правда были не из Зачарованного мира и не из этого. Бэйлфаер подозревала, что их родной мир она как раз недавно покинула… — Да и, чем меньше народу, тем меньше паники разведёт королева. Она не Пэн: нужно действовать тоньше и аккуратнее. Особенно когда есть шанс спасти максимальное количество жизней, если вы понимаете, о чём я, — братья согласно закивали. — Ну, ты это, — Джаспер неловко почесал затылок. — Звони, если что-то прям серьёзное. Мы всегда поможем, — Фай благодарно улыбнулась и пожелала удачи в пути. После их ухода она подошла к Эмме и позвала её к себе в комнату. Свон, в свою очередь, чуть ли не засветилась от счастья. Ей не терпелось погрузиться во все эти сказочные приключения. М-да, Нетландия её ничему не научила. Хотя, может, и стоит жить так же, как она, т.е. относиться ко всему с позитивом? Кто знает, кто знает… — Скажу сразу: не беспокойся, мы всё устроим. Считай, что королева уже побеждена, — только закрылась дверь, начала Бэя, но, увидев светящиеся глаза девушки, впала в лёгкий ступор: — Вижу, ты и не боишься, — Эмма отрицательно покачала головой. — Эх… ладно. Так даже проще. Тогда вернёмся к проклятию. Ты в курсе, что мы ожидали снятия проклятия, когда тебе исполнится двадцать восемь? — Свон кивнула. — Признаться, я не знаю, как так вышло, но тут уже ничего не поделаешь. Тем более, опыт с тёмными тварями у тебя уже есть… Кстати, об одной из них я бы и хотела с тобой поговорить… — Бэя замялась и закусила губу. Она собиралась сейчас поведать, по сути, ещё девчонке то, что не доверила даже собственному брату, которому, на минуточку, тоже было не меньше трёхсот лет! — Помнишь мужчину, что ты видела в моих воспоминаниях? — Это был твой отец, да? — Эмма немного занервничала от обеспокоенности в голосе тёти и заёрзала на стуле. Фай сглотнула. Всё. Обратно дороги нет. — Да. И скоро ты с ним встретишься. Мы все с ним встретимся, — глубоко вздохнув, Бэйлфаер продолжила: — Дело в том, что мы последний раз виделись с ним, когда мне было всего четырнадцать. И… он не должен узнать меня, понимаешь? Не выдавай меня, хорошо? И маме с папой… и Игорю, в общем, никому не говори, обещаешь? — Обещаю, — спустя несколько долгих секунд твёрдо ответила Свон. И Бэе очень хотелось ей верить. — Спасибо, — сердечно поблагодарила Фай.

***

Почти все в доме легли спать. Не спалось, почему-то, только Бэйлфаер и ещё двум молодым людям, беседующим в гостиной. Осторожно подкравшись, Фай выглянула из-за угла и прислушалась. Разговор шёл ни о чём важном: о родственных связях, об обстановке в Сторибруке. Короче говоря, Генри и Эмма нашли общий язык. К слову, юноша наедине с племянницей выглядел намного спокойнее и раскованнее, чем с остальными. — … м-да. В такая у нас ситуация. Кстати, прошёл ровно час с того момента, как ты родилась, — неожиданно изрёк Генри и потянулся за рюкзаком. Он выудил из него Книгу Сказок и торжественно вручил собеседнице со словами: «С днём рождения, Эмма!»