Make me smile,dear brother

Вечер. Свечи медленно тают под звуки дождя за окном. В камине потрескивают дрова, наполняя комнату теплом своего жара. Умиротворение. На столе стоит кувшин с клубничным вином, рядом — порезанное яблоко. В дуэте вино и яблоко создают ни с чем не сравнимый аромат. Аромат детства Селима. Нет, это не значит, что он пил в детстве, просто будучи в Конье, Селим очень любил осенью прогуливаться около части кухни, где бодяжили вино. Останавливаясь у криницы, он мимоходом улавливал ароматы клубники, винограда и сушёных яблок, так же наслаждаясь этим моментом. Сегодня был тяжёлый день. Ссоры с братом, поучения отца и матери… От всего этого может даже голова закружиться. Слава Богу, что у Селима есть свой способ уйти от суровой реальности, позабыв о тяжкой рутине. Рыжеволосый парень садится рядом со столиком, который как никогда уютно размещён напротив камина. Селим проводит рукой по кувшину. Сегодняшний вечер немного отличается от остальных — запивать стресс хочется, но не сильно; ложиться рано спать тоже не тянет. Но несмотря на это рыжик доводит ладонь до ручки посуды и обхватывает её. Несколько мгновений — и вино уже в стакане. У Селима есть привычка недоливать полный стакан. Он наливает чуть меньше половины, чтобы распробовать и побудить в себе желание налить ещё. Рыжий продолжает пить глоток за глотком, как тут же его прерывает его старший брат Мустафа. Селим, будучи слегка пьяным, приподнимается. — Брат… Добрый вечер. — Добрый, Селим. Я не помешал тебе? — Да что вы, шехзаде… Я всегда рад видеть вас у себя, — Селим слегка покачивается, стараясь скрыть заметные признаки пьянки. — Ты снова пьёшь…- голос старшего прозвучал тихо, но достаточно глубоко и задумчиво, будто прозвучать и не это должно было, — я думал, ты держишься. — Я стараюсь не пить много. Сегодня я выпил только потому что сегодня выдался трудный день и не более того. — Что ж… Ты не возражаешь, если я присоединюсь к тебе? — слова Мустафы сразили Селима, заставляя его в недоумении поднять удивлённый взор. — К-конечно, милости прошу… Спустя несколько минут оба были пьяны, хотя Мустафа был намного трезвее брата. Они ещё долго говорили о чём-то, пока не настал момент признания Селима. — Брат… — Селим явно что-то недоговаривал, это особо слышалось по его паузе, которая затянулась на добрых пять секунд. — Да, Селим? Я слушаю. — Прости меня… Я не могу больше терпеть и хранить это в себе…- рыжик вцепился в объятия брата, сдержанно пуская нежеланные, но так необходимые в этот момент, слёзы. — Да что же за беда у тебя? — терпеливо настаивал старший. — Я… Меня не манит женское тело! — вырвалось у Селима достаточно громко. Слава Всевышнему, он упёрся в грудь Мустафы и это не услышала стража. — О, Аллах, это серьёзно…- Мустафа выдохнул, ожидая услышать что-то поужаснее, — Ладно, погоди…- Мужчина встал и подошёл к двери, отослав стражу. — Зачем ты это сделал? — вытирая слёзы, поинтересовался *охмельнённый Селим. — Мы не сможем разобрать твою проблему подробнее, когда за дверью лишние пары ушей, — Мустафа сел рядом с Селимом. — Что же мне теперь делать? Я так жалею об этом… Не могу поверить в это… Неужели я проклят? — Нет, ты не проклят. Это просто надо пережить вот и всё. Я помогу тебе с этим. — Поможешь, но как? Мне ужасно стыдно, Мустафа… А если, не приведи Аллах, Повелитель узнает? — Рыжика прервали. И прервал его никто иной, как Мустафа, вцепившись несчастному в розовые губы. После того, как Селим немного освоился, старший прошёлся языком по его губам, слизывая прижившийся аромат клубники. Дальше — перерыв. Небольшая отдышка и кареглазый уже подобрался к уху братика. — Повелитель не узнает, если мы оставим сегодняшнее нашим маленьким секретом… — Старший поцеловал младшего в ухо, а затем постепенно спустился к шее, опаляя кожу рыжеволосого горячим дыханием. Селим уже не стесняется близости. Он проводит рукой по затылку брата, второй судорожно расстёгивая пуговицы на кафтане неожиданного любовника. Через пару секунд Мустафа остаётся в одной рубашке. Повалив Селима на подушки на полу, старший нависает сверху и избавляет брата от одежды. Селим в это время стягивает с кровати одеяло, которое Мустафа расстилает поверх их обнажённых тел. Рыжий тянется за новым поцелуем и получает его, заставляя руки бродить по могучей спине брата. Черноволосый же ложиться между ног младшего, раздвигая их, а затем заставляя скрещивать на пояснице. Пока что он готовит рыжеволосого к предстоящей ночи, нагоняя медленный ритм бёдрами, между тем пропуская член между полушарий любовника. Ещё пару минут и поцелуй разрывается, а Мустафа медленно опускаясь, жадно целует шею, грудь и живот брата. Вот кареглазый и между ног брата. Он ухмыляется, а затем опускается ниже и касается горячим языком колечка мышц, заставляя рыжика вздрагивать при каждом углублении. Спустя несколько минут вход пускаются и пальцы. Сначала один, потом два, а затем и все три. Селиму от этого ничего не остаётся, как неразмеренно дышать, а иногда и вовсе срывать стоны. Но Мустафа оказался более опытен в этом плане, поэтому, замечая, как брат срывается и стонет, он, не отрывая руки, поднимается к лицу Селима и вновь впивается в его клубничные губки, заставляя одурманенного приглушать стоны. Так они провели минут двадцать — тридцать, а затем Мустафа начал потихоньку вводить член. — Немного больно… — Потерпи, сейчас будет хорошо…- Мустафа невольно зажимает горло младшему, заставляя того кайфовать от ощущения грубости и силы в одном прикосновении. Вот он уже и вошёл на приличную глубину. Теперь он мог начать наращивать темп, постепенно углубляясь. Местами, когда младшем не хватало воздуха, старший ослаблял хватку и давал тому дышать нормально, но тот, когда ему становилось легче, не упускал возможности издать томный, так возбуждающий Мустафу, стон. — А…Аааа. Муста… Мустафа… Прошу, быстрее… Аааа.Быстрее — умолял Селим, находясь под давлением сильного мускулистого тела. У старшего не было сил держаться и тот также стал стонать, хоть и более сдержанно. — Прости, но я больше не могу…- это последнее, что сказал Мустафа, прежде чем кончить прямо в рыжика, издавая более мощные толчки. Селим кончил позже, когда Мустафа, вытащив член, сунул его в рот младшему.