константа

сяо – его собственная константа. сколько бы квартир не сменил венти, сколько раз бы не срывался в пригород, сколько он не менял сортов "любимого" вина – сяо всегда находился в небольшой кухоньке, что была заставлена какими-то непонятными цветочными сервизами, единственной чашкой сяо, что не вписывается никуда, вазами, цветами... сомнений не возникало, что это дело рук чжуна ли. у сяо же был один единственный цветок, подаренный ему вышеупомянутым мужчиной на новоселье (можно ли считать переезд сяо к чжун ли новосельем? он не уверен. но их скромная компания считала). сяо, казалось, слишком увлёкся этим бедным цветком – как-то раз, оставшись на импровизированную ночёвку (напившись и забыв новый адрес) (снова), венти на утро своими глазами видел, как сяо сидит и протирает каждый листочек цветка, с такой аккуратностью прикасаясь к фотосинтезирующему другу, с какой венти к своим инструментам не относился, а с ними он ой как аккуратен был. с каждым. венти думает, что это то, чего сяо хотел бы по отношению к себе. бережного отношения. возможно, его ещё слегка пьяный мозг себе что-то придумал, но венти видел грусть, промелькнувшую в светлых глазах. сяо боялся сломать цветок, как сломали когда-то его. если бы так сильно не болела голова, то венти бы грустно рассмеялся – что за трагикомедия с проецированием собственных чувств на цветок, а, сяо? но венти тогда задумался. его константа, готовая протянуть руку помощи каждый раз, как у венти были неприятности/проблемы/пиздец-что-мне-делать-сяо-помоги, сама нуждалась в поддержке. нет, он знал. возможно, не всё, но знал. так он думал. потому что знать прошлое сяо не значило иметь представление о том, что он чувствует. венти ценил свободу больше всего на свете и этим оправдывал свои внезапные порывы. раз пять он гулко плюхался на табуретку, бросал на стол папку документов и вот они вместе сяо сидят и выбирают на какую же специальность перевестись – флейта или виолончель? чжун ли недовольно цокает языком и бросает через плечо, мол, ты же половину второго курса на скрипке (это был альт) проучился и перевёлся на пианино (вообще-то фортепиано), а виолончель – как большая скрипка, и какой смысл? венти лишь глаза закатывает – вот кого, а этого старого (его одногодку) зануду он не спрашивал, после бурно продолжая рассказывать сяо плюсы и минусы каждой. сяо внимательно слушает, задаёт вопросы и уточняет, а венти сам приходит к выводу, что всё же хочет попробовать флейту. пятое заявление о переводе за эти три года. за спиной – гитара, барабаны, альт, фортепиано и в скором времени валторна. за три года – четыре города на разном расстоянии от столицы и семь районов, по две-три квартиры в каждом. в прошлом красное полусладкое, зелёное с низким градусом, белое сухое, розовое, мягко оседающей в ротовой полости, и десятки различных сортов. много изменений, кроме, пожалуй, маленькой кухни и сяо рядышком, с вечно сосредоточенным взглядом и искренним желанием помочь другу с новыми проблемами. венти не хочет портить их дружбу. ближе, чем с близнецами, искренне, чем с чжуном ли, не такая шумная, как с ху тао, менее официальная, нежели с бай чжу и, конечно, более приземлённая, чем с гань юй. проще сказать – своя. и она нравится венти, и с ней он не хочет расставаться, поэтому приходится выдумывать новые и новые причины раз в месяц постучать в ореховую дверь. так бы дальше и продолжалось, пока чжун ли не ловит его за плечо и совершенно серьёзно не спрашивает, знает ли венти, что может приходить к сяо просто так. венти отшучивается, но теперь среди чайных сервизов теплятся два урода – белая чашка сяо и такая же, но бирюзовая венти. сяо купил, потому что венти теперь у них каждую неделю. они просто болтают, соприкасаются плечами и венти слишком много машет руками, едва не скинув вазон с каким-то красным цветочком. это не вазон сяо, за него не будет стыдно, но получить по голове от чжун ли его не привлекало. константа перестаёт быть столь устойчивой, когда замечает на себе слишком долгий взгляд и улыбается уголками губ, вновь отвернувшись к зашедшему на кухню зануде. сердце венти замирает на долю секунды и он чувствует панику весь оставшийся вечер, умело скрывая всё за болтовнёй. домой он заходит с бутылкой какого-то не шибко дорогого вина и выразительно сползает вниз по стене, оседая на пол. он никогда не думал, что скрывать симпатию будет так сложно. две недели подряд он не приходит и получает лаконичное "всё нормально?" от сяо. впервые они не общались так долго. венти готов поклясться – сяо переживает, что это из-за него. хочется его обнять и сказать, что вины его нет и не было никогда, только это труднее, чем кажется. венти приходит, и они снова говорят несколько часов напролёт (говорит, скорее, венти, но всё же) прежде чем в лицо старшему не прилетает "пошли в парк?". константа сбилась не на тысячные и не на сотые, уже десятые, вот так выбивая почву из-под ног своим предложением ближе к полуночи. в парк они всё же идут, заваливаются на какой-то зелёный луг и молча смотрят в небо. впервые венти молчит и тяжело вздыхает, поведением напоминая сяо. молчание прерывает он сам, выпаливая, что сяо ему нравится. венти сам не знает, кто его за язык дёрнул. они лежат в тишине минут десять и венти почти убеждает себя, что его просто проигнорировали пока сяо не нависает, мягко сминая его губы собственными. они не говорят об этом. касаний становится больше и иногда они целуются, никогда не обсуждая это. будто ничего такого в этом нет и так делают все. венти не уверен, что хочет спрашивать. напрямую он и не спрашивает, но позволяет себе звать сяо к себе, где они вместе сидят на балконе и сяо внимательно слушает всякую чепуху. венти позволяет себе лечь на колени сяо, лишний раз обнять и в шутку попросить о поцелуе. сяо никогда не отказывает. пару раз они заигрываются – поцелуи становятся слишком влажными, прикосновения слишком желанными, а отсутствие лишних людей в квартире окончательно толкает их на новый "этап". теперь венти каждую вторую пятницу наблюдает спящего влажного сяо. казалось бы, успех, вот только константа всё настолько пошатнула, что теперь венти не знает, что у них за за дружба такая и дружба ли это для сяо. что странно, так это то, что именно сяо заводит разговор о том, что всё это странно. слишком резко – венти только успевает вернуться из душа, и сразу же получает тихое и боязливое "почему мы это делаем?". венти хочется обнять его, но он лишь поджимает губы и отвечает предельно честно – потому что это приятно. сяо же говорит, что венти не понял вопроса. сяо пытается поговорить о чувствах. сяо _сомневается_ в нём и том, можно ли теперь доверять венти, ведь сейчас всё не так плохо. венти вздыхает и садится на край кровати. долго говорит. о чувствах, дружбе, симпатии, сексе, поцелуях, вине, универе, проблемах. обо всём, избегая лишь упоминания собственного признания. сяо не дурак. сяо спрашивает: "ты хотел, чтобы я ответил?". сяо смотрит своими светлыми глазами. сяо говорит: "я не могу ответить". сяо видит, как жизнерадостный венти тускнеет на глазах, понуро опуская голову. сяо спешит уточнить: "нет, подожди, я не то имел ввиду, нет, я просто... не знаю как это назвать". они никак это не называют. они нежно обнимают друг друга, венти всё чаще завтракает не один, а цветок медленно перекочёвывает к венти на балкон, пока ещё тепло. венти находит в стирке теперь не только свои вещи, а некоторые его вещи неожиданно оказываются на сяо. в квартире теперь можно найти не только ноты, но и аккуратные конспекты сяо. и самого сяо. и две уродливые кружки. и какую-то пшикалку для цветка (сяо фыркает, что это пульверизатор). и в принципе все вещи сяо. венти никогда не думал, что его константа будет меняться, тем более в такую сторону, но вглядываясь ночью в освещённый лунным светом силуэт у себя под боком, что так любит долгие и тёплые объятия, он думает, что это – самое его лучшее изменение в жизни. но переехать пора бы.