His Galaxy

***

A Little Death — The Neighbourhood

Складки падающей на пол шёлковой ткани, плавно перетекающие из одной в другую, как пенящиеся морские волны глубокого фиолетового. Родинки на коже — как песок в толще воды, сверкающий просыпанным золотом, звёздами, упавшими с неба на землю. Водоворот чужих глубоких глаз, бесконечных спиралей лиловых галактик. Касаться губ, мягких, как лепестки розы. Закрыть глаза и увидеть за веками звёздное небо над лесом. В поцелуе чувствовать вкус сладко-пьянящего вина, мягкость и восточную пряность инжира, вяжущую язык, замедляющую сознание. Тянуть на себя и тонуть в сиреневом хлопке постели, прижимая ближе, утягивая на дно вместе с собою. Первое касание — жар, словно у него жидкий огонь под кожей. Слышать его шепот около уха, такой же как шелест листьев фиалки, и чувствовать на шее касание его губ, будто бутона пиона. Влажного как в утренней росе, едва раскрывшегося. Вдохнуть запах соли и ночи, только его запах. Гладить его, необузданного и дикого как сама природа, играть с аметистовым прибоем, рискуя. Зарываться пальцами в тёмные волосы, сбежать искрой по его позвоночнику. Вгрызться в терпкий инжир губ зубами и почувствовать изгиб хрупкой талии кончиками пальцев, одним касанием прижать к себе, как к земле пантеру. Провести против шерсти к аккуратному ушку, чтобы услышать его первый стон, трепетный как шелест рощи. Уён ластится к рукам, как настоящая кошка, мурчит-вздыхает чуть начнёшь с ним играть всерьёз. Нежный, как орхидея, сладкий, тающий на губах как лавандовое мороженое. Его хотелось слушать бесконечно. Как он заливается щеглом днём, и как он шепчет, вздыхает подобно лесу, ночью, откликаясь на малейшее касание. Смотреть, как он превращается из большой, грозной пантеры в маленького, беспомощного котёнка в его руках. Становится хрупким, но таким отзывчивым только для Сана. Ему это всегда казалось чудом. Которое он пообещал любить всем сердцем всю жизнь. А любить Сан умеет. Кончиками пальцев по созвездиям звёзд-родинок спуститься в долину между гор-лопаток. Быть путешественником в его мире, тревожа кожу холодными руками, вызывая дрожь. Такой чувствительный, особенно здесь, на татуировке на рёбрах. Выводить буквы аккуратно, наблюдая, как зацветают прекрасные маки на любимых щеках, как скрываются под тёмными волосами лиловые галактики глаз. Слышать, как вздыхает лес от нежных рук ветра. Касаться губ, мягких роз, успокаивая и напоминая, что сегодня шуметь не нужно. И снова возвращаться к изучению целой вселенной, запечатанной в одном человеке. И тонуть. Тонуть в фиолетовом, доверительном и вечном.