Скройся под маской - увидишь других в истинном свете.

Олег хмуро пялился на себя в зеркало. Сейчас он был занят, пожалуй, самой ненавистной вещью — маскировкой. Да и была ли причина для всего этого маскарада, когда самым лучшим ее вариантом было полное ее отсутствие и неприметность. Волков легко становился тенью в своем обычном черном плаще. Спокойной, слишком хмурой для разговоров, неприметной тенью, сливаясь с толпой. Так зачем ему нужно было перевоплощаться в какого-то следователя, список примет которого раздобыл Игрок. Зачем маскироваться под это все? — Потому что следователь сам одевается, как один из них, — настаивал Игрок. — Оденешься в свой бушлат — распугаешь их к чертям! К тому же он давно пытался пробраться в их ряды, распутать дело изнутри, что они его за барыгу держат. Раз они перешли дорогу нашему заказчику, то с чего бы не помочь этому парню, сделать за него неприятную работу? Скажешь, не убедил? Да что ты мнешься? В целом вы похожи. Брови подрисуй, лицо осветли, да оденься братком, нос подклей, бороду отрасти. Лицо прикрой кепкой. Корсет сними — менты сутулятся. — Я не ношу кор… — Да кому ты рассказываешь? Гримироваться было отвратительно. Ужас наводила не сколько резинка на кончике носа, что сильно меняла его форму, сколько количество грима, которое пришлось потратить на то, чтобы замазать границы накладок. Когда дело дошло до бровей, в поле зрения Олега попала книжка о Поттере. Волков комично хохотнул, выуживая из коробки карандаш, и вскоре его брови черными молниями взвились на висках вверх ко лбу. Кепку и кожанку Олег выудил из пакета, переданного Игроком. Накладная борода нещадно чесалась. Все же, стоило отрастить свою, если бы не капризы второй половинки. Или половинки этой половинки. Три часа подготовки у зеркала — пора и делом заняться. Волков прибыл в клуб, в самый разгар вечеринки, проскользнув в дверь служебного входа, когда кто-то из персонала вышел покурить. Надвинув кепку на глаза, прошел в полутемный зал, уворачиваясь от скользящих лучей прожекторов, подошел к барной стойке, где уже толпилось немало народу, заказал выпивку и, набрав код в телефоне, оглянулся на охранника у входа в VIP-зону. Тот неприязненно скривился, схватившись за ухо с рацией. Волков отменил эффект, но повторил еще раз шесть, прежде чем в клубе показалась его цель. Выглядывая из-за плеча соседа, он проследил, как цель в сопровождении пары охранников пересекла весь зал и, миновав охранника, у которого вновь засвербил наушник, скрылась за дверью. Пританцовывая с бокалом виски под песню про него же, Волков протиснулся ближе к VIP-зоне. Он держался на расстоянии, специально усилил помехи, вынуждая охранника оглядеться и покинуть пост, дабы заменить рацию. Проигнорировав ограждение, Волков покинул общий зал. Следом за целью он направился в нужную комнату, когда перед ним возник стройный юноша в фиолетовом пиджаке и изящной огненно-рыжей укладкой с длинной челкой. В глазах, скрытых золотыми линзами поблескивало отражение яблочного мартини, бокал которого тот держал в руке. — Мент в VIP-зоне? — флиртующе улыбнулся Разумовский, стреляя глазами в «нового» знакомого и пряча за стильным шарфом утренний засос на сгибе шеи. — Как необычно. Кто-то из здешних уже знатно набедокурил или стриптиз заказали? — У стриптизеров форма другая. Волков пытался держать мимику максимально простецкой, но попытка изменить голос и вовсе вышла звучанием из хита 90-х. Сейчас бы посмеяться, но поведение Разумовского весьма разозлило. Зачем тот его отвлек? Посторонние разговоры были сейчас совсем ни к чему, но Серый умудрился шокировать еще больше, облизнув губы и протянув руку! — Я Сергей, — представился он, пожимая протянутую Олегом руку и чуть склоняясь, чтобы заглянуть под кепку. — А ты, должно быть, под прикрытием? Я жду самой увлекательной истории, так как мой дресс-контроль вы совершенно не прошли. Как вас зовут? — Игорь, — отозвался Олег, злясь и в то же время радуясь, что Игрок убедил поменять его все, вплоть до парфюма и линз. О если и дальше… Олег раздраженно отодвинул Разумовского от своей шеи. — Что увлекательного вы ждете от стриптизера? — Так все же форма не важна? — повеселел Сережа, пробежав кончиками пальцев по вороту дешевой кожанки. — А вы в моем вкусе, Игорь. — Бросьте. Тут темно и плохо видно, — протянул тем же голосом Бодрова Олег, нырнув под край пиджака, привычно сжимая ягодицу Сережи поверх штанов. Он ждет, что Разумовский отшатнется, но этот гад лишь довольно ерзает, после сбивчиво вдыхая. Разозлившись, Волков оттолкнул парня. Несильно, уповая, что алкоголь еще не подкосил природной грации этого чуда. Серый отшатнулся на пару шагов, и его хищная ухмылка заострилась сильнее. — А ты любишь поиграть, Игорь! — воскликнул он, плотоядно облизываясь. — Ты — не мой заказ. — А жаль. — Лучше радуйся, — довольно оскалился Волков. Надвинув кепку плотнее к лицу, Олег обогнул парня, направившись к нужной комнате. В голове царил ураган. Сереже было жаль, что не он заказ наемника? Пожалуй, Олегу тоже. То, как Сережа лип к нему, пропахшему дешманским одеколоном и налепившему себе лицо едва ли не плотной маской, выводило из себя. Ладно бы еще узнал, но нет! Просмаковал имя «Игорь», словно то стало очередным ключевым словом на пике их игрищ! Олег тяжело вздохнул, прогоняя из мыслей образ стоящего перед ним на коленях Разумовского. Он еще получит свое. Будет стоять на коленях, со связанными руками, лицом к зеркалу, пока Олег будет расхаживать у него за спиной с плеткой… Стэком… Ремнем? Чем угодно, но ничто из этого не заслонит красоты нагого юноши перед зеркалом. Сережа будет стоять долго, связанный, не в силах себя коснуться — это будет привилегией Олега, пока провинившийся будет льнуть всем телом за лаской, умоляя и шепча только его, Олега, имя. Примет каждый удар на свою бледную, почти фарфоровую, кожу. Прогнется в пояснице уже сам, так как любит даже в собственном наказании быть эстетичным. Будет открытым только для него. Волков рыкнул, пытаясь сосредоточиться на работе. Даже с разочарованием века в лице рыжего изменщика, путь к цели был раз в двадцать короче его приготовлений. Оружие с нужными отпечатками было аккуратно уложено в пакет с заказом, передан цели. Без всяких ожиданий, Волков размеренным быстрым шагом вышел обратно в коридор, пряча лицо под козырьком. Ткнул на экран часов, передавая Игроку сообщение, что можно поднимать шум. Все случилось так быстро, что он только и успел заметить знакомую руку, как его дернули за угол. — Что ж ты так со своими заказами быстро спешишь, Игорь? — томно пропел Разумовский, прижимаясь к нему всем телом. Олег отстранил его, но Разумовский внезапно начал раздеваться прямо на месте. Он так и ждал Олега, точнее Игоря, на том месте, где они и расстались. — Ты пьян! — Волков отшатнулся и попытался натянуть пиджак обратно на его владельца, а Разумовский тем временем уже расстегнул тому ширинку, спешно опустился на колени, припадая лицом к… Волков непроизвольно вскрикнул. Он даже возбудиться не успел, да и валить отсюда нужно было, когда эта рыжая бестия взялась отсасывать… кому? Зарычав, Олег дернул Сергея за плечи, поднимая на ноги, гневно зыркнул на изумленного, но все еще распаленного парня. Но чего он точно не ожидал, что Сережа подастся к его лицу, и внезапно ущипнет губами за нос! Силикон податливо смялся. Волков ахнул, и издал невнятный скулеж, когда Разумовский чуть оттянул добычу назад. Резко схватив его за челюсть, Олег впечатал опешившего парня в стену. — Игореш, у тебя борода отклеивается, — попытался сохранить усмешку Серый, но его слишком настойчиво тряхнули. — Да что происходит? — А не узнал? — уже привычным голосом уточнил Волков, сдвигая кепку назад. — Олег, — ахнул Разумовский, в ужасе глядя на него. — То-то я удивился, что меня повело от одного только взгляда на твою задницу и спину. — Не юли, — поморщился Волков. — Да твою ровную спину и без корсета ни с кем не спутать. — Да не ношу я корсет! — А твое задание, — дрожащим голосом продолжил Серый, когда его выпустили из захвата. — В том кабинете… тебе идти надо? — Хотелось бы, — кивнул Олег, чуть отступив, готовый сбежать, застегнул ширинку. — Подожди меня! — Разумовский забежал в комнату, возвращаясь оттуда с барсеткой и ноутбуком. Они быстро, но не мельтеша покинули клуб и даже успели добраться до внедорожника Олега, уехать едва ли не из-под носа нагрянувшего наряда. — Да здравствуй зомби-студенчество программиста, — заплетающимся языком пробормотал он, ерзая на сидении рядом с водителем и раскрывая ноут, наклонил голову вбок. — Олеж. — Откуда ты? — ахнул Волков, заглянув в экран ноута, где отображались минимум восемь камер и четыре ячейки с уже стертыми записями. Разумовский призывно тряхнул волосами, намекая на поцелуй в шею. — Серьезно? Ты мне почти с ментом изменил! — Олежа, — кокетливо заныл Сергей, монтируя запись. — Мне и так надо закольцевать съемку до нашего поцелуя, чтобы ты «не подходил» к двери. А некие любопытные товарищи не всматривались в качество нашего… жаркого видео. — Знаешь, кто ты? Ты вульгарный по… — Олег зашипел, не в силах оскорбить рыжее создание, что сейчас обернулось к нему и игриво хихикало. — Ты наказан! — Выпори меня прямо сейчас, — довольно прошипел Серый, захлопнув ноут и выудив из-под пиджака заимствованную у клуба плетку. — Не задобришь! Как ты узнал про камеры? — Ты меня за задницу схватил! — воскликнул Разумовский. — Так знакомо и возбуждающе. Давай еще раз, — он схватил ладонь наемника и шлепнул ею себя же, громко застонал, но Олег рассерженно высвободил руку. — Ну я камеры взломал, чтобы танец посмотреть, а ты оказался мальчиком гораздо хуже всех моих ожиданий. Но раз ты — это ты, я тебя спасу. По возвращению домой Серый долго уговаривал Олега не смывать грим и продолжить их маленькую игру, но наказание на то и было наказанием. Для просьб не оставалось места, и Олег с радостью смыл с себя все лишнее, выходя к уже обнаженному Сереже в черной футболке и форменных штанах. Любимый кулон свисал на шнурке чуть выше уровня сердца, скользя по рельефной обтянутой тканью груди. Сережа довольно облизнулся. Но стоило Волкову перехватить его взгляд, гордо вскинул подбородок, глядя в потолок. Идеально. Олег взял его за плечи, подвел к зеркалу — Сережа остановился ровно там, где его остановил Волков. Ждал неподвижно, пока Волков перебирал содержимое шкатулки. Лишь напряженно сглотнул и сжал челюсти, когда пальцы Волкова коснулись его шеи и ключиц, застегивая ошейник с ярким сапфиром необычного янтарно-желтого оттенка. Когда Разумовский опускал голову и огненно-рыжие волосы слегка занавешивали камень, Олегу казалось, что тот горит. Но сейчас Сережа держался прямо, хоть и молчал, покорно ждал, когда Олег закончит связывать его руки, и встал на колени. — Мастер. — Олег, — поправил его Волков, заходя Разумовскому за спину и склоняясь к уху. — Я хочу слышать с твоих губ только свое имя. Хочу, чтобы ты запомнил его настолько хорошо, что у тебя и мысли не возникнет стонать чье-то еще. Сережа улыбнулся. Он не сказал чему, но каждое обращение к Волкову было произнесено с необычайной нежностью. Лис. Настоящий лис, который без зазрения совести сейчас задабривал своего мастера. И лишь хладнокровная выдержка позволила Олегу не пойти у него на поводу. Он сдержанно закончил десять ударов под озвучиваемый елейным придыханием счет, рисуя в перерывах стеком по белоснежной груди. Стоя за его спиной, слушал извинения, упрямо сдерживая довольную ухмылку даже на самых красочных эпитетах. Чуть сжать шею, благосклонно целуя в макушку и развязывая путы. В конце-концов он позволил себе поддаться ласковому шепоту и отпустить себя. Олег повалил Разумовского на шуршащие чистые простыни, накрывая своим телом. Впился в его губы чувственным ласковым поцелуем, приподнялся, медленно проникая в его тело. Сережа довольно улыбнулся полученному прощению и обнял Олега за плечи поверх все той же футболки. Потом, неожиданно для Волкова, подцепил свисающий серебряный клык языком, поигрался с ним и утянул в рот, посасывая и играясь с ним губами, довольствуясь, как моментально потемнели глаза его волка. Задобренный зверь ускорился, с силой вбиваясь в Разумовского. Так, как любил именно Сережа, становясь тем, кем Сережа хотел его видеть. Олег простил, снял с Сережи ошейник за ненадобностью игры. Да и попросту без него куда удобнее было целовать шею, поставить засосы повыше, где тот уже не сможет их спрятать. Ему нравилось слушать крики возмущения, когда он с упоением покусывал и метил везде, куда бы только мог дотянуться незадачливый, случайный любовник Сережи. Теоретически. Если бы Разумовский рискнул ослушаться после вчерашнего. И только закончив свою работу, он вновь навис сверху, любуясь, как серебряный кулон волчьего когтя вновь исчез между чувственных губ Разумовского, обласканный умелым языком. Утренний репортаж в новостях получился весьма громким, вот только для них двоих история запомнилась совершенно под иным углом.