Неприятности мы переживём

— Мих, а чё Андро опять не пришёл? — пьяный, но любопытный язык Якова заплетается и подчёркивает слово «опять». Шатен чуть сощурился, пытаясь сфокусировать взгляд на том, кому адресовал свои слова. — Плохо себя чувствует. — Голос абсолютно трезвый, что очень удивляет и одновременно пугает ребят. Горшок почти не пил последнее время и вечно был каким-то дёрганым. Да и выглядел он устало, как будто наоборот беспросветно бухает, а не находится в здравом уме. — Гавриила, что-то случилось? — рядом подсел Балу, которому явно не нравилась трезвость друга и вечная потерянность в пространстве. Для Горшка были явные симптомы надвигающегося пиздеца. — М? — Мишка снова погрузился в свои размышления и не услышал, что ему говорят. Отключился и с головой окунулся в собственный мир, занимаясь там своими делами. — Я говорю: покурим? — Шурик мгновенно понял, что тот не сможет нормально здесь поговорить. Друга явно тяготило что-то, не подлежащее огласке. Хотя он, на самом деле, мог таить в себе любую мелочь, почему-то имея панический страх поговорить об этом при других людях. Чтобы сосредоточиться, ему было необходимо уединение. — Д-да, пойдём, — вновь замедленно выдаёт Миша, чуть заикнувшись. Он будто не уверен в каждом своём слове, говорит на автопилоте и не вникает в смысл сказанного. Кажется, он вообще с трудом улавливает сигналы из реального мира. Сразу после выходя на улицу Саше пришлось спасать Горшенёва от прямого попадания в столб. Отойдя подальше от злополучного обидчика, они, как и планировалось, покурили, но молча, а Миша постоянно дёргался от любого шума и уведомлений телефона. Он был похож на рыбку, которая просто несётся по течению, вообще не вникая в то, в каком водоёме она находится, и что происходит кругом. — Гаврила, что случилось? — испуганно спросил Шура, слегка встряхивая за плечи Миху и пытаясь заглянуть ему в глаза. Парень не в порядке, он слишком заторможенный, даже для себя. — Да, с Андреем что-то не так — сказал он, затягиваясь. Вид при этом у Горшка был такой, будто его обухом по башке шарахнули. Пришибленный. — У вас всё нормально? — с нескрываемым беспокойством спросил зеленоглазый. Обычно в нём больше играло любопытство, но сейчас было не до этого. Происходило что-то однозначно серьёзное. Настолько серьёзное, что даже Сашкины хохмы тут были неуместны. И это пугало до усрачки, откровенно говоря. — Конечно! Просто с ним какая-то херня, а в больницу, сволочь, не идёт. Вот как специально нервы мне треплет. «Всё хорошо, не беспокойся. Может, просто траванулся. А ты панику разводишь». И такая ебалда несколько недель уже. — Голос звучит измученно и устало. По глазам видно, насколько Мишку уже всё утомило. Он не любил такие сложности, для него всё было просто: «Заболел? Иди в больницу. Не хочешь? А придётся». Но с Андреем он так не мог, светловолосый был в порядке исключения. — А этот наш переезд ещё больше угнетает. Ну не успеваю я нихера… — Хуясе, — только и смог сочувственно проговорить Шура. Алкоголь туманил мозги, он не мог до конца осмыслить всё, собрать слова в кучу и выдать адекватный ответ. — Я пить не могу, постоянно сообщения проверяю. Вот чует сердце, плохо дело. Понимаешь, да? Горшенёв был почти в отчаянии. Он вытаращил огромные уставшие глаза на друга и одним взглядом чуть ли не молил о помощи всевозможных оккультных сущностей. В которых, к слову, в жизни не верил. — Понимаю… Миша, а давай я приеду и помогу в больницу его отвезти? — Единственное дельное предложение, которое пришло в голову. Ну а что ещё он мог сделать? Словами тут не поможешь, надо брать руки в ноги и хоть как-то действовать. — Хорошо, только вряд ли выйдет, — с сомнением пробормотал Миша, словно прокручивая в голове какие-то воспоминания. — Получится, Мих, — попытался заверить его Балунов, хотя сам не до конца верил в собственные слова. — Надеюсь. — Вдруг в кармане заиграла музыка. — Подожди, я ща. — Он чуть отошёл. Через минуту звонок оборвался, Горшенёв подскочил к Саше, в панике жестикулируя, но почти не имея возможности сказать хоть слово. — Шур, я уезжаю, ему хуже стало. — Весь на нервах, Миша скороговоркой выдал эти слова и уже было побежал к машине, но его тормознул Балу, прихватив за рукав кофты. — Я с тобой, — твёрдо произнёс блондин, понимая, что в таком состоянии Горшок ещё хуже, чем пьяный в стельку. Ему не помешает уверенный человек рядом, который, в случае чего, подстрахует. Потому что, ну мало ли, что у них там может произойти. — Не надо, я справлюсь. — Темноволосый попытался вырваться из хватки друга, нервно дёргая рукой и взглядом уже вовсю стремясь к машине. — Стой. А давай… — Балунов придумал план. Он как можно быстрее и проще изложил его Михе, и тот, на удивление, полностью с ним согласился, после чего всё же быстро сел за руль и уехал. Саше оставалось только вернуться к ребятам, хоть настроения на тусовку уже не было. Но сделать вид, что всё «хорошо», было для него не впервой. А на вопрос про отсутствие Горшка ответ был чересчур глупый и неправдоподобный: «Вспомнил про дела». Но всё легко прокатило, ибо те были уже слишком бухие, чтоб соображать на тему таких мелочей. Светловолосый лежал на диване, а Миша сидел на полу, облокотившись об него, и почти засыпал. В голове плыли туманные образы, а зрачки, упираясь в закрытые веки, почему-то видели перед собой расплывчатые узоры. — Прости, что дёрнул тебя опять. — Совсем тихий голос послышался со стороны голубоглазого. В другой момент Горшок бы даже не дёрнулся, не обратил внимания на эти едва слышные слова. Но не сейчас. — Эх, мой ты дурачок, — Мишка повернулся и приподнялся, а затем. поцеловал его. Это был короткий, едва уловимый по ощущениям поцелуй, но, кажется, нежности в нём было больше, чем в любом другом месте. — Я говорил, что люблю тебя? — Да, — с тёплой улыбкой, растёкшейся по бледноватым губам, ответил Княже. — Ну вот и всё. Значит, ты не дёрнул меня, а сообщил. Понял? — Миша выглядел убедительно. Он вскинул брови и чуть исподлобья уставился на парня, как бы говоря, что эти слова он готов повторять снова и снова, до тех пор, пока они наконец не запомнятся. — Понял. — Андрей склонился и обнял темноволосого, от чего тот встрепенулся, а затем тихо и сладко зевнул, как зевают котята, которых потревожила ласковая рука хозяина. — Вот и славненько, — сонно выдал Горшенёв. — Может спать, а? — Да, уже пора, только сейчас, расправлю просты… — Давай так, пожалуйста, я заебался, честно, уже, — почти умоляющим тоном с долей раздражения произнёс Горшок, перебив парня. У него уже сил никаких не было, да и сдались им эти простыни. Как будто на мятых нельзя поспать. — Иди тогда сюда. — Князев, потянувшись и растопырив руки, принял Миху в крепкие объятия и спокойно заснул практически через несколько минут, что не было дано сделать кареглазому. Он ещё долго думал о том, как затащить любимого в больницу, ведь так больше не могло продолжаться. — Миша-а-а. — Послышалось сквозь сон. Темноволосый тут же проснулся. Он всполошился и едва выпутался из одеяла, чуть не свернув себе конечность. Какую именно — он разобраться не успел. Вскочив в панике, он понёсся в сторону звука, попутно крича: — Андрюшенька, что случилось?! — А у тебя? — по совиному округлив глаза и склонив голову на бок, спросил голубоглазый, когда увидел перед собой Горшка, чем-то страшно напуганного и похожего на местечкового сумасшедшего. — Ты звал? — Тот непонимающе уставился, ощущая, как сердце в грудной клетке совершает кульбиты и возмущённо херачит в рёбра, словно пытаясь вырваться и надавать по сусалам тому, что посмел нарушить его покой. — Звал… Завтракать, — с некоторой заминкой произнёс Князев, так и не сообразив, в чём дело. — А зачем орать? — нервно на него уставившись, протараторил Горшок. Он понимал, что виновата его идиотская паранойя, а не парень, который просто по привычке с утра позвал его кушать. — Так тебя по-другому не разбудить. — Андрейка заботливо потрепал непослушные тёмные волосы. Миша расслабленно выдохнул, осознав, что ничего не случилось. Однако сердце пока было не намерено перейти на нормальный темп. — Ну почему же только так? — На лице кареглазого блеснула добрая ухмылка. Его паника и раздражение сменились игривостью. Ну а почему бы и нет? — М? — непонимающе муркнул Князев, чуть поджав губы. Легко преодолев и так маленькое расстояние, Горшенёв утянул своё чудо в медленный, тягучий, как патока, поцелуй. Осторожно подталкивая того назад, темноволосый, в конечном итоге, усадил его на стол. Бессовестно хозяйничая языком во рту голубоглазого, Миха всё крепче и крепче прижимал того к себе. Вот теперь он чувствовал, как горит и полыхает где-то внутри, разливаясь из эпицентра жаром по всему телу. Он просачивался в каждую клеточку, заставляя их вспыхивать и трепыхать. Миша чувствовал внутри себя нечто, щекочущее понизу живота и заставляющее испытывать приятные, но невыносимые спазмы. Хотелось согнуться, скрючиться и как-то усмирить это ощущение, но не удавалось. Это была начальная стадия сладкой агонии. В процессе всегда казалось, что ещё секунда — и слетишь с катушек. Обвив шею и талию темноволосого, Князев полностью отдал ситуацию в его руки. Почувствовав это, Миша, недолго думая, подхватил Князьку и направился к спальне, подметив, что кое-кто прибавил за недельку посиделок дома. Воздух заканчивался, и приходилось отрываться от столь манящих губ, вновь и вновь опаляя их горячим дыханием. Опустившись на диван, Горшенёв, с предвкушением в неожиданно потемневших глазах, стал расстёгивать рубашку, после чего властно навис над светловолосым и начал покрывать тело нежными поцелуями, местами покусывая и оставляя засосы. Андрей ощутимо дрожал от каждого прикосновения, он сам метался в той же самой агонии, и это в данный момент только увеличивало желание Горшка. В такие секунды он становился сам не свой, даже светловолосый временами подмечал, что в парня будто вселяется нечисть. Это, конечно, глупости, но Миша действительно менялся. Словно оборотень, принимающий свою вторую сущность, более кровожадную и алчную. Это могло напугать, но в своих действиях темноволосый всё же оставался осторожным. Как только с Князева была стянута одежда, рассудок окончательно покинул обоих. Миша уже не вникал в то, что делает, это происходило, само собой. И если бы у него потом спросили, что он помнит из данного момента, то он бы сказал лишь о смазанных образах. Об ощущении жара между двумя телами, невесомо соприкасающихся друг с другом. О тяжёлом дыхании любимого человека, бьющегося под ним в припадке наслаждения. И о громких вскриках со стороны Андрей, которые звучали эхом, рикошетом отлетая от стен и временами врезаясь в слух, при этом только придавая кайфа, который накрывал с головой и не отпускал до самого разряда. — Вот так можно, — проговорил Мишка, немного отдышавшись, когда шум в голове поутих и жар хоть немного схлынул с лица. — Если я так буду тебя постоянно будить, у нас сил на оставшийся день не будет, — улыбнулся Андрей и, повернувшись на бок, обнял парня. Вдруг Горшку кто-то позвонил, и он как-то судорожно подорвался к телефону, оставив возлюбленного возмущённо ворчать в кровати. После практически без словного разговора, темноволосый попросил Князя собираться, чтобы куда-то поехать. — Мих, ты как джинсы мои постирал, что они сели? — слегка возмущённо спросил Андро. Парни переодевались, предварительно откопав в копе общей одежды что-то наиболее приемлемое. Конечно, вещи были чистые. По крайней мере, по большей части. Миша сам заботился о стирке в большинстве случаев, но одежда обычно практически не садилась. — А почему сразу сели-то? — чуть возмущённо поинтересовался темноволосый, оскорбившись за свои старания. — Ну, а что ещё? — с долей раздражения бросил Князев, в очередной попытке застегнуть чёртовы джинсы. Горшенёв подошёл ближе. Он с видом эксперта уставился на открывшуюся ему картину. Не могли штаны настолько сесть, он же держал из в руках после стирки, они не настолько сильно изменились. Да и странное дело, ведь в ногах они по-прежнему были по размеру голубоглазому. — А какой такой любитель покушать у нас неделю дома сидел? — наконец усмехнулся Миша, взглядом указав на чуть увеличенный живот парня. У Андрея вдруг задрожали руки. Он отпустил пуговицы и отчаянно округлившимися глазами уставился на Горшка. Видок у него стал даже какой-то непривычно загнанный. Что-то явно было не так. — Да иди ты, придурок! — Князев повысил голос. — Эй, да ты чего? Я же не ругаюсь, — удивлённо произнёс Миша, растеряв весь свой запас колких замечаний и подшучиваний. Он никак не мог понять, в чём дело. Взгляд Андрея чуть переменился. Светлые брови сошлись к переносице домиком, а уголки губ нервно дёрнулись вверх. Теперь стало ясно, что он дико расстроился. Но из-за чего? Из-за невинной шуточки про то, что он мог прибавить пару-тройку килограммов? На него это как-то не очень похоже. — Солнце, я буду с тобой всегда, вне зависимости от твоего внешнего вида, — потянувшись и приобняв парня, проговорил Горшок. Ну не мог он видеть, как его любимый человек настолько расстраивается. — Я же люблю тебя, чудо ты моё! — Твоё, — отозвался Андрюша. Во дворе их уже ждал Балу. Чуть раскрасневшийся и перепрыгивающий с ноги на ногу. Температура на улице была приятная, но вот мерзкий холодный ветер всё портил. — Привет, — достаточно бодро поздоровался Князев, озарив друга солнечной улыбкой. Только он так умел, серьёзно. — О ну наконец-то! — радостно откликнулся Шура, взмахнув руками. — Не прошло и года. Андро, ты как? — Всё нормально, — коротко отозвался светловолосый. Кончено, он не собирался говорить о том, что с ним происходит. Кажется, он и сам не до конца это понимал. Так что не было смысла лишний раз грузить ребят. — Андрюш, Шура, садитесь и поехали, — махнув рукой, позвал Миша, а сам забрался в машину. Ему не терпелось наконец осуществить их план. Руки тряслись, в голове откуда-то взялась беспокойная мысль о том, что у них ничего не получится. Хотя план был до безобразия прост. Князь всю дорогу безуспешно пытался выведать, куда они направляются. Он вертелся на заднем сидении и во все глаза пялился в окно, словно боясь что-то пропустить. Ребята подъехали к больнице, и оба за руки повели туда Андрея, не обращая внимания на его препирания. Это произошло очень быстро и, на удивление, безболезненно. Миша даже удивился тому, что всё вышло так просто. Отправив Князева в путь по врачам, парни устроились недалеко от регистратуры, и через некоторое время даже задремали, свесив головы перед собой, как курочки на жёрдочке. Через несколько часов голубоглазый, бледный и абсолютно никакой, подошёл к Мише с Сашей. Он выглядел так, будто призрака увидел. Кажется, даже левый глаз у него едва заметно подёргивался. — Ну, что? Что-то страшное? Ты чего молчишь? — судорожно начал расспрашивать Горшенёв. Он подскочил и схватил парня за рукава кофты, судорожно в них вцепившись. — Андро? Что такое? — подключился Балу, тоже привстав и поражённо уставившись на друга. Тот по-прежнему молчал. — Андрюш, домой? — прошептал Миха, ещё сильнее сжав рукава несчастной кофты. В ответ он получил лишь слабый кивок. — Шур, поведёшь? — Да, конечно, — слегка оторопев, кивнул тот. Всю дорогу Андрей не говорил, лишь устало лежал на Мише, постоянно отводя взгляд. Это поведение очень напрягало кареглазого, а осознание того, что он, возможно, поступил неправильно в том, что отправил через силу любимого в больницу, добивало ещё больше. «А вдруг с ним там сделали что-то?» — кружили мысли в голове всю дорогу. Это было глупо, ведь не могли же его в больнице как-то покалечить. И здравый рассудок пытался достучаться до Горшка, но тот в упор его не слышал. И вот, они добрались. Князь уснул, и Миша взял его на руки. Пообещав позвонить или написать, когда всё станет ясно, Горшок попрощался с Балуновым. После входа в квартиру Андрей был положен на диван и укрыт пледом, а Миха тем временем отправился заваривать кофе. Долго мучая себя разными мыслями и догадками, он задремал прямо за столом, опустив голову на руку и спрятавшись в ней лицом. В голове даже во сне кружили странные идеи и домыслы к произошедшему, что только усиливало и без того ужасную тревогу. Спустя какое-то время проснуться заставил тихий голос: — Миш? Темноволосый, едва заслышав это, распахнул глаза и резко поднял голову. На секунду всё поплыло, но затем он сумел сфокусировать взгляд. Перед ним стоял Андрей. Всё ещё бледный, но в глазах была уже не паника, а какая-то печальная решительность. Голова пошла кругом. Что он сейчас скажет? А вдруг у него рак? Или какой-нибудь туберкулёз? Или ещё какое страшное дерьмо? Нет, если к него смертельное заболевание, Миша точно сиюминутно слетит с катушек. — Андрюш, что такое? — уже готовясь к неминуемой участи, спросил парень. — Я знаю, что, скорее всего, ты сейчас просто встанешь и уйдёшь, не желая больше меня видеть, но я должен, наверное, сказать… — на одном дыхании проговорил голубоглазый, после чего запнулся и тяжело вздохнул. Его заметно трясло, было вообще удивительно, как он держится на ногах. — Ты чего? Что за чушь? Что такого могло случиться? — Миша сидел в полном шоке, не имея возможности сказать что-то, помимо базовых вопросов. Если голубоглазый продолжит медлить, он просто взорвётся. — Прости, — тихо пробормотал Андрей. Он поник, как завядший цветочек в вазе. Волосы сложились в локоны-лепестки и тоже частично свисти вниз, напоминая засохшие листики. — Да можешь ты объяснить, что произошло? — чуть ли не крикнул Горшенёв, не в силах смотреть на то, что происходит с парнем. В ответ послышался сухой всхлип. Затем ещё один. А после хриплый вздох. — Стой. Ты ревёшь, что ли? — обеспокоено спросил Миша. Это что же должно было случиться, чтобы Князев, оптимист всея Руси, вдруг заплакал. Такое даже в голове не укладывалось. Андрей поднял голову. Действительно, на щеках прорисовалась пара блестящих влажных дорожек. Губы дрожали, а глаза испуганно блуждали по лицу темноволосого, будто в поисках поддержки. — Я… у меня… прости… — заговариваясь, пытался пролепетать Князев. Казалось, он едва мог выдавливать из себя слова. Как будто в горле встал ком, не позволяющий пропускать звуки. — Давай ты успокоишься и объяснишь. Хорошо? — Горшенёв осторожно поднялся со стула и подошёл к парню тихими шажками, как к дикому зверьку, которого нельзя было спугнуть. Затем он попытался осторожно обнять Андрея и усадить его на стул, чтобы он не балансировал на трясущихся ногах, но тот отпрянул и вдруг рванул в спальню. — Подожди, стой, Андро! — чуть ли не в отчаянии крикнул ему вслед Миша. Его до жути пугало всё происходящее и выбивало из колеи. В чём дело? Почему светловолосый так себя ведёт? Ведь это явно что-то настолько серьёзное, что страшно даже представить. Андрей вдруг действительно развернулся и, не глядя на парня, дрожащими руками протянул ему какой-то снимок. «УЗИ. Андрей Сергеевич Князев» — Андрюш, это что? — с искреннем непониманием, прошептал Миха. Он глядел на снимок с видом потерянного кошака, который намеренно сбежал из дома, а теперь не мог понять, что делать, и был готов орать от безысходности. — Ребёнок… — всё же выдал светловолосый и нервно рассмеялся. От смеха у него на покрасневших глазах снова проступили слёзы. Спустя лишь пару минут Горшенёв осознал всё происходящее и быстро подхватил Князьку на руки. Его самого трясло не по-детски, но нельзя было показывать этого Андрею. Тот и так был в панике, сейчас в первую очередь было необходимо его успокоить и привести в чувство. — Ты мой дурачок! Вот ты кто. Но мой. И только мой! Уяснил? Я не понимаю, что не так. Миша почувствовал, как уголки губ сами собой тянутся вверх в улыбке. Ребёнок. У них будет ребёнок. Да, их ждут хлопоты, тяготы беременности, бессонные ночи, грязные пелёнки и прочая мутотень. Но, чёрт возьми, сейчас он почувствовал себя счастливым. Может, он был наивен, но он искренне радовался предстоящим сложностям. Хотя, скорее всего, это временная эйфория, и скоро она пройдёт. — Ты пр-авда не злишься? — чуть заикаясь и нервно вздоха, произнёс Андрей. Судя по голосу, он будто не верил в слова Горшенёва. Господи, когда он уже наконец поймёт, что, если они до сих пор вместе, значит это навсегда, и ничто этого не изменит. — За что? Я же говорил, что никогда не брошу тебя. Помнишь? — вкрадчиво, но с лёгким смешком проговорил Горшенёв. Он практически покачивал на руках Андрея, как маленького ребёнка. А в душе и вовсе был готов его затискать. — Да, — едва слышно, на выдохе отозвался светловолосый. — Мы с тобой переживём всё. Понимаешь, да? — Миша продолжал радостно его убеждать, и при этом сам верил в свои слова. Каким бы прожжённым реалистом он не был, в данный момент его с головой накрыл невиданный оптимизм. Под впечатлением он был готов даже припрыгивать, только вот было тяжеловато. — Да, — снова ответил Андрей. И Миша услышал, как он наконец спокойно выдохнул. *** Месяц. Кажется, прошло не мало времени, за эти несколько недель можно было бы сделать многое. Например, закончить ремонт, продуктивно отрепетировать перед рядом концертов, бросить курить, не ругаться ни с кем. Но к сожалению, ничего из этого списка не вышло у Миши, о чём тот искренне переживает, но по-прежнему курит на балконе квартиры, пока любимый спит. Почему нельзя было спокойно жить, а? Вот у всех же получается, а они, что? Отдельные явления? Надо же было вляпаться во всё, что можно и нельзя, оставалась только надежда, что как минимум для голубоглазого не возникло страшных проблем. Хотя какая надежда? После всех событий месяца, проблем возникло кажется непочатый край. Знал бы кто, что с этим делать. Но важнее всего Горшенёву сейчас было состояние возлюбленного, и не только физическое. Нет, бесспорно большая часть бед по обстройке квартиры была вроде как, завершена. Квартира была однокомнатная, что вполне входило в планы парней, правда до важного известия. Места в любом случае было много, комната и кухня были просторными и большое кладовое помещение, которое определённо им помогло. При клейкие, обоев, Андрей был отослан к Машеньке, за одно отдохнуть от всех предыдущих событий и происшествия... /// - Где можно так долго пропадать? -светловолосый уже сто раз перенервничал, пока ждал Мишу с гулянки. Ох, как сильно он пожалел, что отпустил его на эту пьянку. Но не держать же Горшка около себя, из-за своего положения? Нет, Андрей попросту не может так поступать, как минимум это эгоистично, тот и так отдувается за старшего везде и во всём, оправдывает его, а он ещё и свободу ограничивать будет? Нет. Поэтому приходится изводится в одиночестве и смиренно ждать. Ещё некоторое время Князев слоняется по квартире, в поисках хоть какого-нибудь занятия, рисование перестаёт успокаивать, а в тетради не хотят появляться связанные строки. Всё из-за постоянного стресса, переживаний по поводу и без. Любимый постоянно старался помочь и узнать, что не так, но старший вечно отнекивается, думая, что и так наносит кучу неудобств, ведь ему даже запрещается помогать с ремонтом и половиной домашних обязанностей. *01:21* За дверью раздаются громкие стуки, и Андрей мгновенно подрывается с кровати, что оказывается очень плохой идеей и приходится немного затормозить прежде, чем продолжить путь. Наконец добравшись до двери и открыв её, он застыл. На пороге ели-ели стоял Горшок, под глазом красовался фингал, в руке была недопитая бутылка, а во взгляде плескалось, что-то невообразимое, он просто ввалился в дом. Крики, распускания рук, непонятная речь и необъяснимое поведение, исходили от Горшенёва... Миша извинялся очень долго, но только чуть позже понял, что не это нужно было любимому. Кареглазый просто резко замолчал и обнял его, а когда почувствовал ответный монёвор, выдохнул и появилось прежнее спокойствие. Противно было от себя ещё долго, но он нашёл выход и завязал с алкоголем. //// От воспоминаний Горшок поморщился, а где-то в душе неприятно кольнуло. По итогу то с обоями справиться не вышло, буквально через пару дней Мишка слёг в больницу. Нет, ну и каким же чудным образом возникает вопрос? А так вообще проще простого! Этому чуду всего потребовалось забыть, при смешивании каких-то веществ специальных для упрощения процесса, открыть окна для выветривания этой дряни или хоть маску одеть. Но? Но нет! Князеву пришлось буквально в одиночку вытаскивать любимого дурика из квартиры и вызывать скорую. А когда об этом обстоятельстве при пробуждении узнал сам Горшенёв, выдал тому подзатыльник, хоть слабый и в принципе-то образный, но вдруг в ответ получил он совершенно натуральный хлопок, по своей дурной, забывчивой головушке и, как раз Миша именно заслуженно. Ребята, узнав об этой "картине маслом" взялись помочь друзьям и самостоятельно завершили работу, что значительно повлияло на дальнейшее состояние темноволосого, хоть тот и был слегка удивлён и одновременно зол, на то, что не дали ему завершить свою обязанность, но вновь отхватил от голубоглазого, со словами "они хотя бы не лежат теперь в больнице, а я совсем немного участвовал, поэтому поверь не прав тут будешь ты... Нууу! Не смотри ты так. Я же тебя люблю, чудышко ты моё!" Поддержка очень быстро ставит на ноги, как и начинаются репетиции, которые к сожалению не заканчиваются ничем хорошим... ////// Мишка вновь пашет почти за двоих, он всё прекрасно понимает и сам постоянно ругается на светловолосого, когда тот начинает изматываться. Андрей знал, что нельзя, что ничего такого гипер-активного делать нельзя, но просто не мог подводить ребят и всегда буквально вырывался на репетиции. Горшенёв, что только не пытался делать, и на стульчике пытался держать старшего и репы делать короче, но ничего не выходило. А когда начался жёсткий токсикоз, стало совсем невыносимо работать, но голубоглазый не отступал от своего, чем безумно злил возлюбленного, ведь тот жутко переживал за него. Разгар репетиции. И вот младший замечает, что Князь опять становится бледным и ели держащимся на ногах. От одного только вида старшего, сердце сжималось от неописуемой боли, и он не мог никак повлиять на ситуацию, лишь изредка останавливать репетицию для отдыха, пока сам бегал с Андрюшей. Вот и сейчас после окончания песни он подходит к нему и одним взглядом спрашивает о состоянии. - Миш, я не могу больше -запыхавшись шепчет на ухо Горшку любимый - Прости, прости пожалуйста -тихонько слышится после - Всё в порядке, пойдём -ласково отзывается Миша и принимает микрофон из рук голубоглазого, говоря группе - Перекур! - Гаврила, заебал! -вдруг слышится из-за барабанной установки - Третий раз за час. Мы устаём от постоянных отдыхов. В чём тогда смысл репетировать?! -он выкрикивает каждое слово в обозлённом тоне, его это и впрямь вывело - Мы так уже не первый раз репаем. Чё за херь?! В глазах Горшенёва закипает злость, и неутомимая жажда врезать Поручику. Как же стыдно было бы ему, за это, если б он знал причину остановок, но чёрт возьми, нельзя её разглашать. В этот же момент Князев делает мах рукой, оповещающий группу об продолжении работы, а сам старается никак не встречаться с Горшком взглядом. - За то, что в погреб к барину ходил - И за то, что брагу красть у барина любил - И за то, что всю её приговорил - Кузьма крестьянский сын ... В помещении раздался противный звук, сопутствующий падению микрофона, а вместо второго вокалиста осталась пустота. Князь так быстро рванул, что не всё это поняли сразу, за исключением Машеньки, которая давно наблюдала за Андреем. Кареглазый застыл от страха, нет он конечно понимал, что должно было случиться, но мысли о том, что могло быть и хуже, душат и пугают, заставляя замереть на месте. Вдруг. Со всех сторон слышится крик, перед глазами всё медленно начинает плыть, а в ушах отдаётся лишь белый шум, как у сломанного телевизора и тут же всё резко замирает и отключается полностью. - Андрей, что с тобой? Твоё состояние - это совсем не нормально. -голос, как песня приносится мимо ушей, а вопрос задерживается в голове. И что теперь отвечать? Приболел? Откуда тошнота то тогда? Если, что-то серьёзное то, почему к врачу не пошёл? А раз ходил то, зачем репетировать если болен или зачем всё тормозить если всё в порядке? Что говорить? Соврать? А как? - Живот? - недоверчиво звучит от Маши - Типо того... - недоговаривает ответа голубоглазый - Какая неделя? - Девят.. Что!? -до старшего не сразу доходит откуда скрипачка это знает - Вы же зайки такие. Поздравляю! Я так и думала, сомневалась конечно, но чем чёрт не шутит -сияющая улыбка на лице Марии заставляет удивиться и успокоить свои мысли одновременно. И даже на вопросительный взгляд у неё находится простой ответ – Ну, во-первых я девушка и, как никак первая бы заметила ЭТО, что собственно и произошло. Ну, а во-вторых ты хоть глянь на то, как ты даже сейчас сидишь -улыбка не сходит с девичья лица. Андрей сидел у ванной на полу измученый, ведь изрядно устал от этих побегушек, находясь в своём положении хоть и не столь давно, но все так называемые "прелести", которые уже успели проявится, не давали ему покоя. Голова была вымоченная под краном, ноги сложены по турецкий, а одна рука расположилась на животике. До чего же это была умилительная картина для Машеньки. - Маш, а ты можешь...? -неуверенно проговаривает старший - Помочь? Конечно! -она касается мокрых волос, теребя их и подаёт руку, чтоб тот смог встать. - Я пытался, что-то читать, изучать, но... - Дааа, с тобой всё конечно сложнее, но ведь ты понимаешь, что должен относиться к себе категорически осторожно. А Миша то, что? Как отнёсся? -эмоционально расспрашивает Мышь - Он рад, кажется больше меня. Я я я не знаю -на глазах выступили мокрые разводы - Я кажется боюсь и не могу спокойно себя чувствовать, а он через чур проявляет заботу и от этого ощущение какой-то неполноценности. Миша же ведёт себя со мной, как будто я маленький ребёнок -Князь чуть смолк и поступил взгляд в пол - Я могу репетировать же? Просто ни на каких форумах с подобным не встречался -осторожно спрашивает он - Как ты вообще мог додуматься идти на репетиции? Эх ты. Миха правильно себя ведёт, а ты неправильно это воспринимаешь, но это нормально для тебя сейчас. Андрюша, ты нам нужен в полноценном состоянии, а сейчас тебе нужны мы, точнее понимание ребят, а об всём остальном позаботимся Миша и я! -дружеское объятие и немного строгий взгляд оповещающий об неодобрении несерьёзного отношения к положению - И, что мне теперь делать? -с искренним непониманием спрашивает Князев - Подожди немного, сейчас объясню. Побудь здесь, скоро вернусь -и Маша скрылась за дверьми ванной, пока не о чём не подозревающий голубоглазый, остался ждать. Мария прибыла в шок, когда оказалась на месте репетиции, точнее бывшем месте репетиции, теперь же это было поле боя. Горшок сцепился с Поручиком, а Шура и Яша честно пытались разнять друзей. Как только Балунов столкнулся со взглядом скрипачки, тут же рванул к ней - Гаврила упал сначала, вообще не ясно, что произошло. Вроде привели в себя, а Пор возьми и ляпни, что-то про Князя, а Мишка, как с цепи сорвался. Пиздец тут бои устроили, сама знаешь, Сашка у нас за словом в карман не полезет, вот и вправду задел Горшка! Кажись проще дождаться, когда сами устанут и успокоятся, а то, мы вообще не можем этих разнять. Друзья же всё равно, ничего страшного до сих пор не сделали -тараторил Шура пытаясь отдышаться - Зато я знаю, что делать -капаясь в размышлениях сказала Маша - Горшок! Прекрати! - И ты думаешь он наконец-то послушается? Провальный план - Миха, я всё знаю, я с ним говорила. Ты совсем дурной, чтоб его отпускать на репетицию?! А ну чеши быстро сюда! -и вот чудо! Горшенёв и впрямь остановился и дёрнулся в сторону Марии. Скрипачке понадобилось несколько минут, чтоб заставить перевернуть реальность ещё сильнее, чем тот мог себе это представить. - Репетиция окончена! -прозвучал басистый, грубый голос Миши - Чего уставились? Не нравилось состояние Князя?! Так в ближайшее время он навряд ли появиться здесь... -под конец голос становится предательски дрожащим и тихим. Дверь в ванную распахивается мгновенно, что пугает голубоглазого. Горшенёв подлетает мгновенно, оставляя Мышь у входа, а сам молча обнимает любимого - Никогда, слышишь, никогда этого больше не повторится -твёрдо, но со своей особой заботой проговаривает Миша - Андрюш, мы едем домой и всё будет в порядке - А как же...? -не успевает договорить светловолосый, как его перебивают - На репетиции ты больше не пойдёшь -звучит Машин голос, а Миша отстраняется от старшего и крепко беря его руку тянет к выходу. Больше ни одной репетиции Князь не видит, как и ребята не видят ту детскую неподдельную радость на лице теперь временно единственного вокалиста... ///// Холод бьёт по ногам, не так уж и тепло босиком на балконе осенью. Сигарета давно догорела и была взята следующая. Воспоминания больно резались, как лезвием по сердцу, но тут послышался скрип двери. Горшенёв не успевает оглянуться, как чувствует объятие со спины, старший проснулся и сразу заметил отсутствие темноволосого. Заспанное личико располагается на Мишкином плече от чего тот дёргается. - Брошу... -сиплый голос звучит очень тихо - Прошу, только не при мне. Ты знаешь, я понимаю, что это трудно и не заставляю бросать. Пожалуйста... -крайне осторожно звучит речь, тихонько буквально на ушко - Помню -он это всё знает, а ещё знает, как тяжело даётся терпеть любимому и корит себя за слабость - Время только 7:12, во сколько ты проснулся то? -немного удивлённо проговаривает светловолосый - Золоце моё, пойдём ка ещё поспим? -ласково звучит вместо ответа - Тебе не стоит так резко вскакивать, пойдём, пойдём Всё, что было то, прошло, а потому не стоит и вспоминать. Если с разумом подходить к ситуации то, и дальше всё будет хорошо, а им очень хочется в это верить *** Миша проснулся раньше светловолосого, что произошло за последнее время не первый раз. Удивительно это было только по началу, Князев и сам не понимал, что с ним не так, как этот вечный жаворонок может вдруг потерять врождённый режим. На, что Миха тогда усмехнулся и ласково-шутя сказал: "Ты теперь, солнце, спишь за двоих". Вставать темноволосый не торопился, наблюдал за милым созданием, которое сладко спит рядом. Наконец-то появилось определённое спокойствие, младший был безумно рад, он буквально светился от счастья при виде голубоглазого. Андрей же стал очень рассеянным, вечно потерянный в переживаниях, которые ему противопоказаны. За это Мишка постоянно трётся и начинал переживать пуще старшего. Появилось прекрасное решение, не желания покидать спальню, приготовить и лечь обратно. Горшок сполз тихонько с дивана и поплёлся на кухню. Порыскав в холодильнике хоть что-то съестное на завтрак, тяжело вздохнул и последовал к дверям и не одевая ничего наверх, преспокойно ушёл из дома. *Спустя полчаса* Удача умело отвернулась от Горшенёва вновь, когда тот стоял с пакетами у дверей в квартиру и не мог найти ключи. - Да ебаный свет! Что ж это за хуйня-то такая?! Как сквозь землю к дьяволу блять свалились! -злости не было придела и наконец-то он психанул и дёрнул несчастную дверную ручку, после чего дверь сама по себе распахнулась перед ним - Вот же блять такая... -послышалось более удивлённо, не мнение злостно - Миша! -к входу подлетела тёмная фигура по коридору - Андрюш, ты, чего носишься то? Что с тобой такое? -младший заметил нервное состояние возлюбленного - Золоце моё, что такое? -пакеты моментально полетели вниз, а руки были готовы ловить неуклюжее чудо - Ты где был? -тихо звучит грустный голос - В магазине был, у нас в холодильнике нихуя -произнёс по буквам последнее слово Горшок и взглянул на убитое горем личико, находившееся перед ним - А ты, что тут уже? Ну, как так можно? -Миша ласково глянул на Князева и крепко прижал того к себе, давая атмосферу для успокоения - Моё же ты чудышко, не забыл, что кому-то волноваться нельзя? - Записку оставляй, хорошо? -желая уйти от ответа, просит Андрей - Ой, хорошо, хорошо, в преть буду помнить об особо переживающих -шутя ответил Миха и получил слабый толчок локтем - Ты же пользуешься тем, что я так не сделаю - А, как же -уже смеясь звучит от светловолосого - Мишка, блин! От тебя сигаретами несёт жутко - Ну извеняйте. А кого-то от всего несёт – по-доброму подкалывая, говорит кареглазый - Уф.. -от давления в животе появляется дискомфорт и если в начале его можно было скрывать, дабы не заставлять переживать любимого, то теперь это становится невозможным, причём сильнее и сильнее с каждым днём - Прости, прости, прости! -Горшенёв мгновенно отпускает того из объятий, а старший уже несётся в ванную. В голове несутся тыща матов в собственный адрес, "ну, как можно забыть об этом" крутилось каждую секунду наперебой с ругательствами - Всё в норме! -послышалось из ванной и показалась светлая макушка - Я н.. -начал было Горшенёв, но был быстро перебит, мгновенно приблизившимся любимым солнцем - Мишут, всё в порядке, для меня это сейчас совершенно нормально. Ты не можешь быть в этом виноват -в который раз сообщил простую истину Князь. На, что получил поцелуй в макушку, после чего темноволосый взял пакеты и под разговоры обо всём подарят, двинулся на кухню готовить. После завтрака Андрею стало слегка плохо - Ну может же меня немного мутить? Но Горшенёв упрямо отказывался отправляться на репетицию. - Мишенька, я тебя уверяю всё в порядке. Иди пожалуйста, если что я всегда могу написать - Андро, я не смогу так репетировать. Зная, что тебе здесь плохо -взволновано хлопотал Миша, который хоть и стоял у выхода, но уходить уже не собирался. Ещё небольшое помутнение и он оставит все у входа и побежит укладывать любимого в кровать. Тот прекрасно знает об этом, но не менее упрямо пытается убедить, кажется уже и самого себя, что всё в обсолютной норме, прокручивая в голове что делать, когда останется один, без помощи - Маше позвоню в конце концов -устало выдаёт мысль в слух Князев и ловит Мишкин взгляд - Ты точно справишься? Хуже не станет думаешь? - С чего мне хуже то станет? Сяду, чаю попью, всё обойдется. Обещаю -проговорил светловолосый - А сейчас, как ты? - Лучше! А тебе ой, как хуже будет если не придёшь на репетицию вовремя. Помнишь, что со мной тогда делать пытались? - Ой, да там чуть ли гитары, как стрелы не летали -темноволосый стал вспоминать те весёлые случаи и заметил, как Андрей погрустнел от этих же мыслей - Ты же вернёшься, не переживай, нельзя -он попытался приободрить Князюшку, но оказалось не слишком успешно - Иди ко мне -прошептал Миха и сам двинулся ближе, укладывая руки на талии старшего смыкая их в замочек, он устроил подбородок на макушке и так же шёпотом проговорил - Я обещаю уехать и хорошо отрепетировать, если моё золоце покажет мне, что всё и впрямь в порядке -лохматая голова спустилась чуть ниже и Мишка чмокнул голубоглазого. Тот развернулся и дал вольность, переводя всё в полноценный поцелуй. Очнулся он лишь, когда оказался необдуманно, жёстко прижатым к стенке - Ай.. сссс -руки вновь метнулись к животу, а Горшенёв ошарашенно отпрянул - Хорошо! Всё хорошо! Я смогу справиться, пока ты -старший глянул на часы - А ты ещё не сильно опаздываешь! Всё, беги давай -он мимолётно клюнул кареглазого в лоб и чуть отошёл - Андрей! Я так точно... - Я говорю всё нормально и под контролем. Мы же обсудили всё? Я на связи -он уверенно держался до последнего и заглянул в родные глаза - Мишут, я понимаю твои переживания, но клянусь, что несколько часов одиночества меня не убьют, а вот на счёт тебя и группы я бы поспорил, поэтому, солнце, иди и успокойся - Андрюш, ты на связи и под контролем -Горшок наконец-то спокойной отправился на репу, да, малая доля волнения не исчезла, но это уже стало нормой Дверь закрывается, за ней на лестничной площадке слышаться быстро удаляющиеся шаги, даже отдалённый звук закрывающейся двери и после этого выдох. Тишина и пустое одиночество. При всём нежелании, отпускать Мишу приходится и кажется каждый раз всё больнее. Нельзя, нельзя показывать эту чёртову слабость при темноволосым, тёмные омуты тут же беспокойно начинают метаться по голубоглазаму, осматривая его вдоль и поперек, стараясь моментально принимать меры. Объятия, о это отдельная тема. Некогда бесконечно приятное явление, теперь стало приносить дискомфорт, Мишка постоянно крепко прижимает, что давит и слыша звук болевого ощущения сразу, как ошпаренный отлетает. Благо получилось ему объяснить, что он не виноват и обнимашки безумно важное явление без, которого Князька просто не выживет. Постоянные напоминания всё же действуют, но иногда забываются оба и получается... что получается. Боль, она кажется есть теперь всегда, спина, ноги, голова. А также постоянные побегушки в туалет, то одно, то другое, кто вообще придумал эти побочные моменты? И вот опять... Андрей медленно плетётся и открывает дверцу. Вернувшись светловолосый передвигается в сторону кухни и обнаруживая пакетик любимого печенья слегка улыбается "помнит" - думает он про себя и уже более радостно, заваривает кружку чая и двигается в сторону спальни Телевизор явно не собирается транслировать, что-либо интересное, а жаль. "Тогда набираю в поисковике название сериала, который смотрит в таких случаях "Склифосовский" да, не столь плохо, драма с романтикой, самое то, что требует психика, она же как ни крути смещается в какой-то степени. А чем ещё заняться если нельзя практически ничего, да и было бы желание, настроение присутствует только когда родная, растрёпанная, пропахшая сигаретами макушка находится в поле зрения, а не за чёрти знает какое количество км, нет, конечно известно где, но всё же... ах блин, опять? Нельзя переживать! Так на какой серии я остановился?" - в голове метается всё подряд, но откинув все размышления голубоглазый погружается в просмотр. Серия, вторая, третья и за дверью слышаться шорохи. "Пришёл" - проносится мысль, и Князев мгновенно подрывается с места буквально вылетая в коридор, но вдруг в голове, что-то начинает плыть и закрывая глаза он ищет опору. Медленно сползая по стеночке, опустив голову, он обнимает живот, укладывая руки на место небольшой выпуклости - Чёрт... уф... -слабая боль пронизает тело, что и сламливает светловолосого, на глазах появляется сырость - Мишаааа.. -тихонько протягивает он, сейчас можно, сейчас никто не слышит. Слабость накатывает сильнее, мысли о причине состояния не успевают появиться в голове до полной отключки. Горшенёв же появляется 10 минут спустя, до этого в коридоре были соседи. - Андрей! Что блять случилось?! -только, что вошедший Миха сам теряется в чувствах, шок, паника и страх. Кареглазый падает на колени рядом со старшим и берёт родное личико в руки - Андрюша -протягивает он, брови тянуться вверх, а глаза метаются, пытаясь уловить хоть малейшее движение. - Миша? -глаза напротив моментально распахиваются - Что случилось? Горшок облегчённо выдыхает - Мой ты дурень, что б я знал, как ты тут оказался. Что с тобой случилось здесь? Ты себя, как чувствуешь? -обеспокоенно продолжает Горшенёв. - Да ничего, ну стало слегка плохо, устал просто. Хорошо всё уже -тянет тот в ответ. Мишка притягивает Князьку ближе и целует того куда попало, в нос, губы, лоб, щёки ни капельки, не задумываясь о том, что они сидят на полу коридора, у Андрея вообще состояние ни к чёрту... а в принципе куча проблем. Собственно, потому желание послать всё лесом и куда-то спрятать своё солнышко от всех проблем, с его же состоянием в том числе, хочется все трудности кинуть на себя и ни при каких обстоятельствах не показывать слабость, решить всё самостоятельно, сберечь самое дорогое, что в жизни есть. Младший прижимает светловолосого к себе и спокойной спрашивает. - Ты как? -и тише добавляет - Только честно. Андрей резким рывком цепляется за любимого и максимально крепко прижимается к тому, слёзы выступают медленно и катятся по личику. Нет, ему не плохо, небольшая слабость это уже привычное состояние, а морально ему просто отвратительно, все переживания, нервяки, не желания смирится с происходящими перемены, перестановками во всех смыслах и проявлениях. - Ну, солнышко, всё, всё хорошо -Мишка гладит голубоглазого по спине, не отпуская из объятий - Ты только, золотко, не плачь. Хорошо? Андрюш, а мы сейчас встанем, да? Ну-ка давай-ка -Гаврила подхватывает светловолосого, помогая встать - И пойдём чайку попьём с травками всякими -с этими словами он ведёт Князя на кухню, усаживая на стул, клюёт того в нос, а сам же ставит чайник. Андрей вытирает слёзы рукавом кофты, а Миха от чего-то боится повернуться, повисает необоснованная тишина, которая давит на светловолосого, в голове витает мысль, что это из-за него, из-за его "слабости" и потому молчит, утирает слёзы рукавом и молчит. Горшенёв вскипает от злости к самому себе, он хочет помочь, безумно хочет, он всё отдаст лишь бы любимое солнце хорошо себя чувствовало, но он просто не знает, как... и это бьёт по сердцу, бьёт со страшной силой, так, что оно сжимается, как и кулак, который от напряжения начинает потрясываться, ровно до того момента, пока до ушей не доносится звук вскипевшего чайника. Кареглазый мгновенно переключается и заливает заварку кипятком, что получается у него значительно быстрее, чем поиск кружек. Для себя пойдёт любая, первая под руку попавшая, но для Андрея нужна именно его любимая, из которой тот всегда пьёт чай. Младший поворачивается и смотрит на своё чудо, ставит кружку с согревающим напитком рядом на стол, а сам присаживается перед светловолосым и нежно целует влажную от слёз ладонь, переплетая пальцы чужой руки со своими. - Андрюш, просыпайся -тихонько, с особенным трепетом проговаривает Мишка - Мммм? - светловолосый распахивает глазки и темноволосый чётко видит мокрые ресницы - Чай для успокоения состояния -он кивает головой в сторону кружки - И поцелуй для поднятия настроения -улыбается, совершенно серьёзно говоря и целует Князьку. Всё будет хорошо. *** На часах не завтрак, не обед, но возможно у кого-то ещё ужин, как например у двух чуд, сидящих сейчас за кухонным столом. — Андрей, как мы, блять, умудрились проспать всё на свете? — Сосчитать количество вариации данного вопроса за последние полчаса кажется уже непосильным трудом. Темноволосый сидел и смотрел в неопределённую точку расфокусированным взглядом, да и вопрос уже был более риторическим, нежели прямым, вопросительным. Голова подперта рукой, а лицо и по сей момент выражает непринятие и полнейшее непонимание ситуации. — Мишка, ты успокоишься уже или как? — сквозь смех проговаривает старший. — Мы не проспали всё на свете, по твоему громкому заявлению, а просто нормально выспались. — Он поворачивается и передаёт кружку, попутно щёлкнув пальцами перед его носом, ибо тот напрочь ушёл в транс непонимания. — Земля вызывает Михаила Юрьевича Горшенёва. — Да здесь я, здесь, — дёргаясь, отвечает Миха. — Спасибо. — Он смотрит на кружку с только что сваренным кофе. И даже про молоко не забыл. Ещё бы, впервые за пол-года совместной жизни Горшенёв "позаботился культурно" о том, чтоб голубоглазый полностью не то чтобы узнал привычки и повадки младшего (кои он и так прекрасно знал уже тогда, практически все, исключением и стали те, что можно познать только при совместном проживании), но и заучил их наизусть. От чего-то в мыслях проскочило что-то вроде мимолётного чувства вины. - Ага, и вновь застыл - усмехнулся Князька - Нет! - тут же дёрнулся темноволосый - Дай я помогу, а то, ты тут скачешь, нельзя так - и мгновенно подорвался с места - Миш, не выспался что ли ещё? Виснешь то, до сих пор - так же задорно и весело звучит от Андрея - Всё в порядке, просто совершенно не понимаю, чем заниматься теперь - медленно проговорил Горшенёв, вдумываясь в каждое слово, от того речь звучала ещё более монотонной - Хорошо всё — Он подошёл ближе, прикоснувшись руками к бёдрам, медленно проехавшись ими по телу к грудной клетке, и вплотную прижался, насколько позволяла небольшая выпуклость на животе парня, которая уже хорошо чувствовалась. А затем Князев носиком уткнулся в плечо Миши, добавляя тихонько: — В конце концов, можно что-нибудь придумать. Внутри у Миши что-то дрогнуло. «Всё ещё не привык?». Но виду он научился не подавать, лишь бы не расстраивать и не нервировать любимого. — Садись, — плавая в собственных мыслях, опасениях, Горшенёв проговорил это сухо и, как это показалось светловолосому, грубо, поэтому тот молча и быстро присел на стул. Мишка отмер и поставил чайник, затем стал искать какие-то конфеты, попутно вспоминая, что нужно найти молоко и банку с любим напитком. Да и витамины, до кучи. Он проворачивал эти мысли на автомате до тех пор, пока вдруг не сумел расслышать сквозь до жути страшную и не менее противную тишину, молчаливые шорохи. Отчего-то боясь повернуться, Горшок всё же постарался не проваливаться вновь в свои размышления, и звук вскипевшего чайника очень ему в этом помог. Махинации с тёплыми напитками получается провернуть не так быстро, как это делается обычно. Или это время в тишине так мерзко тянется? Но вот, наконец-то всё закончено, и Миша, склонив голову, взял кружки и развернулся, ставя одну из них перед старшим. Тот сидел, уложив светлую макушку на руку, лежащую на столе. Золотистые пряди чуть растрепались, словно парень запускал в них пальцы. Остатки лунных ледяных лучей, проникающих в квартиру, как воры в детских мультиках, через окно, игрались в чуть замусоленных локонах. Путались в них, застревали и отчаянно искали выход, трепыхаясь и подрагивая. Невольно засмотревшись, кареглазый кратко улыбнулся и, поставив свой напиток на стол, присел на колени. Он бережно коснулся запястья Андрея, словно боялся, что своим прикосновением может его повредить. Но вдруг Миша понял, что ощущает влагу под своей ладонью. Неужели опять? Опять у Князева начинается истерика? Ведь никогда в жизни такого не было. Поразительно, как гормоны могут влиять на человека. — Дюш — Темноволосый, произнося это, вглядывался в небесного цвета, глаза, пытаясь что-нибудь в них отыскать. И в итоге он рассмотрел лишь сырость ресницах, как утренние росинки в паутине, и печаль в душе. Андрея явно находится в состоянии не стояния. В обычное время он вообще мало, когда всплакнуть мог, разве что, по пьяни. А тут вдруг настолько расстроился, и из-за чего? Из-за того, что Миша не с той интонацией сказал ему сесть? Это казалось глупостью, на секунду парня стало обуревать раздражение. Он, всё-таки, был не из терпеливых и не из тех, кто любил сразу признавать свои ошибки, особенно мелочные. Но совесть начала брать верх. Она постепенно принималась изнурительно грызть откуда-то из-под коры головного мозга, как самый настоящий термит. Желание отвесить самому себе нехилый подзатыльник появилось и прочно засело в мыслях. Взгляды обоих парней сейчас оставляли желать лучшего, как и размышления. — Прости, — тихо и стыдливо проговорил Князев. Он раскрыл рот и попытался сказать что-то ещё, но его как будто заклинило. — Тише, тише. — Мишка мгновенно поднялся с пола и, немножко склоняясь, обвивает руками Андрея, пытаясь заключить его в объятия. Слов никаких не шло на ум, поэтому проще было действовать. Он почувствовал, как Андрюша сначала отдалился, но затем прижался ближе, вцепясь руками в одежду парня. — Золотко, я тебя умоляю, успокойся. Я дурак, задумался и вякнул, как ни попадя. — Тебе из-за изменений не комфортно? Да? — подняв голову и напугано глядя на Горшка, спросил Князев. Он выглядел, как загнанный зверёк. В глазах сплошное отчаяние, как будто его вот-вот прикончат. Он и без ответа всё понимал, но хотел услышать это лично. — Нет, пугает. Это всё ещё не до конца кажется понятным, — признался Горшенёв, едва слышно вздохнув. — Мне за тебя страшно, просто пиздец как. — Парень тихонько, пытался объяснить всё одной фразой, чуть опустившись и носиком потираясь о холодную щёку Князева, словно кот. Затем он приулыбнулся, прошептав на ухо самое главное: — Люблю тебя, вне зависимости от твоего положения и состояния. Понимаешь, да? На это нельзя было не ответить. Андрей, судя по ощущениям, несколько расслабленно выдохнул. Его поза перестала быть такой напряжённой. Нервяк, кажется, потихоньку покидал его тело и просачивался в пол, утекая куда-то далеко-далеко. — Всё нормально, мы же всё держим под контролем, если какие-то проблемы всё равно всё будет в порядке, разберусь. — Разберёмся, обязательно вместе. — Кареглазый улыбнулся, и лицо старшего озарилось немного неуверенной улыбкой. Парням стало чуть спокойнее, хотя в мыслях Миши всё-таки копошились посланники тревоги. Горшенёв быстро выпил свой кофе, пока Княька пытался заполучить заветный бодрящий напиток взамен чая, но безуспешно, ибо: — Дурень, тебе нельзя, — совершенно беззлобно, даже смеясь произнёс Горшок, ставя кружку в раковину. Он открыл кран, чтобы сполоснуть её, но вместо этого сунул руку под воду и, резко развернувшись, брызнул в Андрея. — Миша! Ай! Ты, чего творишь? — удивлённо воскликнул парень, сморщившись, как недовольный кошак, когда в него прилетели брызги воды. — Ничего— смеясь, выдал Миха, повторяя то же самое действие. Его ужасно забавляло выражение лица светловолосого, когда он рефлекторно жмурился, чтобы вода не попала в глаза. Это было чудно́, но при этом даже как-то очаровательно. — Чего ты ржёшь-то?! Хватит уже, — с трудом подавляя смех, ответил светловолосый, поднимаясь из-за стола. Но Горшенёв и не думал прекращать до тех пор, пока вдруг сам огрёб собственной шуткой, но в форме «чуть» сильнее. — Ай! Князев, еб твою ж! — Горшок явно не ожидал такого поворота, как выплеск кажется полной кружки. Его футболка в районе шеи и груди промокла насквозь, капли наперегонки несли по лицу. — Ух, прости, просто перебор немного, — сразу успокоил кареглазый Андрея, чтобы тот не дай бог не распереживался снова, только на этот раз из-за того, что облил парня. — Хорошо, попробуем, что-то полегче. — И понеслось… Брызги воды летели в разные стороны в разнообразном виде, пока, в конце концов, старший не исчез с поля боя. Горшок, было, хотел в шутку освистать его за дезертирство, но пропажа быстро вернулась, с водяным пистолетиком впридачу, а на вопрос «Это ещё откуда?» в кареглазого прилетел выстрел, и своеобразная войнушка продолжилась. Они скакали по кухне, как маленькие дети, с озорством брызгаясь друг в друга и спотыкаясь на ходу. Пол тоже частично оказался залит водой. Когда в кухне стало опасно, ибо скользкие полы грозили сломанной шеей, ребята расширили поле сражения. Теперь они бегали по всей квартире, прячась за мебель и уворачиваясь от пролетающих брызгов. — Всё! Всё, стой! — Андрюша завопил, что есть силы, которой у него уже совершенно не осталось. Конечно, если столько носиться по квартире. Да так азартно оба вошли в игру, что остановиться возможности уже не предоставлялось. С тяжёлой одышкой светловолосый опёрся рукой об дверной косяк и опустил голову, бросив несчастный пистолетик. — Ага, сдаёшься! — победоносно донеслось от Миши, пока он протирал глаза, в которые так удачно буквально мгновение назад Андрей запульнул последний выстрел, за что и получил ответный, масштабный обстрел. — Андрюш? Всё в порядке? — кареглазый увидел позу, в которой застыл парень и не на шутку испугался. — Нормально, устал просто, —не особенно правдоподобно для Горшенёва, протараторил старший, выставив перед собой ладонь, как бы говоря, что всё действительно в порядке, и помощь не требуется. Однако слишком хорошо Мишка знал любимого, потому голубоглазый был тут же усажен на кровать, раздет из сырой одежды и завёрнут в плед. — Ну что я тебе, маленький, что ли? — светловолосый шутливо надул щёки. — А как же! — Миха ехидно хихикнул и ласково приобнял своё солнце за плечи. — А так, к слову, сколько время то у нас? — он глянул на стену где, медленно тикая, висели часы. — Всего-то третий час ночи. Действительно, всего-то. Такими темпами они проспят и весь следующий день, а потом снова очнутся к ночи. Вот и перевернут режим через жопу, станут как вампиры. Впрочем, Мишу на данный момент это вообще не парило. Ему было хорошо. Да и Андрею, кажется, тоже. Кого-то темноволосый в любом случае при необходимости заставит лечь спать хоть днём. — Неплохо время скоротали — шмыгнул носом Князев и, уже осознав, что его сейчас же могут кинуться лечить всевозможными способами, отметил, что чувствует себя прекрасно, особенно после кружки горячего чая. Спокойствие — это то, чего так не хватает всем людям, всем без исключения, но как же прекрасно, когда оно приходит. Светловолосый лежал, закутавшись в плед, и, порядочно повозившись, всё же уместил голову на Мишкиной груди. Тот же в свою очередь зарылся пятернёй в пшеничные волосы и принялся их перебирать. Да, тишина не всегда бывает такой страшной, как правильней сказать, в некоторых случаях это даже приятно, когда всё хорошо и не нужно даже слов. Из окошка пробиралась луна, лучи таинственного света завораживали своей красотой и отталкивали своим холодом. Расслабившись, Миха прикрыл глаза и утонул в собственной затаённой тревоге. Виду кареглазый не подавал, но если бы кто-то умел читать мысли-то был бы в серьёзном замешательстве насчёт того, как спокойно ведёт себя человек с таким-то ужасом в голове. Но спокойствие было лишь при наличии хорошего настроения светловолосого чуда, которое в последнее время постоянно прибывало в потерянном состоянии, что слишком пугало. Да, изменения для него — это совершенно нормально, и ничего страшного нету. Но всё усложняла горшковская привычка переживать за то, что дорого ему, и касалось это всего, даже любой мелочи. Таким образом получались серьёзные обидки и молчанка на неделю из-за того, что Князев выкинул, как он выразился, «какую-то блестящую безделушку», но оказалось, что эта вещь просто бесценна для кареглазого, и в связи с этим сначала был учинён скандал, а позже и остальные последствия. После данного «происшествия» Андрей ничего просто так не выкидывал и даже не перекладывал. А если такие моменты так сильно задевали Мишу то, что уж там говорить о близком человеке, да он от пули собой закроет и под поезд прыгнет, так критично он всё оценивал. И его юношеский максимализм всегда и во всём был с ним. — Андрей?! — Светловолосый вскочил, неожиданно, и Мишкины мысли растворились так же неожиданно быстро. – Ты чего? – он принял сидячие положение, чтобы лучше рассмотреть, не случилось ли чего, пока он плавал в размышлениях. Но лицо Князева излучало что-то замышляющую улыбочку, и она вполне оправдала себя: — Ми-и-иш, – загадочно протянул Князь. — Что ещё придумала твоя дивная фантазия? – Горшенёв понял, что не просто так голубоглазый скаканул с нагретого местечка, и оказался полностью прав. — А ты гулял когда-нибудь в три часа ночи по улице? — Нет. А что? – Мишка обо всём уже догадался, но не мог не предоставить возможность Андрею высказать задумку. Знал, как он это любит, когда собеседник не догадывается о его великих идеях, и специально выдерживать паузу, радуясь, как маленький ребёнок, а эта реакция радует Мишу не меньше любого праздника. — Проверим, как там? – Он затих, выжидая ответа, заведомо зная, что при отказе всё равно упросит или мозги вынесет обязательно, так что мог уже идти собираться, чтоб сократить время до выхода. — Только ты тепло оденешься. — Но ответа так и не последовало, ибо светлая макушка, мимолётно мелькнув, унеслась в сторону шкафа с радостными воплями. Именно это и ожидал Горшок. Улыбнувшись, он тоже отправился на поиски вещей, что вышло на удивление быстро, в отличие от Андрея, который о чём-то задумался. Пройдя рядом с любимым, кареглазый быстро чмокнул того в макушку, что и заставило Князя выплыть из мыслей и, спохватившись, вновь продолжить процесс сборов. Птицы дремали на ветках, в кормушках, да и в принципе на любой поверхности, как и остальные «жильцы» двора, такие как собаки и коты, но ведь без них двор не будет таким, какой он есть, и все они дополняют эту атмосферу. Андрейка дышал свежим воздухом, с восторгом наблюдая за прелестью ночной жизни, и нёсся впереди Мишки, как маленький ребёнок. Темноволосый же в свою очередь наблюдал за бескрайним счастьем, исходившим от голубоглазого, и, улыбаясь своим мыслям, курил. — Миш, мы не дома, увидят, – прошептал старший, когда сзади примкнул кареглазый, обвивая руками талию. — В три ночи-то? – послышался смешок рядом с ухом, где и остался первый, мягкий и неожиданный поцелуй. Миша развернул Князя лицом к себе — А вдруг? – настойчиво причитает Андрюша, при этом уже тая от действий Горшенёва, который потянулся за поцелуем и всё же получил желаемого. Взаимно желаемого. _____ Андрей сидел на кровати в коконе теплющего пледа, в который несколькими минутами ранее был бережно завёрнут с кружкой чая. Да, Горшенёв позаботился. Голубые глаза бегали по комнате, как будто впервые здесь оказавшись, наблюдали за постоянно метавшимся по квартире Михой. Вещи висли на батарее после «весёлых» побегушек по лужам, от которых так старательно светловолосого тащили, но слова «Я взрослый человек, могу позволить себе небольшую шалость, я знаю, что делаю!» заставили Горшка остановиться, чтоб не давать повода для психов, слёз и прочих проблем, которые могли навредить. Правда, как раз из-за этой «шалости» и пришлось возвращаться домой. — Да где ж эти чёртовы витамины!? Носки-то куда пропали? Долбанные мази с таблетками, нахуй их ложить в аптечку, их же потом не найдёшь! И ведь нету нигде! Сука! – отдалённо только и слышалось от Горшенёва. Он, кажется, переживал больше старшего и постоянно всё контролировал, помогал. Во всяком случае, пытался это всё делать. Он сильно поменялся за последнее время. Да что там он, поменялись все «просвещённые», Маша с Шуриком, как входящие в это число, маленькое и секретное, тоже изменились в общении и отношении. Конечно же, в лучшую сторону. Андрей был очень благодарен Машеньке, у них и до этого отношения были хорошие, а сейчас она вообще стала лучшей подружкой, помогала в любое время суток. — Мишут? – тихонько позвал его светловолосый. Горшок обернулся, готовый прибить того из самых, что не на есть, лучших побуждений. Он носится, чтоб не дать тому заболеть, а Андрей выполз из комнаты и зачем-то поплёлся за ним, но, лишь полностью обернувшись и увидев старшего, тут же остывает. На плечах болтается плед, укрывающий почти до пола. Опустив глаза, Миша разглядел коробочку, ту самую аптечку, которую темноволосый искал вечность, уже без надежды найти. На ногах чуть видны шерстяные носки, такие яркие, в полосочку, такие же тёплые и домашне-родные, как и сам Князев. Миша закусил губу. Стыдно, очень стыдно. Старший в любом состоянии, в любой ситуации, в любом месте, всегда знает где и что находится, что делать, и никогда не подаёт вида слабости, усталости. Последнее раздражало Миху и бесконечно беспокоило, он старался отдавать всю заботу и любовь одному человеку, показывать то, что не покажет никому и никогда, сам выдавая свою слабость, терзая себя за это и за то, что не видит этого же от Андрея, что, правда, исправилось, так как гормональный фон всё же брал верх, и эмоциональность выходила за все рамки и грани. — Как себя чувствуешь? – выпалил младший. Он просто не знал, что сказать. Даа, конечно, нужно было сказать: «спасибо» «извини, что не нашёл». Но что сказал, то сказал, хотя говорить это и не стоило, по нему и так было видно. Князь считывал это молнееносно, не понято как, но считывал. — А ты завтра уезжаешь, – хрипло послышалось от голубоглазого. – Тур на неделю, Шура напомнил, – добавил он, склонив голову. Послышался приглушённый всхлип. Миша замер. Со стороны прозвучал сдавленный вздох, Горшенёв сглотнул ком в горле и одним движением прижал к себе Андрея, шепча: — Это всего то неделька, даже не месяц, а с тобой останется Маша. – Он ненадолго замолк. – Прости, я не хотел вот так испортить это... время. — Наше время, – пробормотал старший и крепче вжался в объятья. «Это совершенно нормально, ничего не произойдёт» — проскочило в голове. С подобного рода мыслями и пришлось засыпать. Точнее, делать вид, пока Миша как можно тише собирал вещи. Но и у того и у другого получалось достаточно хреново. То, что всегда приносило безудержное счастье и радость, сейчас давило.