Зимний лес

Февральский морозный воздух жег легкие, пока Галкай проверял силки в небольшом лесу неподалеку от их дома. Местность была каменистой и покрытой холмами, так что деревьев здесь было меньше, но зверье все же находило себе дом. Мужчина не знал местность так же хорошо, как и Арвест, поэтому глубоко не совался, но все же принес домой двух зайцев, предварительно ловко добив их. Охота была необходимостью, а не блажью, так что Галкай не особо церемонился. Он внес добычу в сарай, улыбнувшись Эсмеральде – пестрой козочке, стоящей в отстроенном загоне и поедающей сено – она тихо проблеяла и подошла ближе к забору, чтобы разглядеть, что принес мужчина. Животное это было очень любопытным и на удивление сообразительным, даже Арвест смирился с ней и Галкай часто видел, как тот тайком чесал ее по холке и ласково разговаривал. Сперва он был очень недоволен и они громко ругались из-за козы, но все очень быстро пришло в норму, как всегда и бывает. Разложив зайцев на столе, местами пропитавшемся кровью, он подложил чистую тряпку и принялся на ней разделывать тушки, делая это очень быстро и умело, снимая шкуру и вынимая все внутренности. Быстро расправившись с этим и оставив лишь необходимое, он понес мясо в кастрюле в дом, чтобы приготовить его. Уже подходя к крыльцу, он заметил приближающуюся фигуру Арвеста. Не узнать высокую и статную фигуру мужчины было сложно – в скарабеи отбирали самую «чистую кровь», так что все воины были теми еще Гераклами, здоровы как быки и атлетично сложены. Однако Галкай почти сразу заметил рядом с ним животное, которое мужчина вел на веревке. Они точно не говорили о новых питомцах, так что удивленный Галкай поставил кастрюлю на утоптанный снег и, отряхнув перчатки, направился к калитке. Подойдя ближе, он наконец понял, что его друг ведет самого настоящего козла: полностью белое животное, лишь с черными ободками над глазами, длинной бородой и ярко выраженными рогами. Галкай не поверил своим глазам. Он даже не сразу вспоминает, что когда-то говорил с Арвестом о разных мыслях, мечтах, которые вроде и мечтами не являются, ведь он не стремится их исполнить, просто иногда вертит в голове. В один из таких мечтательных дней он сказал, что помимо молока коза может приносить им козлят, которых затем можно продавать. Скарабей тогда, конечно, посмеялся, заявив, что они не справятся с детьми, но теперь он вел к его дому козла, который совершенно точно не будет стоять без дела. – Ты серьезно? Это правда мне? – все-таки выдавил из себя изумленный мужчина, не отрывая взгляда от своей уже, получается, сбывшейся мечты, которая, впрочем, не особо разделяла радости встречи и только безучастно разглядывала окружающий ландшафт. Открыв калитку и выйдя на узкую тропинку, Галкай встал прямо перед Арвестом, все еще не веря своим глазам. – С днем рождения, дорогой, – тот широко улыбнулся и вдруг притянул Галкая в свои медвежьи объятия. Они почти никогда ласково не называли друг друга, да и всякие "телячьи нежности", как любил говорить Арвест, были явно не для них, но сегодня праздник и им можно было позволить себе маленькую слабость. Галкай вдохнул смолистый лесной запах, исходящий от парки, и почувствовал колкий холод цепи военного медальона, который Арвест до сих пор носил на себе. Галкай тихо усмехнулся: столько лет пролетело, а скарабей все хранит воспоминания о тех временах. – Я не думаю, что мы сможем сразу поставить их вместе, – произносит Галкай, отстраняясь от теплого тела и подходя ближе к животному, которое сперва недоверчиво обнюхивает его, а потом пытается нагло цапнуть зубами рукав. Спустя пару минут, осознав тщетность попыток угомонить козлиную челюсть, мужчина, обреченно вздохнув, позволяет козлу пожевать край его куртки. Поглаживая белоснежную шерсть новосельца, он смотрит на друга, с трудом сдерживая довольную улыбку, – Думаю, он не сломает забор, а за пару дней выстроим ему еще небольшой загончик рядом. Когда привыкнут, соединим, – предлагает мужчина и, немного погодя, добавляет: Я проверил силки у дома, разделал, собирался готовить. Нарубишь пока дров? – Да, иди занимайся. Я пока заведу его в сарай, – Арвест наконец заходит за калитку и направляется в небольшое деревянное сооружение. Внутри было ненамного теплее, но ледяной ветер внутрь не попадал, так что скарабей смог расслабить плечи, больше не задирая их в попытке укрыться от холода. Оставляя животных одних, он прежде убедился, что у них все в порядке: подкинул сена, добавил воды и только потом со спокойной совестью вышел, снова нахохлившись, чтобы вездесущий ветер не пробрался за воротник, накинув туда пригоршню снега. Наколов дров и принеся их, наконец, в дом, он только сейчас понял, как успел проголодаться. Пахло чем-то простым, но, безусловно, вкусным, кажется, это была запеканка. В короткое лето они успевали высаживать хоть что-то и оставляли овощи на длинные зимы, когда есть хочется особенно. – Ял обещал принести пирог с рыбой из дома, твой любимый, – с улыбкой заявил Арвест, подмечая как на это его друг довольно облизнулся, вероятно, вспоминая вкус любимого блюда, – Да-да, у тебя будет самый настоящий день рождения! Суета в доме кажется уже обыденной: эти двое настолько притерлись, что совершенно не мешали друг другу в маленьком и, казалось бы, немного тесном домике и ловко лавировали меж мебели, каждый занимаясь своими делами. При этом они понимали друг друга с полуслова: Галкай готовил и накрывал на стол, Арвест подкинул дрова в печь, а затем прибрался в кухне, помыл посуду, после чего они вместе устроились на диване. Арвест сел, а Галкай лег рядом, устраивая голову на коленях друга. Мужчина тут же принялся плести рыжие волосы, уж больно те ему нравились. Эта домашняя атмосфера казалась уже настолько привычной, что ни один из них не мог себе представить жизнь иначе. Оба старались не задумываться о том, что рано или поздно кто-то из них останется один. И в мыслях не было женитьбы или семьи, оба уже имели детей где-то далеко от этих краев, и оба зареклись больше не заводить отношений. Им было хорошо здесь и сейчас. Приход Яла, их именуемого крестного сына, они заметили еще до того, как он постучался: тот неуклюже открывал калитку, пытаясь удержать одной рукой нечто довольно большое и, видимо, тяжелое, завернутое в плотную бумагу. Все-таки добравшись до дома, он открыл дверь и впустил внутрь холодный порыв ветра. Закрыв за собой дверь на щеколду, парень поставил свою ношу на тумбочку и сморгнул снег с замерзших ресниц, параллельно отряхивая руки в перчатках. К этому времени на голове Галкая красовалось множество маленьких косичек. Оба крестных отца поднялись, чтобы обнять Яла. Парень был не из красноречивых, так что большее, на что его хватило – это обычные пожелания здоровья и счастья. А еще удачной охоты. – Мама специально приготовила пирог для тебя. Он остыл немного по дороге, но его можно ненадолго засунуть в печь, – тут же предлагает Ял. Однако не отдает сразу всю ношу, сперва распаковывает ее и достает оттуда деревянную дощечку, смущенно протягивая Галкаю, – Филь с радостью мне помог. Увы, я не способен на что-то подобное. Мужчины с интересом рассматривали дощечку, на которой было вырезано изображение оленя с огромными вьющимися рогами. Улыбнувшись, они оба притянули Яла в свои объятия. – Мне достаточно того, что ты жив и ты рядом, – довольно говорит Галкай, а затем толкает его в сторону кухни, – Иди скорее за стол, нечего стоять в дверях. А затем оба мужчины синхронно двинулись по своим делам: Галкай принялся раскладывать запеканку по тарелкам, а Арвест снял бумагу с большого блюда с пирогом и отправил его в печку, сам затем ставя чайник на огонь, чтобы разогреть. – Как дела в городе? Как твоя семья? – Арвест садится за стол, а Галкай устраивается рядом чуть погодя. – В городе все как обычно, в школе тоже. Дома я как всегда помогаю, сколько хватает сил, отец ворчит насчет моего общения с Никимом, мама все чаще расстраивается, – спокойно поясняет Ял. Так они и продолжают мирно общаться за столом, вместе ужиная. И, даже закончив с едой и пирогом, они еще до вечера сидели за столом, пока Арвест вдруг не вскочил на ноги. – Галкай, помнишь я тебе на прошлый день рождения притащил телевизор? Он конечно немного рябит, но у на есть две кассеты и одну из них мы не смотрели, – мужчина заметно загорелся и глянул на сына, – Хочешь? – Конечно хочу, – тут же закивал парень и отправился вместе с Галкаем и Арвестом в небольшую кладовую в доме: крохотную комнатку, отделенную стеллажом и занавеской, в которой хранилось много редко используемых вещей. Потребовалось какое-то время, прежде чем они втроем все подключили и настроили. И все-таки им это удалось. Галкай засовывает кассету и перематывает ее на начало, затем устраиваясь рядом с остальными на диване и наконец включает фильм. Временами техника то шипела, то блекла картинка, но это вовсе не портило впечатление от просмотра фильма, снятого когда-то очень давно предками, что уничтожили их землю. «Шоу Трумана» – так предки назвали свой фильм. Было даже сложно представить, что когда-то люди играли целые спектакли, записывая это и показывая затем по своим телевизорам. Сейчас в целом было не так уж много упоминаний о прошлом: те были отрывочные и доказать, что правдивы было нельзя. Так что оставалось только смотреть на тени прошлого, плясавшие сейчас на экране, и только догадываться, могла ли эта история быть настоящей. От фильма в восторге были все трое и еще долго обсуждали его после, снова сев за стол и принимаясь доедать пирог за чаем. Когда уже совсем стемнело, мужчины предложили Ялу остаться на ночь, но тот отказался. Тогда Галкай и Арвест вдвоем отправились его провожать, несмотря на то, что парень упирался и уверял, что с ним все будет хорошо. – Ял совсем вырос, – замечает Арвест, когда они, идя бок о бок по узкой тропинке в рыхлом снегу, возвращались домой, – И не только вырос. Он словно… изменился? Слишком много он умалчивает. – Он больше не ребенок, которым я его вытащил из ледяной воды, – кивает Галкай, – Но в его возрасте это в порядке вещей. Он ищет себя и учится выживать в этом мире, подросткам особенно нужно личное пространство. – И все-таки, я переживаю за него, – Арвест останавливается в паре шагов от калитки, так, что шатену приходится остановиться буквально через шаг, чуть не потеряв равновесие от неожиданности, – Небо сегодня совсем чистое, видно звезды. Галкай послушно сделал шаг назад и снова прижался к боку друга, сунув руки в карманы и смотря на темное полотно, усыпанное тысячами звезд. Говорят, что когда-то люди летали к этим звездам на своих больших кораблях. Галкай в это не верил, а Арвест, словно сокровище, хранил какую-то фотокарточку с изображением их планеты извне. Он не рассказывал, откуда взял ее, но мог с восхищением разглядывать. – Мы никогда не говорили о том, что будем делать, когда одного из нас не станет, – вдруг заявляет Арвест. Мужчина говорит серьезно и спокойно, продолжая разглядывать созвездия, названия которых когда-то специально учил. – И никогда не будем. Не хочу думать о том, что это произойдет. Мы всегда жили настоящим и теперь не станем играть в благородную и правильную семью. Сейчас мы вместе, – как что-то само собой разумеющееся ответил Галкай, хмыкнув, а затем приобняв мужчину за плечи и прижав его ближе к себе, кладя подбородок на макушку.