Властелин Колец: утраченные сцены. Дунаданы

Арагорн поравнялся с воротами Бри, по дневному времени гостеприимно открытыми. Базарный день кончился, вереница пустых телег тянулась прочь из города. Привратник перекидывался прощальным словцом почти что с каждым возчиком. На Арагорна, идущего по обочине, он взглянул неприветливо. - Ваших в городе никого и нет, вам-то что понадобилось? – спросил он. Арагорн хотел было сказать, что если привратник Билл, занятый болтовней с фермерами и фермершами, заметил идущего по своим делам следопыта, то лишь оттого, что тот дал себя заметить. Для дунаданов не составляло никакого труда войти в Бри незамеченными, даже если дорога была пустынна. Ворота, в конце концов были не единственным входом в город, который только его жители считали хорошо охраняемым и неприступным. Разумеется, ничего такого Арагорн говорить не стал, вскинул поудобнее на плечо дорожную катомку и зашагал к центру города, где стоял знаменитый трактир «Гарцующий пони». Прохожие поглядывали на него неодобрительно. Ребенок, которого вела за руку женщина, указал на него и сказал: - Мама, смотри, путешественник! Мать дернула его к себе и перешла на другую сторону улицы. К такому обращению Арагорну было не привыкать, но нынешний день выдался нелегким, так что он невольно замечал все, что делало его еще хуже. К счастью город был невелик, и вскоре Арагорн поравнялся с дверями трактира. Здесь на него никто не обратил внимания. Хозяин был по горло занят приемкой товара. С рынка притащили целую гору корзин и мешков с разной снедью, которую размещали в кладовых и погребе. Арагорн переступил через клетку с рыжими курами и уселся в углу, который всегда привык занимать. Как видно, именно по этой причине, угол этот расположением у местных не пользовался и, как правило, пустовал. Арагорн сбросил под стол котомку, вытянул ноги и закурил. Предстояло подождать, пока его изволят заметить. Дунадан, не чета прочим посетителям, всегда расплачивался в звонкой монете. Со времен службы в Гондоре и Рохане у него осталось довольно серебряных марок короля Тенгеля и даже стершихся, но все еще полновесных золотых монет гондорских наместников. Этих денег хватило бы, чтоб купить Бри целиком, но на хмурого, неразговорчивого следопыта в поношенной одежде все равно смотрели искоса и, как видно, ни за какие деньги не соглашались подойти к нему лишний раз. Арагорн сидел неподвижно, покуривал, и о нем в самом деле забыли. Пришлось со стуком положить на стол трубку и откашляться. Хозяин встрепенулся и помчался к посетителю. Маслютик был, без преувеличения, единственный житель Бри, который относился к Арагорну лучше, чем все прочие, не то в силу профессиональной привычки не разделять платежеспособных посетителей, не то по природному дружелюбию, не то по какой-то другой причине. Арагорн видел в нем натуру чуткую и прозорливую, но по уши погрязшую в быту и хозяйственных хлопотах. Ему иной раз казалось, что, расскажи он Маслютику о своем происхождении, тот не удивился бы и даже какой-нибудь старинный стих вспомнил о возвращении королей – и снова умчался обслуживать посетителей. - Что угодно, сударь мой? - сказал он Арагорну. – Простите, что заставили вас ждать. Сами видите, какой сегодня день, свежую провизию получили. Все разложи, да проверь, да все запиши. Ни рук не хватает, ни ног, ни, простите, носа. Зато уж вы не посетуете на ожидание, когда мы вам такой обед сготовим, что пальчики оближите. Что заказать изволите? Сначала Арагорн спросил о Хальбараде, но Маслютик только качал головой на вопросы о высоком темноволосом скитальце, похожем на самого Арагорна. - Простите, сударь, недосуг мне и своих соседей разглядывать, не то что вашего брата, не в обиду вам будь сказано. Кто-то из ваших бывал здесь, это точно, но вот кто именно, сказать не берусь. Да вы же и сами знаете, все вы, как хоббиты, на одно лицо. Этим пришлось удовольствоваться, и Арагорн заказал жаркое, хлеб, сыр и яблочный пирог, все это с пристойным количеством пива, разумеется. Маслютик выслушал заказ, как обычно подавил желание спросить деньги вперед и умчался. Арагорн снова погрузился в раздумья. Хальбарад уже больше месяца не появлялся в поселке. Это встревожило предводителя дунаданов, и он решил отправиться на поиски. Он удостоверился, что Хальбарад пересек великий восточный тракт и направился к Бри. Недалеко от города его следы окончательно потерялись, и Арагорн скорей от беспомощности, чем в надежде отыскать друга, отправился в Бри. Хальбарад был дорог Арагорну. Он приходился ему родичем и унаследовал долгую жизнь королевского рода. В глазах Арагорна это был драгоценнейший дар. Уже не раз за свою долгую жизнь ему приходилось терять друзей: одни погибали в сражениях, другие старели и понемногу отступали под сень смерти. Один Хальбарад был все тот же. Он оставался рукой предводителя на время его частых отлучек, и Арагорн, отправляясь в очередное странствие, знал, что может быть спокоен не только за поселения дунаданов, но и за весь Эриадор. Ему одному Арагорн мог искренне поведать о своих думах и тревогах, о печалях и надеждах, об Арвен, соединиться с которой он надеялся все меньше. Семьей ни Хальбрад, ни его сестра так и не обзаводились, несмотря на уговоры и даже приказы Арагорна. - Пока наш предводитель одинок, как мы можем думать о себе? - говорил ему Хальбарад. – Очаг и кров у нас есть, чего же еще? Сестра Хальбарада, как и подобает женщине северян, сохраняла строгое спокойствие и тревоги за брата не выдавала, зато Арагорн мог позволить себе тревожиться за двоих. Где же искать друга? Не отправился ли он в Тирн Гортад, ужасные упокоища, которых одинаково боялись и избегали и жители Бри, и следопыты? Эту мысль Арагорн отбросил. Одно дело - встать на дороги у нечисти, ползущей к человеческому обиталищу, совсем другое - забраться в ее логово. Такой глупости можно ожидать от мальчишки, но не от Хальбарада. Он сам не раз и не два строго настрого предупреждал молодежь в поселениях дунаданов и близко не подходить к курганам, угрожая гневом предводителя и запретом покидать поселение. На то, чтоб обойти дозором Шир, месяца не нужно, да и дозорные вокруг хоббичьего края сменились уже не один раз, но даже следов Хальбарада не видели. Принесли заказ. Арагорн отпил из кружки и нехотя принялся за еду. Он решил, отдохнув немного в Бри, отправиться в Аннуминас и поискать Хальбарада на берегах озера Ненуал. Предстояло решить, ночевать ли в «Гарцующем пони» или, несмотря на сумерки, отправляться в дорогу. Зал трактира понемногу наполнялся, посетители весело приветствовали друг друга и заводили болтовню о своих делах, слуги с ног сбивались разнося кружки с пивом, сидром и подносы, нагруженные всякой снедью. Арагорн почувствовал себя более одиноким, что среди пустошей Эриадора. Те из постояльцев, которые замечали Бродяжника в дальнем углу, поджимали губы и отпускали замечания. Арагорн поднялся, оставил на столике серебряную монету, и зашагал к двери. При его приближении разговоры утихали. Арагорн вышел на крыльцо и с облегчением закрыл за собой дверь. К воротам он не пошел, а вспрыгнул на крышу погреба, перебрался с нее на конюшню, а оттуда по крышам можно было добраться до городской стены в том месте, где она была ниже всего, и спрыгнуть оттуда на землю. Арагорн с юности пользовался этим путем, когда не имел желания пользоваться воротами. Выбравшись из города, он очутился сначала в зарослях кустарника, а потом на заливном лугу. Солнце скрылось за западным окаемом. Небеса были точно отполированный металл. В густом, огненном свете пылали соцветия кипрея, и каждый колосок травы четко рисовался на фоне небес. Арагорн оставил город за спиной и пошел сквозь траву, чувствуя, как с каждым шагом уходит раздражение. Дороги всегда действовали на него так. Давала себя знать эльфийская кровь, которая текла в жилах Наследника Исилдура. Дороги любили его, и он любил странствия. Печаль и тревога оставляли сердце, стоило вольному ветру повеять в лицо, иной раз в пути Арагорн легко находил разрешение мучивших его загадок и сомнений. Бродяжник запел. Это была песня странствий, которой некогда во времена его юности научили его Элладан и Элрохир, и вдруг впереди ту же песню подхватил ясный и красивый голос. - Хальбарад! – воскликнул Арагорн. Два следопыта встретились среди трав, объятых жаром закатного огня и от души пожали друг другу руки. - Я искал тебя, - сказал Арагорн. Хальбарад поклонился. - Прости, предводитель. Недалеко от Бри я встретил эльфов, и они пригласили меня к Белым башням. От такого приглашения не отказываются. Арагорн рассмеялся. - Далеко ты продвинулся по пути совершенства, меня никогда не звали к Белым башням. - Очевидно, что эльфы слишком хорошо тебя знают, - улыбнулся в ответ Хальбарад. – Поднимись ты к зрячему камню, тебя уже не увести прочь. - Ну а ты что скажешь? - Скажу, что меня и близко к нему не подпустили, но я вдоволь нагостился у эльфов. - Лучше бы тебе, друг мой, захворать тяжело или ногу сломать. Пока мы идем домой, придумай, что сказать сестре, чтоб заслужить ее прощение, если такое возможно. - Знаешь, - сказал Хальбарад, сделав с десяток шагов по направлению к далекому Дольну, - а я не прочь подкрепиться. В гостях у эльфов можно вдоволь наслушаться песен, но вот поесть как следует нечего и думать. Что скажешь, если мы задержимся еще всего на часок и поедим в «Гарцующем пони». Хальбарад опешил. Никогда он не слышал, чтоб суровый дунадан так хохотал. А он представлял лицо привратника, который снова увидит его перед собой на дороге, но уже в компании друга.