Разве может фанфик стать реальностью?

- А го фанфики про нас почитаем? - Чанбин с игривым настроением в крови открывает браузер. Все остальные закатывают глаза. Чан точно не хочет, чтобы это всё закончилось чем-нибудь неприятным, например, стояком у кого-нибудь. Ведь, пока Чанбин будет дурачиться и читать какой-нибудь пошлый момент, вполне возможно, что у кого-то случится эрекция. Хёнджин продвигается ближе к Сынмину, кладёт руку ему на колено и слегка поглаживает, отпивая из бокала красное вино. Младший игриво улыбается, смотря с похотью в глазах, и думает, когда же Хёнджин сорвётся. Он так давно даёт ему огромные надежды на отношения, на то, что он блять чертовски хочет, наконец, почувствовать в себе его член, хочет прогнуться под чужими руками и выстанывать на ухо хёнджиново имя. Но тот, как девятилетняя девочка, которая стесняется любого знака внимания к ней, от краша. И Ким уже конкретно заебался намекать старшему на постель. Тот впритык не видит многого: постоянных обтягивающих джинсов, которые Сынмин уже терпеть не может, потому что они слишком стягивают его задницу и иногда вставший член, что бывает на пользу; частых сынминовых прикосновений не туда, от чего у Хвана моментально встаёт и приходится уходить посреди тренировки в уборную, чтобы снять это напряжение. Сынмин всё делает специально. Это ещё не весь список, но до старшего всё равно не доходит, чего Ким от него хотел бы. Ему нужно преподнести всё на тарелочке с белой каёмочкой, чтобы к нему подошёл Сынмин и чётко сказал: "Я хочу, чтобы ты трахнул меня", а потом, чтобы ещё уточнил: "Чтобы твой член побывал в моей заднице". Хотя сам Хёнджин никогда и не был против такого, просто его детская стеснительность и мысль о том, что Сынмин со всеми так общается, не даёт ему покоя. Поэтому он постоянно задумывается насчёт своей тяги к младшему. Чанбин находит популярный сайт по фанфикам, открывает первый попавшийся и читает название пейринга: - Минсоны, - все начинают гудеть и посмеиваться, а Минхо втихаря ухмыляется. Всё же это их главный пейринг, и удивляться тут нечему. Чанбин начинает читать, постепенно все гуще краснея, потому что дело в фанфике близится к сексу. Он слегка сдерживает в себе смешки и находит шипперство очень забавным, пока Минхо и Джисон пытаются не сгореть от стыда. - Думаю, нам нужно найти фанфик по Хёнджину и Сынмину, - Феликс ядовито улыбается, следит за их реакцией, ведь прекрасно знает, что у обоих встаёт друг на друга. Он пытается их свести уже грёбаных полгода, как раз с того момента, когда увидел (случайно) Сынмина полуголым с пальцами в заднице и громкое протяжное "Хёнджинни". Ему всё стало сразу понятно, но никому рассказывать, и уж тем более Хёнджину, он не собирался. Зато другой план зародился в его голове моментально. Но все эти полгода он так отчаянно не может помочь этим бедолагам просто потрахаться, потому что Хёнджин слишком устойчив и даже на очень близкий контакт (в виде "случайной" ладони Сынмина на его члене через шорты) он отреагировал сдержанно. Лишь попросил убрать руку и вновь, как это обычно бывает, удалился в туалет. Чанбин сейчас не возражает, видя серьёзные намерения Ликса. Он быстро находит то, что нужно и начинает читать. Да уж. Фантазий у стэй многовато, и спустя несколько минут Хёнджин заливается краской, а Сынмин с довольной ухмылкой пялится на старшего и понимает, что с этим он провозится очень долго. Ким уходит на кухню, разочарованно взглянув на парня. Так надоело доминировать и проявлять большую активность, нежели Хван. Сынмин бы хотел, чтобы Хёнджин взял всё в свои руки и стал более решительным. От одних только мыслей о таком Хване голова идёт кругом, а Ким может возбудиться до невероятного. Хёнджин идёт следом, ловя на себе наглый взгляд младшего, который стоит, упершись задницей в столешницу, и пьёт маленькими глотками воду, а Хван стыдливо опускает глаза. - Мне вот интересно, - резко подаёт голос Сынмин, - ты настолько тупой или притворяешься? Хёнджин недоумевающе смотрит на парня, хлопая ресницами, а Ким пошло ухмыляется. - Ты серьёзно ничего не замечаешь, - он говорит томно и медленно, сверкает глазами и делает шаг вперёд, становясь перед старшим. Его рука наглым образом оказывается около ширинки чужих джинсов, и пальцы пробегаются по чужому паху, - хён. Он буквально выстанывает это блядское "хён" ему в губы, до которых остаются считанные сантиметры. У Хёнджина всё тело проходится мелкой дрожью, а возбуждение затуманивает разум и разливается внизу живота. Ох, как же он хочет наказать Сынмина за такое поведение. Но он сдерживает в себе порыв сжать молочную шею одной рукой, а другой пробраться под штаны, прямо к ягодицам и сильно схватить каждую пальцами, чтобы на нежной коже появились синяки. Он не успевает это сделать: Сынмин проводит по своим губам юрким языком, ещё раз давит на чужое достоинство и отходит обратно, к своему месту. - Что? - он усмехается над глупым хёном, смотря на него с насмешливым взглядом. - Даже намёк Фела и фанфики тебе не помогли понять, чего я от тебя хочу? - Сынмин, прекрати... Но Кима уже не остановить, он разошёлся по полной. Но теперь уже кажется, что Хёнджин будто на самом деле не хочет трахнуть Сынмина. По крайней мере, он путается в чужих чувствах и решает идти до конца. - Ты, Хёнджин, ничего дальше своего носа не видишь... - Если ты ещё скажешь хоть одно слово - я сделаю всё, что было описано в том фанфике, прямо здесь, на этом столе. - Да ты уже три года ничего не можешь сделать. Хватит ли тебя на такое? - Сынмин ядовито ухмыляется и, находясь с Хёнджином лицом к лицу, облизывает языком его нижнюю губу. Ким сам хуеет от своей смелости, но его это всё уже конкретно заебало. Пускай будет что будет, да и вряд ли Хван сдержит своё обещание и сможет разложить Сынмина на этом столе. У него попросту не хватит наглости натянуть младшего и трахнуть его так, чтобы другие, сидящие сейчас в гостиной, ничего не услышали. Но нет. Хёнджин буквально впечатывается в губы напротив, будто пытается заткнуть добыче рот, и Сынмин стонет. Так прекрасно и пошло, что член Хёнджина моментально твердеет. Он хватает пальцами чужие щёки, заставляет целоваться с собой, хотя Сынмин точно не против, и гладит другой рукой талию, где майка начинает постепенно подниматься и оголять плоский животик своего хозяина. - Хёнджинни, - выдыхает Сынмин, готовый прямо сейчас упасть перед старшим на колени и попросить пощады за свои слова. - Закрой свой рот, - выплёвывает Хван в ответ и наблюдает за тем, как взгляд младшего начинает плавиться, и вскоре Ким вообще ничего не соображает. Только потому, что так давно желанные руки, обвитые блядскими венами, всего лишь поглаживают, ласкают и приносят такое удовольствие, что он даже не может открыть глаза хотя бы на мгновение, чтобы, наконец, увидеть нового Хёнджина. - Как долго ты хотел почувствовать мой член в себе? А, Сынмини? - Хван шепчет ему на ухо и прикусывает мочку. - Как долго я наблюдал за твоей задницей, которая постоянно крутилась возле меня, а ты делал вид, что всё нормально? Ты очень плохой мальчик, Сынмини, и тебя нужно наказать за это, не так ли? Он смотрит похотливыми глазами на младшего и фальшиво целует его, будто бы нежно, но скрывает за этим свои жестокие желания. А Сынмин поддаётся и совсем не замечает, как чужие руки оставляют его без нижнего белья. - Да-да, - шепчет как в бреду Ким и трётся вставшим членом о бедро Хёнджина. Тот реагирует моментально, подхватывает его за ноги, сажает на столешницу, отодвигая посуду по сторонам, и зажимает его член в ладони, чтобы тот не смел получать никакого больше трения или давления. Ким давится воздухом, перемещает свои небольшие ладони на чужие плечи и пытается оттолкнуть хотя бы немного, потому что Хван прижимается слишком близко и от этого становится жарко до помутнения в глазах. Но не только от этого. Хёнджин лижет его шею размашисто, проходясь языком по всем выступающим венам и кадыку, который выделяется из-за того, что Сынмин откидывает голову назад. А старший только и рад, у него с прелюдиями всё в порядке. Он знает, как доставить удовольствие, поэтому не удивляется тому, что чужой член сочится слишком обильно и капает спермой ему на штаны, а из уст Сынмина доносятся стоны, которые становятся всё громче и громче. - Хёнджинни, Хёнджинни, - шепчет Сынмин, закатывая глаза, и вплетая пятерню в жёсткие длинные волосы Хвана, чтобы слегка оттолкнуть от себя, но позже притянуть для нового поцелуя. Они сплетаются языками, а Хван залазит дальше и исследует чужой рот, не переставая оглаживать тонкую талию руками. - Будь уважительней к старшим, сучонок, - Хёнджин грубо хватает его за волосы и скидывает на пол, заставляя повернуться к себе задницей и опереться торсом о столешницу. Он хватается большими разгоряченными ладонями за ягодицы, яростно сминает их, смакуя такую желанную для укусов кожу, и наклоняется к промежности. Сынмин не видит, что там делает Хёнджин, потому что наклоняется, полностью прижимаясь телом к поверхности, а руками хватается за края, но позже чувствует, как тёплый мокрый язык проходится по его дырочке, и он стонет. Высоко и протяжно. Хёнджин не жалеет слюней, а языком работает усердно. Ему так до невозможности нравится чувствовать вкус Сынмина у себя на языке, что он неосознанно причмокивает, размазывая слюну по промежности, и берёт в руки аккуратные яички, слегка переминая и оттягивая их ладонью. Ким задыхается, прося большего, и повторяет одно единственное "Хёнджинни", которое уже отпечаталось у него в голове. - Боже, - Сынмин даже не выстанывает, а уже кричит, потому что Хёнджин, подозревая, что младший растянут уже давно и на отлично, резко отстраняется и входит по самые яйца, производя звонкий шлепок о чужие ягодицы. - Я знаю, что я Бог, - он нарочно усмехается, в зрачках черти пляшут, а в голосе слышна доля надменности. Но Сынмин не из тех, кто будет сдаваться. Он закрывает себе рот ладонью, приказывая в голове молчать, даже, если Хван будет вдалбиваться так, как он (Сынмин) всегда мечтал. Он хочет ему отомстить за такую дерзость. Хёнджин выходит, наблюдая, как дырочка Сынмина сужается и слегка подрагивает от толщины, которая только что была в ней, и вновь резко толкается в расслабленное нутро, но не слышит ничего взамен. Ким кусает губу до крови, обещая себе, что не издаст ни звука, но Хван замечает это и, с похабной улыбкой, начинает так трахать младшего, что тот непроизвольно скулит и пускает слюни себе на руку. Но это так чертовски нравится Хёнджину, что он не жалеет сил и продолжает, даже не замедляя темп и не останавливаясь. План Сынмина рушится очень быстро. Его не хватает и минуты, когда Хёнджин, будучи почти на пике оргазма, хватается за чужой член и надрачивает, быстро и размашисто. Сынмин тут же кричит и дрожит всем телом, готовясь кончить, но Хван одергивает свою руку, переставляет её на утонченную талию Кима, толкается ещё и ещё, совсем не жалея младшего и его задницу, на которую через несколько мгновений прилетает звонкий шлепок, и всё продолжает биться членом о нервный комок внутри Сынмина. - Не останавливайся, прошу, - выкрикивает Ким, принимая всю силу и грубость своего хёна. - И не собирался. Хёнджин уже вот-вот кончит, но Сынмин делает это первым, содрагаясь всем телом. Его настолько трясёт от такого сильного оргазма, что он обмякает в руках Хёнджина и готовится упасть, но тот держит его, прижимая к себе, и продолжает неистово входить под нужным углом. Хёнджин резко и ещё сильнее прижимает слабое тело к своей груди, замирая на несколько секунд, громко стонет на ухо Киму и, наконец, кончает. Сперма с члена Сынмина капает на пол, а он пытается держаться за столешницу и совсем не упасть, а чужая сперма сочится из его дырочки вниз, по бёдрам. Хван отходит на шаг от младшего, отпуская его из своих крепких объятий, и пытается отдышаться. Сынмин начинает сползать с опоры, подминая ноги под себя, потому что они, словно вата, обмякают и расслабляются окончательно, а его дырочка пульсирует, но Хёнджин его ловит к себе обратно, сохраняя оставшиеся в себе силы. - Тише, тише, - шепчет он и прижимает младшего к себе, боясь, что тот сейчас свалится в обморок от резкой пропажи энергии одним лишь оргазмом и довольно продолжительным грубым сексом. Хёнджин огибает чужую щёку, боясь столкнуть свои носом с чужим, и целует Кима в пунцовые покрасневшие губы, совсем нежно и слишком чувствительно для обоих, поэтому на младшего это действует положительно. Он жмётся ближе, как нашкодивший ребёнок, которого ругают за непослушание, и обнимает Хёнджина за шею, отвечая на такой вкусный поцелуй. - Мне стоило сказать тебе обо всём раньше, извини, - Сынмин стыдливо опускает голову, смотря себе в ноги, где обмякший член и задницу скрывает длинная майка. - Зато теперь уж точно будешь меня слушаться, - он улыбается, пряча в своих обътиях покрасневшее лицо младшего. И на кухню резко вваливается Феликс, который часто дышит и запыхается, закрывая дверь за собой и держа её руками. - Вы, блять, с ума сошли? - шипит он на парней, которые находятся теперь в культурном шоке, а Хван пытается закрыть собой полуобнаженного Сынмина, на что Феликс усмехается. Он-то уже всё видел. - Я, как только услышал стон Сынмина, увёл пацанов подальше от общаги, но потом рассказал, что здесь будет творится, потому что Чанбин пообещал мне ящик пива за какой-нибудь секрет... - И ты, конечно же, выдал именно этот, - огрызается Сынмин, имея в виду своё влечение к Хвану. - Да ты дослушай сначала, - продолжает Феликс, но от двери не отходит. - Короче, они как будто взбесились. Теперь всем им хочется послушать, как ты, Сынмин, стонешь под Хваном, потому что они чертовы озабоченные извращенцы, - Феликс повышает голос на последних словах, чтобы парням, которые находятся в общей гостиной, всё было слышно. - Одевайтесь, если закончили, они сейчас сюда могут заявиться, - Хёнджин и Сынмин тут же оглядывают кухню в поисках нижнего белья для младшего. - И это, - Ли кивает на пол, там, где блестят капельки спермы Кима, - приберитесь тут за собой. Парни кивают, и Феликс выходит, а Хван продолжает придерживать Сынмина и помогать ему смывать с себя следы их секса. Они нагнетающе молчат. Но, когда Ким подаётся к двери, старший хватает его за руку, тянет на себя и вновь бережно целует. - Ты теперь никуда не денешься от меня, - выдыхает он в чужие губы. - И не собирался.