Confirmations

На протяжении тысячелетий Адепт Сяо рассматривал себя как оружие; оружие для Рекса Ляписа, которым он мог владеть любым способом, каким пожелает Архонт Гео. Ему доставляло величайшую радость служить тому, кто освободил его от призыва злого бога. Да, теперь его зовут «Сяо», дарованное ему его самым щедрым и доброжелательным хозяином. Он больше не был Алатусом, чья невинность была лишена, вынужденная разрушать жизни и мечты ради отвратительной жадности какого-то злого бога. Кровопролитие от его руки может никогда не прекратиться, но он утешается тем, что оно служит более великой цели — задаче, которая больше не бессмысленна. Как якша, он держался остро. Как Проклятие Всего Зла, он выполнял свой долг без лишних вопросов, проводя все свои часы бодрствования, бичевая зло, чтобы сохранить Ли Юэ в безопасности. Сяо клянется продолжать делать это, даже если его контрактор скончался. Он защитит Ли Юэ от теней. Даже если ни одна душа не поблагодарит его, даже если его имя никогда больше не будет произнесено. Но в тот день, когда Сяо увидел, что эти безошибочно узнаваемые глаза Кор Ляписа смотрят на него с эмоциями, которые он не может понять — помимо мягкости, что-то в нем изменилось. Якша принимает облик человека. Он был высок и одет во все оттенки черного, коричневого и золотого. Его длинные волосы были собраны в аккуратный конский хвост, а черты лица были приучены к стоицизму. Его движения были грациозны, и вокруг него царила атмосфера царственности. На многолюдной улице посреди оживленного рынка [1] в гавани Ли Юэ он почувствовал, что его роль оружия стала незначительной. Что-то шевельнулось в нем — непреодолимая потребность расспросить этого человека. Как мог простой смертный заставить его остановиться? Несмотря на царственную внешность этого человека, он был не лучше любого другого смертного. Предвкушение бурлило в нем. Когда эти глаза были направлены в другое место, он обнаружил, что движется к безупречно одетому мужчине — только для того, чтобы быть остановленным отвратительной рукой Предвестника Фатуи на его плече. — Просто наслаждайся видом отсюда, — говорит подонок, подмигивая. Якша бросает кинжалы на подонка и насильно стряхивает его руку, но неохотно прислушивается к словам, оставаясь на месте. Он начал понимать возможный истинный смысл этого заявления, когда снова повернулся к сцене перед ним. Венти был рядом с таинственным человеком. Сяо наблюдал за происходящим одновременно с восхищением и смущением [2], пока не пришло время уходить, прежде чем они закончили свои покупки в магазине. Это было несколько месяцев назад — с тех пор прошло больше полугода. Сяо никогда не находил в себе мужества или оправданной причины искать таинственного человека. Если этот человек действительно Рекс Ляпис, то, несомненно, у него есть причины фальсифицировать свою смерть и принять человеческий облик — остаться незамеченным адептами. Прошлые попытки его хозяина слиться с человеческим обществом никогда не держались для них в секрете. И все же, чтобы даже Фатуи были вовлечены в это… Якша прекращает эту линию расследования. Он не имеет права подвергать сомнению действия своего учителя. Как один из вассалов Рекса Ляписа, он мог бы, но он также не смеет забывать о своей роли оружия. Хорошее оружие не идет против воли своего хозяина. Рекс Ляпис относился к своему оружию доброжелательно, но Сяо никогда бы не принял его как должное и не отплатил ему дерзостью. Если он будет изгнан — оставлен в темноте, — так тому и быть. И все же эти глаза приходят на ум, когда его мысли дрейфуют во времена безделья (которое начало увеличиваться с каждым визитом Венти). Вместе с ними — те вопросы, на которые он не получил ответа, которые он запрятал в самые дальние уголки своего сознания — те, что были давным-давно, и недавние события. Они создают водоворот, и вместе с этими мыслями приходят фрагменты человеческих эмоций, которые он узнал, проведя слишком много времени с бардом, который знал слишком много песен и историй. Он боится, что это в конечном итоге создаст бурю, которая станет началом его падения и будет означать его обреченный конец. Теперь, на самой высокой крыше гостиницы Ваншу, Сяо глубоко вдыхает. Мысленно он загадывает желание, вспоминая совет Паймон, когда Путешественник кивнул в знак согласия. «В Мондштадте сестра Грейс однажды сказала нам, что семена одуванчика несут наши чувства в наших сердцах, когда они улетают по ветру. Может быть, ты хочешь попробовать это?» Он подносит сжатую руку ко рту, раскрывает ладони и дует. Он с легким удивлением наблюдает, как семена одуванчика рассеиваются и начинают танцевать на ветру. — О, что это за россыпь Семян Одуванчика? — Венти ловит один одуванчик и размахивает им перед лицом Якши, прежде чем приземлиться прямо рядом с более низким мужчиной. — У тебя здесь есть настоящая статья для всех твоих потребностей в вентиляции, хе-хе. — Ха-ха, очень смешно. — Сяо скрещивает руки на груди, бросая на барда, превратившегося в шута, который с нетерпением ждал реакции, невеселый взгляд. — Мастер словесник хочет, чтобы его похвалили за каламбур? — Мы, как всегда, кайфуем, не так ли, мистер Сварливый Сладкоежка? — Венти пыхтит, скрестив руки на груди, и начинает дуться. — Ну, продолжайте, вы не ответили на мой вопрос. — Имей в виду, что я все еще нахожу это прозвище раздражающим, — Сяо прищелкивает языком. — Если Путешественник прав, то ты уже должен знать ответ, или ты из тех, кто расслабляется, даже слушая молитвы своих преданных? Услышав это, Венти оживляется, к большому замешательству Якши. Он хихикает как над смущенным взглядом, направленным в его сторону, так и над тем, что Сяо не обращал внимания на то, что просто признал, что он один из его преданных. — Хорошо, хорошо, давай послушаем, что скажет этот малыш. — Бард кладет Семечко Одуванчика рядом с ухом и поднимает брови. — Хм? Ты просил… уверенности? Ты и так достаточно самоуверен, это не имеет смысла! Или что, ты сегодня признаешься кому-то в своей любви? — Как абсурдно, откуда ты взял эту идею? — Сяо закатывает глаза, когда видит, как бард шевелит бровями. — Если у тебя есть энергия, чтобы истолковать этот смысл из этого простого желания, то почему бы не вложить ее в сегодняшние раунды? — Понимаешь, что я имею в виду? Ты достаточно самоуверен, чтобы воспринимать мою помощь как данность, — парирует он с насмешливой злобой, но в его глазах мелькнуло понимание. Может быть, ему удастся подтолкнуть этого молодого адепта к разглашению. — Тебе не нужно, чтобы я благословлял тебя большей «уверенностью». — Но разве это не так? — Сяо с вызовом поднимает бровь. Он понимает, что бард уже хотел, чтобы он вышел с этим, но он не из тех, кто так легко сдается. — Ты всегда приходишь сюда, чтобы сопровождать меня, несмотря на мои яростные протесты в прошлом. Я не возражаю против патрулирования в одиночку; это то, что я всегда делал еще до того, как ты начал посещать. — Ну, это правда… но я могу так же легко передумать, знаешь ли! — Венти скулит и пыхтит, прежде чем пробормотать: — И я знаю, как сильно тебе нравятся мои песни, вот почему я продолжаю давать тебе бис, даже когда ты не просишь. Якша молчит пару секунд, отводя глаза. Он поворачивается спиной к барду. — Хватит бессмысленной болтовни, — говорит Сяо, подходя к краю крыши. — Нерешительность — пустая трата времени. Если ты идешь, приходи, если нет, то оставайся здесь. — Я иду! Иду! — Венти бросается на другую сторону, когда видит, как Сяо разворачивает свой ветроплан. — Не повредит ли немного побеспокоиться о моих оскорбленных чувствах? — Судя по тому, как ты отмахнулся от своей угрюмости, я бы сказал, что ты в порядке. Это заставляет Сяо надуть губы, на что он отвечает небольшим изгибом губ вверх. Вместе они соскальзывают с крыши гостиницы «Ваншу» и позволяют ветру вести их туда, где назревают неприятности.

—○ ● ○ ◇◇◇ ○ ● ○ —

Сейчас это можно было бы считать «обычным», но когда Сяо впервые увидел, как Венти вызвал шар ветра, который привлек к нему каждого маленького Хиличурла, у него возникло неудержимое желание рассмеяться [3]. Это был магнит, притягивающий людей, как мотылька к пламени. Это было слишком для него. Трудно было не поддаться его веселому нраву, остроумию и веселому настроению. Сам Якша должен признать, что он считает себя одной из жертв этой магнетической личности. Похоже, он не мог по-настоящему сказать «нет» бывшему Архонту. Поэтому, когда Венти настаивает, чтобы они сделали перерыв, потому что это было «время обеда», ему не требуется много времени, чтобы смягчиться. Это только те, кто действительно ел в эти периоды. Бард попытался заставить Сяо откусить кусочек того, что он ел в тот день. Будь то яблоко, Мясо Моры, немного Рататуя, кусочек Хрустальной Креветки или Шашлык из Курицы и Грибов, Адепт вежливо отклонил бы предложение Венти, предпочитая стоять у дерева, наблюдая, как он ест. [4] Бард не был одним из тех, кто строго следовал человеческому графику приема пищи, но это было лучше, чем получить нагоняй от своего друга-консультанта похоронного бюро. К счастью, он добился некоторого успеха с Жареной Тигровой рыбой и чипсами из цветов Лотоса. Он приносит эти продукты, чтобы заставить Сяо поесть с ним. На сегодняшний обед на одной из горных вершин Каменного леса Хуагуан Венти принес и то, и другое, так как Чжун Ли был очень рад услышать о плане барда посетить Сяо сегодня. Бывший Гео-архонт был так взволнован этой перспективой, что сунул в руки барду полный набор для пикника. [5] Консультант собрал достаточно, чтобы накормить двух подрастающих мальчиков, то есть слишком много между ними обоими, и вполне может послужить им обедом в придачу. Он надеется, что Якша не из тех, кто отказывается от одной и той же еды дважды в день. О, подожди, забей на это. В любом случае Сяо в основном ест миндальный тофу; нет необходимости беспокоиться о том, чтобы подавать одно и то же блюдо дважды. Однако такое количество сахара может вызывать беспокойство… Венти пожимает плечами и протягивает своему спутнику палочку жареной Тигровой рыбы. — В чем дело? — спрашивает Сяо, принимая предложенный шампур. — О, ничего особенного. Мне просто интересно, беспокоятся ли адепты когда-нибудь о скачке уровня сахара в их крови. — Он машет одной рукой, как будто это может физически закрыть тему, а другой постукивает по месту рядом с ним. — Я сомневаюсь в твоем, казалось бы, идеальном здоровье, поскольку два из трех блюд, которые ты мог бы переварить, — это десерты. Сяо фыркает, прежде чем сесть рядом с бардом. Он не ценит придирки к своей диете. Ему не нужна была человеческая пища, чтобы процветать, и он не будет страдать от связанных с человеком осложнений из-за этого. — Бард с сомнительными привычками к выпивке обеспокоен моей диетой, ориентированной на десерт, как благородно, — усмехается Якша, зарабатывая ему малину, брошенную в его сторону. — Возможно, я вел себя глупо. Тогда мне не следовало волноваться. — Венти делает довольно большой кусок Жареной Тигровой рыбы, довольно раздраженно жуя ее. Сяо отворачивается, мысленно пиная себя за то, что дразнил одного из немногих людей, которые слишком сильно заботятся о нем. — Я действительно ценю эту мысль, — бормочет Сяо, откусывая кусочек от своего шампура. — Но нет никакой необходимости беспокоиться о… таких вещах. — Эээ, что это? Ведешь себя так застенчиво передо мной. — Он несколько раз тычет в щеку, его настроение улучшается. — Хм, ну, я полагаю, что твое тело будет воспринимать человеческую пищу по-другому, хотя сделай мне одолжение и избавь меня от лекции. — Прекрати, — шипит Сяо, убирая руку со своей оскорбленной щеки. Это вызвало у него усмешку и смешок. — О, кстати о здоровье… — Венти впивается зубами в шампур, удерживая его на месте, и начинает рыться в своем маленьком кармане. Он мог видеть краем глаза, что Сяо не был впечатлен, ветер говорил ему, что другой бормотал что-то о том, чтобы «позволить ему подержать шампур для него». — Я полагаю, что у тебя еще осталось немного, но меня попросили передать это тебе. Бард достает знакомую на вид бутылку и бросает ее в ожидающую руку Якши. Он продолжает заканчивать пикантную еду — контейнер с Хрустящим Цветком Лотоса уже у него на коленях, — наблюдая, как тот поднимает бутылку к солнцу. — С человеком, который дал тебе мое лекарство, все в порядке? — спрашивает Сяо, пряча бутылку под одеждой. Венти напевает какую-то мелодию и радостно улыбается. Похоже, Сяо все понял. Так вот откуда берется это желание уверенности. Он тщательно подбирает слова. — Он… теперь более расслаблен, — начинает бард, открывая контейнер с десертом. — Больше, чем когда-либо. Я верю, что теперь он в хороших руках. — Тц, эта сволочь Фатуи, — шипит Якша, когда его хватка на вертеле крепче, почти разрывая его пополам. — Что за хитрость он использовал, чтобы завоевать расположение лорда Рекса Ляписа? Венти смеется над немедленным ответом. Сяо бросает на него угрожающий взгляд, который только усиливает его смех. Он был в одном шаге от того, чтобы кататься по земле, если бы не угощение, устроившееся у него на коленях. — Так вы действительно встречались? — спрашивает бард, восстановив самообладание и вытирая образовавшуюся слезу. — Будет ли считаться хорошая внешность, остроумный юмор и способность обеспечить роскошный образ жизни? Сяо смотрит на него со смесью отвращения и недоверия. Неужели бард играет с ним? Конечно, это не могло быть дальше от истины… Приведенные причины были отвратительно человеческими. Было непостижимо, чтобы его хозяина привлекали такие поверхностные черты, не говоря уже о человеке. И все же… знакомый запах, который он уловил от этого ублюдка, был безошибочно узнаваем. Хотя Адепт пришел к такому выводу рано [6], он боялся, что это правда. Известие о том, что его хозяин, лорд Рекс Ляпис, жив, безусловно, приносит облегчение и заслуживает радостного празднования. И все же Якша не может примирить свою радость с концом этой информации. Его Сеньор выбрал очень смертный способ существования и вдобавок ко всему выбрал одного из худших возможных кандидатов на роль своего спутника жизни. Сяо борется с желанием принять одну из тех таблеток, которые ему только что дали. Он идет на компромисс, вынимая старую бутылку из-под одежды и откупоривая пробку. Он протестует, когда Венти выхватывает его у него из рук. — Возьми вместо этого вот это, — Венти кладет ему на руки кусочек Лотоса. — Награда за разгадку головоломки этого болвана. Сяо вздыхает, не имея сил спорить о бутылочке с лекарством или о том, что замена не заставит пульсацию в висках исчезнуть. Он осторожно поднимает его и откусывает. — Итак, когда ты это понял? — довольно весело спрашивает Венти, прежде чем взять свой собственный. — В тот день, когда ты впервые дал мне новую порцию лекарств. — Боже мой, ну разве ты не умница! — Венти с улыбкой предлагает свое уже откушенное лакомство. — Вот, возьми мою долю, о просветленный. — Оставь себе, — сухо говорит Якша, поднимая руку. — Но я чувствую себя обязанным как-то вознаградить тебя. — Бард заканчивает угощение и облизывает палец, прежде чем принять позу размышления. — В этом нет необходимости. — Якша насмехается над драматическим зрелищем, но чувствует легкую застенчивость от стоящего за ним серьезного намерения. — Как насчет того, чтобы я сыграл тебе песню? Ты можешь выбрать ту, которая тебе нравится, — предлагает Венти, вызывая Der Frühling. — В знак благодарности за подыгрывание. Бесплатно, конечно. Сяо молчит несколько секунд, не сводя глаз с лиры. Это был не тот инструмент, который он надеялся услышать. В конце концов, у него на уме было еще кое-что. — Я подумаю об этом, — отвечает Якша в своей обычной грубоватой манере. — Я придержу твое предложение. — О, сейчас не до представления, а? — Бард отмечает, как он дематериализует свою лиру с оттенком разочарования. — Скажи, пожалуйста, что тебя все еще беспокоит сегодня? — Я… если я правильно помню, теперь он носит псевдоним «Чжун Ли», и, по моей интерпретации, он работает консультантом в похоронном бюро, — начинает Адепт довольно застенчиво, на его вкус. Он продолжает, когда не получает никаких поддразнивающих замечаний от барда. — Он не будет возражать, если я нанесу ему визит? — Хммм, — напевает бард, придвигаясь ближе, чтобы положить голову на плечо другого. Он улыбается, когда чувствует, что Якша успокаивается после первого толчка. Приятно, когда тебя не отталкивают. — Я уверен, что он этого не сделает. Но сначала я должен дать ему знать. Пока он может адаптироваться, неожиданные визиты… может быть немного сложно. Венти немного нервно смеется, бесполезно почесывая щеку. Сяо поднимает бровь, но предпочитает не комментировать. Он уже чувствовал, что это как-то связано с этим грязным Предвестником Фатуи. — Ты сердишься? Сяо уставился на эти знакомые водные бассейны. Он мог видеть, как они полны любопытства, поскольку тон, который использовал другой, предполагал. И при ближайшем рассмотрении он улавливает намек на трепет в их более глубоких водах. — На него? Нет, с чего бы мне злиться на того, кто не проявил ко мне ничего, кроме доброты и великодушия? — он отвечает правдиво. Ни в одной части тела и души не было презрения к своему хозяину. — Что касается его избранного партнера… Попытка обречь Ли Юэ на вечный потоп — это серьезное, непростительное преступление. — Я понимаю, к чему ты клонишь, но дай парню шанс. — Венти поднимает голову, чтобы посмотреть Адепту в глаза. Он нашел это эффективным методом заставить другого поверить, основываясь на их недавнем взаимодействии. — Я не говорю, что его действия оправданны, но он не так уж плох. Доверься мне. Бард снова склоняет голову на плечо Якши. — И я только наполовину шутил по поводу верительных грамот, которые я представил ранее. Я уверен, что он нашел в этом Предвестнике что-то особенное, что вознесло его на пьедестал. Сяо хмыкает и делает еще одну гримасу отвращения при этой мысли. Неужели его Повелитель был так поражен этим мусором, что этот бард нарисовал такую сцену? Он слышит, как Венти хихикает, прежде чем его щеку снова атакуют тычками. — Хватит, — выговаривает Якша, отмахиваясь от оскорбительной руки и стряхивая голову барда с плеча. — Приятно слышать, что ты в лучшем настроении. — Венти садится и подтягивает колени. Он поправляет шляпу, прежде чем опереться на свой импровизированный стол. — Хм, а как насчет меня? Ты злишься на меня за то, что я ничего не говорил об этом до сих пор? Сяо смотрит на новое положение Венти, приподняв бровь. Этот бесенок испытывал его. Он ясно видел это по застенчивой улыбке на губах собеседника. Он тоже мог играть в эту игру. — Да, я… но по другой причине. Венти осмеливается насмехаться над обиженным взглядом, хватаясь за рубашку там, где должно лежать человеческое сердце. — Что такого сделал этот бард, чтобы навлечь на себя гнев Просветленного Якши? На мгновение Сяо показалось, что он был частью аудитории какого-то импровизированного представления, а не собеседником. — Эхе, слишком много? — Венти садится и виновато улыбается. Решив проигнорировать то, что только что произошло, Сяо продолжает. — Я разочарован тем, что ты оцениваешь мою реакцию на ситуацию, основываясь на отвратительных человеческих стандартах. — Конечно, как я мог быть таким слепым? Добродетель победителя демонов не может сравниться с добродетелью человечества! — Венти снова дразнится. В любом случае, он не получил ответа от этого извиняющегося жеста ранее. — Сколько раз мне нужно повторять тебе, чтобы ты прекратил это? — О, но это и тычки — две разные вещи. Так что это считается первым преступлением, — игриво возражает Венти, но быстро сменил извиняющийся вид, когда на него сверкнул испепеляющий взгляд. — Тогда мне сыграть тебе песню в качестве извинения? — Это все, что ты когда-либо предлагал, — бормочет Сяо, постукивая по пространству между ними. — Ну, конечно! В конце концов, я бард по профессии! — восклицает Венти с высоко поднятой головой, материализуя свою верную лиру, прежде чем подойти ближе к чопорной Яше и положить голову на ее законное место. Как он мог отказаться от прямого приглашения (каким бы тонким оно ни было)? — Делай, как хочешь, — говорит Сяо, как будто у него нет другого выбора. Его действия показывают прямо противоположное, когда он начинает расслабляться рядом с оживленным бардом. Он отмечает, как бард, должно быть, уловил это, судя по тому, как другой тоже устроился поудобнее. — У меня есть песня в работе [7] с тех пор, как ты начал показывать мне окрестности. — Пальцы Венти проверяют каждую струну на лире, чтобы убедиться, что они все еще настроены. — Я хотел бы услышать твое мнение о том, как это звучит. — Не заставляй меня повторяться. — Ладно, ладно, расслабься, хорошо? — После двух хороших тычков в щеку чопорного Якши он начал наигрывать ноты вступления к «Der Frühling». Сяо закрывает глаза, когда бард начинает петь. Он нашел это лучшим способом насладиться выступлениями Венти. Баллады о приключениях в далеких землях обычно являются лучшими выборами барда, когда он поет ему вот так. Закрыв глаза и с умом, пустым, как холст, рассказы в этих балладах оживают в его воображении — от интенсивности поля боя до рыцарских дуэлей за любовь, от густых джунглей, которые скрывали невысказанные сокровища, до пустынь, которые скрывали непостижимую мудрость, Венти обладает удивительной способностью погружать свою аудиторию. Он не скажет этого вслух, но он ценит, когда ему рассказывают истории о местах, в которые он никогда не отважится; позволить своему разуму путешествовать таким образом было освобождением. Этого было достаточно, чтобы удовлетворить его. Когда мягкие ноты голоса Венти достигают его ушей, он позволяет пейзажу своего разума быть нарисованным образами: дворец в небе и отражение луны в воде. Они остаются такими, какие они есть, — потерянными в песне, пока она не достигнет своего конца. — Ну, как дела? — спрашивает Венти, сыграв последние ноты песни, и поднимает голову с того места, где она сидела, чтобы взволнованно посмотреть на своего спутника. — Это прекрасно. — Сяо открывает глаза и видит восторг, написанный на лице другого при его словах. — Это так? — застенчиво спрашивает Венти, плохо скрывая самодовольство в своем тоне. — Давай, хвали меня больше. — Но у меня есть одна жалоба. — Сяо выпрямляет спину. — Ты говоришь мне, что это вдохновлено нашими экскурсиями, но твои описания в основном сосредоточены на гавани Ли Юэ. Якша легонько щиплет барда за щеку. — Я говорил о реках и горах! — парирует Венти, держась за руку Сяо, пытаясь оторвать ее от своей щеки. — И я сказал, что это незавершенная работа! — Мое мнение не имеет значения, — вздыхает Сяо и отпускает дерзкого барда. — Я ничего не смыслю в песнях и поэзии. — О, не будь таким! Обратная связь с аудиторией всегда важна, ты знаешь! — Венти поднимает палец, чтобы проиллюстрировать это. Сяо просто фыркает и переводит взгляд на шелестящие листья деревьев. Легкий ветерок проносится мимо, и он на мгновение задается вопросом: как далеко ушли эти Семена Одуванчика? — У тебя что-то на уме? — Не мог бы ты… — Сяо обрывает себя, прежде чем его рассеянность заставляет его выглядеть полным идиотом. — Неважно. — Хм? Продолжай, я не возражаю ответить на твои вопросы, если смогу, — подбадривает бывший Архонт Анемо. — Особенно, когда редко можно увидеть любознательного Сяо, это можно услышать только в баснях! — Что, я теперь животное? — Адепт смотрит на барда, явно оскорбленный. — Твоя истинная форма — птица, не так ли? Хе-хе. Сяо на секунду замолкает и видит причину за этим возражением. Он уступает. — Справедливое замечание. Они оба смеются над этим. — Ну, так в чем же дело? — Венти практически сияет ему после этой маленькой победы, вызвав смех у стоического молодого адепта. — Не смейся, — предупреждает Сяо, прежде чем сделать глубокий вдох. Он знает, что это был глупый вопрос; лучше было держать его при себе. Но он чувствовал, что чем дольше внимание Венти было приковано к нему, тем меньше он колебался. — Ты бы… Как Бог Анемо, сможешь ли ты распознать конкретный Элементальный Дух в своем владении? — Хммм, — Венти подпирает подбородок рукой. — Короткий ответ — «да». Но, даже если бы я мог узнать конкретного человека, с таким количеством их и только с таким количеством отличительных факторов — и тем фактом, что они безымянны, — я не мог быть слишком уверен. — Я… Я понимаю. — Сяо прищелкивает языком. Он не может сдержать разочарования в своем ответе, но все равно ненавидит его. — Извини, если ответ не слишком полезен. — Бывший Архонт Анемо почесывает затылок. — Что вызвало такой внезапный интерес? Якша не мог найти себя, чтобы встретиться лицом к лицу со своим спутником, поэтому он поворачивает туловище вбок, чтобы избежать зрительного контакта, и позволяет своим глазам метаться от случайного дерева издалека к Сладкому Цветку на земле у его ног. Тишина подсказала ему, что Венти терпеливо ждет продолжения. Бросив осторожный взгляд в сторону барда, он решает, что с таким же успехом может пройти весь путь до конца. — Некоторое время назад я встретил Духа Элементаля Анемо, — начинает Сяо, снова поворачиваясь к Венти. — В его маленьком теле не было ни грамма самосохранения. Он преследовал меня весь день и даже оставался со мной всю ночь. Якша поднимает бровь, когда бард вздрагивает в середине объяснения. — Я хотел бы поблагодарить тебя, если смогу увидеть это снова. Странно, но мне кажется, что я узнаю его среди тысяч его сородичей. На лице Венти расцветает улыбка, которая соответствует нежности и мягкости в тоне Якши. Он чувствовал, как внутри него нарастает теплое, неясное чувство. — О, я бы не стал слишком зацикливаться на этом. Я уверен, что он мог бы почувствовать твою благодарность с нежностью каждого прикосновения, — говорит Венти, прислоняясь спиной к дереву и закинув руки за голову в качестве импровизированной подушки. — И кроме того, с тобой может быть весело, и я говорю по опыту. Глаза Сяо косятся на барда, заставляя его сглотнуть. — Я сказал что-то не так? — В Ли Юэ трудно случайно встретить Духов Анемо. Это был ты, не так ли? Венти вздрагивает, его глаза расширяются от паники. Он просто хвалил, каким умным был Адепт раньше, а теперь проклинает это. Он мысленно делает несколько дыхательных упражнений, чтобы успокоиться как внутри, так и снаружи. Он может это сделать. Он может найти выход своими словами. — Какое у тебя прямое обвинение, есть ли у тебя какие-либо доказательства в его поддержку? — Бард бросает вызов, надеясь, что он все еще может исказить слова в свою пользу. — Ты сам сказал: «Я уверен, что он мог бы почувствовать твою благодарность с нежностью каждого прикосновения». Я никогда не упоминал, что прикасался к нему, и ты не сможешь описать, как я обращался с ним, если не испытал это сам. Конечно, слова сами по себе являются его падением. Конечно, это была оговорка, которая вывела чопорного Якшу из себя. Венти мысленно пинает себя за неосторожный выбор слов. С другой стороны, его губы никогда не скрывали секрет того, что он Архонт Анемо. Именно нелепость этой идеи заставляла его народ оставаться в блаженном неведении. — Умозаключение! Это был старый добрый вывод, работающий здесь! — Тон, который использует Венти, — это неудачная попытка казаться беспечным; паника там болезненно очевидна. — Хех, ты говоришь, умозаключение? — Веселье Сяо просвечивает насквозь. — Ты бы не пришел к такому выводу, если бы сделал вывод, используя свой собственный опыт! [8] На это у Венти не нашлось возражений. Это правда, потребовались месяцы, чтобы подобраться так близко к охраняемому Якше, как «Венти». Ах-ха, он действительно облажался. — Я согласен. — Венти опускается и вздыхает. Он бросает взгляд на своего спутника и видит ухмылку, приветствующую его. Он хихикает в ответ и резко встает. Он прыгает высоко в воздух, достигая навеса над головой, эффективно скрываясь от посторонних глаз. Сяо в замешательстве наблюдает за происходящим. Спустившись с высоты победы над словесником, смущение наполнило его до глубины души. Поскольку тот Спрайт и Венти были одним и тем же… Какое же постыдное зрелище он позволил увидеть бывшему Архонту? Он сгорает от смущения. Он пытается унять жар на щеках, но тот не проходит. — Это то существо, с которым ты проводил время, верно? Маленький бело-голубой Спрайт спускается с навеса над головой. Сяо протягивает руку, чтобы служить местом приземления существа. — Я ценю эту мысль, но у меня есть другое место, которое я предпочитаю~ Спрайт приближается, чтобы занять свое законное место на голове Сяо. — Ты и Спрайт действительно одно и то же, — Сяо поднимает его с головы и подносит к лицу. — Неисправимый и наглый. Венти хихикает, его глаза превращаются в полумесяцы. Знакомое зрелище только заставляет Сяо вздохнуть в нежном раздражении, прежде чем он кладет Спрайта себе на плечо. — Легкость и ловкость — это все, что есть у этой формы. Конечно, это может вызвать немного Анемо… но это не очень полезно для борьбы, не так ли? Якша чувствует укол в груди, когда слышит, как говорит Спрайт. Он мог вспомнить, как малыш пытался изо всех сил — нет, изо всех сил — поддержать его в бою, все эти месяцы назад. Он чувствовал, что несправедливо ожидать большего от этого существа, учитывая его рост, и что он суров с самим собой. Может быть, он не черпал чувства из их маленького приключения, произошедшего несколько месяцев назад, и что оно пришло откуда-то еще. Он еще многого не знает о бывшем Архонте. Сяо прижимается к Спрайту щекой, так как он не может доверять своей способности утешать словами. Если он сам нашел утешение в прикосновениях, то, может быть… Спрайт падает, и не на секунду раньше, его окутывает бледно-зеленый свет. Сяо пытается поймать его, но то, что приземляется в его руках, было чем-то гораздо, гораздо большим. — Ах… ха… — Венти нервно смеется, пытаясь спрятать лицо руками, розовая пыль оседает на его чертах. Быть обнюханным Якшей после того, как он раскрыл себя, было действительно неожиданно. — Трудно поддерживать эту форму с тех пор, как меня избрали Архонтом Анемо. Сосуд не мог вместить силу Архонта, и хорошо… без жесткой концентрации я возвращаюсь к этой форме. Сяо кивает и издает звук понимания. Он пытается отрегулировать положение своих рук, чтобы им обоим было удобно. Это только тревожит барда, чтобы он поспешил убраться, только регистрируя положение, в котором он сейчас находится. — Останься, — шепчет Адепт, отрывая руку Венти от лица. — Если тебе больно внутри, я не против разделить с тобой это бремя. — Он отворачивается, чтобы спасти их обоих от дальнейшего смущения, его собственные щеки снова начинают покрываться розовой пылью. — Знай, что ты можешь положиться на меня. Венти не сопротивляется в руках Адепта, но это борьба за то, чтобы держать свое самообладание под контролем. Для того, кто держался особняком в течение последних двух тысячелетий, Сяо наверняка знает, как заставить кого-то упасть в обморок. И, к лучшему или к худшему, сам человек даже не осознает этого. Он улыбается и смиренно опускает голову на грудь собеседника. — Я знаю, что могу. Сяо поворачивается лицом к барду, надеясь, что он продолжит. Он почти пропустил нежную, но несколько печальную улыбку, которая украшает лицо Венти, прежде чем она сменится более нейтральной, когда он закрывает глаза. Жаль, что он не получит больше того, что беспокоит его друга, но в этих словах было обещание, и на данный момент этого должно хватить. — Хорошо. Они проводят несколько мгновений просто так, впитывая присутствие друг друга, наслаждаясь новообретенной близостью между ними. Это новый опыт для них обоих — обнимать кого-то с такой степенью почтения и быть обнимаемым с бессловесной уверенностью. Это восхитительно успокаивает. Венти лениво напевает какую-то мелодию, пока Сяо следит за их окружением, но оказывается совершенно отвлеченным, так как его взгляд время от времени падает на барда в его объятиях. Он подсознательно составляет список наблюдений, которые не имеют ничего общего с окружающим миром. Он почувствовал мягкое, но щекочущее ощущение на своей щеке, и взгляд подтвердил, что это были темно-синие волосы Венти. Полуночно-синие… волосы у барда действительно синие, не так ли? Он думал, что они черные и что солнечные лучи играют с его зрением, заставляя их сверкать синими искрами. Его предыдущие предположения оказались неверными под тенью навеса. И кончики этих косичек… они действительно светятся, не так ли? Это была одна из вещей, которую он время от времени замечает, но все же подшил в папку «уловка глаза». Волосы Венти — поистине живое чудо. Его ресницы всегда были такими длинными? Он действительно не обращал на них особого внимания раньше, или, может быть, обращал, когда этот нахальный пьяница намеренно позволял полуприкрытым глазам медленно трепетать в его направлении. Прошло много времени с тех пор, как он начал носить Венти, но его руки совсем не устали. Он, вероятно, мог бы держать барда в таком состоянии до конца дня, не испытывая особого напряжения сил. — Ты слишком много смотришь. — Один из глаз барда приоткрывается и, конечно же, ловит с поличным. — Я просто наблюдаю… за нашим окружением, — говорит Якша, поднимая взгляд, чтобы еще раз осмотреть местность, не думая, что враги могут прилететь сверху в любую секунду. — Тогда ты слишком много наблюдаешь за мной. — Венти хихикает, тыча Якшу в щеку. — Если бы я не знал тебя лучше, я бы подумал, что ты падаешь так сильно, что твой разум превратился в кашу. Сяо бросает на него свирепый взгляд, отчего оскорбительный палец барда еще сильнее впивается ему в щеку. — Падаю? — Влюбляюсь в потрясающе красивые черты лица, или, осмелюсь сказать, влюбляюсь по уши в покорного слугу, эхе. — Венти убирает палец, прежде чем его отшлепают. — Неужели чушь — это единственное, что выходит у тебя изо рта, когда ты не выступаешь? — отчитывает Сяо, усмехаясь. Венти хочет заскулить в знак протеста, но решает сдержаться. Он точно не хочет, чтобы его бесцеремонно бросили в воду под ними. С темпераментом и силой Адепта задача может быть выполнена довольно быстро, если его поддразнивание окажется слишком сильным. — Кстати, ты обдумал эту просьбу о песне? — Венти поспешил сменить тему, надеясь, что это развеет колючее настроение собеседника. — Предлагая специальные выступления нетерпеливой аудитории, бард не шутит. Сяо моргает, глядя на него, прежде чем отвернуться. — А, так и есть. Игнорируя комментарий барда, Якша более тщательно обдумывает свои варианты. Когда он услышал предложение заказать любую песню, которую он хотел бы услышать в первый раз, он нашел ее слишком хорошей, чтобы быть правдой. Это открыло путь к окончательному погашению старого долга. У него будет шанс выяснить старые подозрения относительно личности своего спасителя. Когда Венти достал свою лиру, его надежды рухнули, полностью убедившись в том, насколько условно предложение на самом деле — что он может запрашивать только песни, ограниченные использованием лиры. — Давай, рассказывай! Если ты будешь сдерживаться, то в этом нет смысла, — настаивает бард, явно воспринимая это как вызов. — Со всеми песнями в Тейвате в моем распоряжении, я уверен, что не разочарую! — Если ты так настаиваешь. — Сяо медленно поворачивает свое внимание обратно к барду. Он не мог упустить эту прекрасную возможность. — Тогда ты не будешь возражать, если сыграешь мне песню на флейте Дихуа? Я никогда не слышал, чтобы ты играл на ней песню. Энтузиазм Венти просто угасает, и улыбка на его губах превращается в жесткую линию. Ему не в чем винить, кроме себя и своего большого рта. Почему его неряшливое использование слов удваивается, когда речь заходит об этом молодом адепте? — А, насчет этого… Это обязательно должно быть сейчас? — Бард сглатывает, его глаза устремляются куда угодно, только не на этот спокойный, но выжидающий взгляд, направленный на него, его разум пытается подавить растущую панику, прежде чем она проявится в его поведении. — Я давно на ней не играл. Возможно, мне понадобится немного практики. Ложь, которую они оба знают. В отличие от барда, трехкратный обладатель титула «Самый популярный бард Мондштадта» никогда не нуждался в тренировке перед выступлением. Это был факт, которым он хвастался перед Якшей раньше — И у меня сейчас нет ни одного при себе, — добавляет Венти, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы тот пока отступил. Он просто не хотел, чтобы все разваливалось… как раз тогда, когда все шло на лад. Когда он поднимает глаза, чтобы увидеть реакцию Сяо, он чувствует желание выругаться в открытую. Молодой Адепт действительно похож на своего учителя; они оба обладают даром придавать своему выражению лица настолько нейтральный вид, что его совершенно невозможно прочесть. Сяо встает, заставляя Венти на мгновение обхватить руками шею Якши, прежде чем его опускают в сидячее положение на землю. Он берет Флейту Дихуа, которую спрятал в своей одежде, и протягивает ее контуженному барду. Он не знает причины колебаний и опасений Венти. Он знает, что ведет себя жестоко, притворяясь невинным и загоняя друга в угол. Но он жаждет правды; он хочет выразить свою благодарность тому, кто дал ему еще один шанс на жизнь. — Пожалуйста. Венти смотрит на флейту в своих руках, а затем на возвышающегося над ним человека. Выражение лица Сяо, возможно, ничего ему не говорило, но эти золотые глаза сказали ему все, что ему нужно было знать. Он вздыхает. От этого не было никакого пронырства. Еще одна ложь и уловки могут разрушить то, что у них есть прямо сейчас. Он не хотел рисковать, даже если все изменится из-за одной одинокой песни из прошлого. Венти делает глубокий вдох, прежде чем поднести флейту к губам. Он смотрит прямо в эти ищущие правды глаза, принимая вызов. Все, что происходит с этого момента, происходит. И вот, бард начинает свое особое выступление для своей столь же особой аудитории. Сяо хотел закрыть глаза, чтобы насладиться каждой знакомой нотой, которая поднимается на ветру, представить, как рассказывается история. Но он не мог, не тогда, когда он изливал свою душу в этом спектакле, доставляя самые искренние эмоции, которые он (и только он) мог видеть и слышать. Упустить хотя бы одну секунду было бы колоссальной тратой времени. И поэтому он ругает себя, когда его зрение становится неясным от слез, которые угрожают пролиться. Он пытается сморгнуть их, но они просто воодушевлены этим действием. Он не смел издать ни звука. Он не хотел, чтобы песня была испорчена его уродливыми рыданиями или икотой, поэтому он закрывает рот обеими руками в отчаянной попытке сдержать все это. Песня так же прекрасна, как ее помнит Сяо. Его сердце наполняется радостью, когда он слышит это еще раз. Его сердце переполняется от подтверждения того, что именно лорд Барбатос — Венти — дал ему третий шанс на жизнь. Когда песня заканчивается, глаза Венти расширяются от удивления, когда он видит, как Якша падает на колени и держит его в сокрушительных объятиях. — Спасибо… — Сяо удается прошептать дрожащим голосом на ухо Венти, прежде чем он тихо всхлипывает на плече барда. Преодолев первоначальный шок, он расслабляется в объятиях и наклоняет голову ближе к тому месту, где спрятана голова Сяо. Он провел рукой вверх и вниз по спине друга медленными, успокаивающими движениями. — Ого, а ты не слишком эмоционален? Кто ты и что ты сделал с мистером Ворчливым Сладкоежкой? — Венти ловит себя на том, что хихикает. Это не то, как он ожидал, что Сяо отреагирует, но это намного лучше. Он никогда еще не был так благодарен за то, что ошибся. Но, возможно, он слишком поспешил поблагодарить Селестию за свою ошибку в суждениях. Как только Сяо успокоился, к ужасу Венти, он высвободился из объятий барда и сделал несколько шагов назад. Опустив голову, Якша наполовину опускается на колени, упершись костяшками пальцев в землю. Именно этого он и ожидал — в последнее время ему снились кошмары. Он боялся того дня, когда Сяо вернется к тому, чтобы относиться к нему с почтением — бездумной преданностью и абсолютной преданностью вине — таким почтением, которое приберегается для Архонта Анемо, лорда Барбатоса. Это не то, чего он хочет; он не хочет преданности Сяо так же, как Рекс Ляпис. Он желает чего-то гораздо меньшего, но в то же время чего-то большего. Он наклоняет голову и стискивает зубы. Рука, которая не держала Флейту Дихуа, сжимается до тех пор, пока не побелеет. — Лорд Барбатос, я- Флейта Дихуа с грохотом падает на землю в тандеме с криком. — Действительно ли результаты прихоти бога достойны глубокой, непоколебимой преданности и бесконечной благодарности? — Венти обрывает его с такой яростью, что Сяо поднимает голову и издает тихий вздох. Он не хотел этого слышать, но понял, что его тон был слишком резким. Он делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Это было простое совпадение, что моя песня зашла так далеко, как в ту ночь. У меня не было намерения кого-либо спасать — просто я оказался в нужном месте в нужное время. Венти поднимает голову и мягко улыбается человеку, стоящему перед ним на коленях. Он пытается казаться бодрым и беспечным. — Так что нет необходимости в изощренном проявлении благодарности, хорошо? — Он подходит ближе к Якше и дергает его за рукав. — Перестань стоять на коленях, пожалуйста! Если только у тебя нет намерения сделать предложение! Венти считает, что неприятная шутка должна сработать. Неловкость рассеется, и они вернутся к нормальной жизни. Эта маленькая картина надежды, которую он нарисовал в своем уме, разбивается на тысячу кусочков со следующими словами Якши. — Нет… Лорд Барбатос, я должен что-то сделать, чтобы должным образом выразить вам свою благодарность. — говорит Сяо, оставаясь неподвижным на своем месте. — Пожалуйста, не думайте так мало о милосердии, которое вы мне оказали, или о моих способностях выплатить этот долг. «Долг» Венти прокручивает это слово в голове. Так вот как Сяо видит ситуацию: долг, который должен быть погашен. Он не должен был ожидать ничего меньшего от ученика Бога Контрактов. Именно поэтому у него необъяснимая боль в груди. Он опускается на колени рядом с коленопреклоненным Якшей и обнимает его изо всех сил. Какую «плату» готов дать Сяо? Что произойдет, когда «долг» будет полностью погашен? Могут ли они вернуться, просто будучи Сяо и Венти? — Пожалуйста, не делай этого, Сяо. Слова срываются с его губ, прежде чем он успел их сдержать, как тихая мольба. — Тогда скажи мне. — Сяо высвобождается из объятий и смотрит в глаза Венти. Он уже знал, что что-то пошло ужасно не так, когда бывший Архонт Анемо набросился на него. Вид такого несчастного выражения на лице Венти подтверждает его подозрения. Он чувствовал, как что-то болезненно скручивается внутри него, становясь все туже и туже с каждой секундой. Ему нужно как-то это исправить, срочно. — Что я не должен делать? Чего ты так боишься? — Я такой глупый… Я должен был держать тебя в неведении, никогда не зная, кто я такой, как «таинственный флейтист из Дихуа Марш», которого ты так долго искал, — выпаливает он, нелюбезно плюхаясь на землю и закрывая лицо руками, уже чувствуя, что скатывается по спирали в яму самоуничижения и экзистенциального кризиса, к которому он хочет никогда не возвращаться, но всегда возвращается. — Ты не ответил на мой вопрос. — Сяо говорит немного слишком резко, как прямой ответ на то, что узнал о намерениях другого, но понимает, что он сказал это не из злобы или злого умысла. Он пытается исправить это более мягким тоном. — Я… я не активно искал твою личность. Когда молодой Адепт не получает немедленного ответа, он осторожно садится рядом с бардом, который уже подтянул колени к груди. Тишина была тревожной и напряженной. Он больше ничего не говорит, но решает, вопреки тому, что, по его мнению, было его лучшим решением, обнять Венти за спину и притянуть его ближе. Похоже, это сработало. — Но ты все равно всегда тосковал по этому человеку. — Венти убирает руки от лица и на мгновение задумывается, чтобы оценить, как Сяо обеспечивает комфорт. Он любил врожденную доброту Якши с самого первого дня, и по той же самой причине он чувствует глубокое раскаяние. — Я… видел, как ты отдал все свое существо Мораксу, когда он спас тебя, превратив себя в соучастника войны только для того, чтобы угодить ему и его контрактам. Да, дело благородное, а методология справедливая. Причина и следствие пришли к логическому выводу. Я не могу ругать его или придираться к нему… Бард вздыхает и тянется к свободной руке Сяо, чтобы начать играть с ней. — С этим инцидентом я заработал титул «Спаситель Сяо № 2». — Он слабо хихикает. — Зная, как ты отреагировал на спасение в первый раз, я боялся, что таким неосторожным поступком я, возможно, лишил тебя свободы. — Ты говоришь так, словно совершил грех. — Глаза Сяо сузились, когда он убрал руку из хватки Венти. — Я не понимаю. Бывший Архонт садится, чтобы полностью повернуться лицом к молодому Адепту. — Позволь мне спросить тебя: ты действительно удовлетворен последствиями этого импульсивного выступления? — Да, — был немедленный ответ Сяо. Когда он это говорит, у него нет никаких сомнений, и это заставляет его вздрогнуть. Он видел, как буря разгорается в его глазах. Почему он смотрит на него так несчастно? Он тянется к руке Венти и просто позволяет другой руке заключить его в свою. — Твоя песня дала мне надежду. Это заставило меня почувствовать себя живым — как живой, дышащий человек — впервые за многие века, — начинает Якша, встречаясь глазами с бардом, понимая, что одного слова подтверждения недостаточно, чтобы убедить этого бывшего Архонта. — Твоя песня заставила меня понять, что есть Бог, достаточно милосердный, чтобы предложить песню для обреченного воина, такого как я, когда настала моя очередь встретиться лицом к лицу со своей судьбой. Как ты знаешь, судьба Якши заканчивается только трагедией. И было большим утешением знать, что я не один… в этой кромешной тьме. На мгновение его переполняет радость, когда он слышит доводы, стоящие за этим решительным «Да», которое он получил. Тем не менее, сам Якша напоминает ему о точной причине, по которой он задал свой вопрос. — Дорогой Сяо… Ты когда-нибудь понимал, что в тот момент ты мог бы быть по-настоящему свободным? Тебе больше не придется так страдать. — Свободной рукой он обхватывает щеку Сяо. — Боль и страдания от бесконечных сражений в стороне… Тебе не нужно чувствовать боль одиночества всякий раз, когда ты оказываешься в море людей, или горе, вызванное изоляцией. Тебе не нужно находить мгновенное облегчение только от сильнейших лекарств. Тебе не нужно надевать маску, чтобы скрыть те эмоции, которые ты назвал бы «надоедливыми» и «ненужными». Бард горько усмехается, позволяя своей руке упасть со щеки другого, чтобы присоединиться к другой руке, заключив ее в перчатку. — Милосердие? Надежда? Как ты мог выразить мне такую искреннюю благодарность и нарисовать такую оптимистичную картину, когда все, что я делал, — это продлевал эту невыносимую боль и страдания? — Ты намекаешь, что мне лучше умереть? — Сяо повышает голос, яд капает в каждое слово. Он снова быстро убирает руку, как будто обжегся. Он щеголяет довольно впечатляющим взглядом. — Ты издеваешься над моей гордостью и моим решением жить дальше. — Прошу прощения. Это не входит в мои намерения, — быстро извиняется Венти, склоняя голову. — Пожалуйста, поверь мне, когда я говорю, что я так рад, что ты здесь со мной прямо сейчас, а не где-то еще. Я просто— — Намеренно или нет, но твои слова пытались выставить меня дураком, — обрывает его Сяо, так как он не мог больше слушать бесполезную болтовню. — Я- — Оставь это. — Он поднимает руку. — Понятно, значит, даже у Богов могут быть неверные представления. Якша усмехается, видя изъян в рассуждениях Венти. — Барбатос, — зовет Сяо. В ответ Венти вскидывает голову. Услышав отсутствие почетного звания, связанного с его истинным именем, бывший Архонт удивляется, заставляя рот сложиться в маленькую букву «о». Это быстро превращается в ухмылку, когда он видит там блеск. Его вот-вот отругают. — Ты слишком долго общаешься с людьми. Ты приспособил свой образ мышления к их образу мыслей. Прекрати. Не переусердствуй. Улыбка Венти становится еще шире. Напряжение в его теле медленно рассеивается. Это принесло ему огромное утешение, обнаружив, что они могут легко вернуться к подобному подшучиванию. — Пфф, говорит Адепт, который нашел все оправдания в мире, чтобы простить своего лживого учителя, и скулит о том, что он какой-то недостойный ублюдок, не заслуживающий мнения. — Хех, теперь это больше похоже на тебя, — ухмыляется Сяо, довольный результатами своей наглости. — Намного лучше, чем тот «оптимистичный» бычий помет, который ты бросил в меня раньше. — Но разве это не правда? — искренне спрашивает Венти. Сяо раздраженно фыркает. — Ты оскорбляешь лорда Рекса Ляписа, называя его «болваном» более одного раза, и все же ты страдаешь от того же самого затруднительного положения. Поистине позор для богов. — Если это так, то просвети меня и покажи мне правду, о Просвещенный Адепт Сяо. — Венти бросает вызов с притворным почтением и легким поклоном, чтобы завершить акт. За это ему щиплют за щеку. Якша отпускает руку и делает глубокий вдох, прежде чем начать свою речь. — То, что ты сделал, не было ошибкой, — Сяо смело делает шаг, чтобы заключить барда в крепкие объятия, чем заслужил небольшой визг от другого. — Прихоть это или нет, но ты не обидел меня, сыграв свою песню. Нет, я так не думаю. Он на мгновение замолкает, размышляя о том, как он мог бы перевести свое сообщение на язык Венти. Он отчаянно хочет, чтобы этот упрямый бард лучше понял, откуда он пришел. Он высвобождается из объятий, пристально смотрит на барда и берет руки Венти в свои. — Ты дал мне свободу. Возможно, это не была свобода, принесенная вечным сном, но, тем не менее, это все еще была форма свободы — ты дал мне выбор. Ты позволил мне интерпретировать эту мелодию как мою похоронную песню или как мой якорь в этом мире. И я решил закрепиться здесь. Я набирался сил с каждой нотой, которую ты играл, пока не набрался достаточно, чтобы разорвать узы, которые удерживали меня. Каждый отрывок служил стимулом для того, чтобы подняться и выполнить свой долг так, как он задуман. Ты и твоя песня превратили меня в лучшую версию самого себя. — К-Конечно, ты не мог иметь в виду все это, — шепчет Венти, его голос дрожит. Он пытается отвести взгляд, но крепкое пожатие, которое он получает на своих руках, возвращает его взгляд к Якше. — Я знаю. Я действительно так думаю, потому что это правда. Он не мог отрицать искренности и доброты, которые читались в этих пронзительных золотистых глазах. Как он мог подумать, что Сяо предпочел бы свободу в объятиях смерти? От унижения ему хочется зарыться в землю и никогда больше оттуда не выползать. Он даже знал идеального кандидата, чтобы сделать его соучастником в таком акте, и он готов поспорить, что этот кандидат более чем готов помочь. — Возможно, это правда, что лорд Рекс Ляпис дал мне еще один шанс на жизнь и новое имя, которое я должен поддерживать. Но ты дал мне третий шанс. Это ты всегда присматривал за мной. Это ты дал мне средства для борьбы. Это ты обеспечил мне защиту в виде песни, когда боль становится невыносимой, а ночная тьма кажется непроницаемой. Это ты научил меня, как драгоценна моя жизнь. Именно ты научил меня, что я достоин минуты утешения и радостей, которые можно найти в компании других, — что простого прикосновения достаточно, чтобы принести утешение. Разве этого недостаточно, чтобы заслужить мою благодарность? Венти поджимает губы. Он чувствовал, как жар наполняет все его существо. Его мысли были в беспорядке, и он изо всех сил пытался собрать связную фразу, не говоря уже о предложении. Он хочет броситься в объятия Сяо, заплакать, позволить уродливым рыданиям вырваться из него и позволить большим жирным слезам скатиться по его лицу. Но у него тоже есть гордость. Он не мог позволить Сяо увидеть, каким позором он на самом деле является. С надлежащей мотивацией он мысленно берет себя в руки. — Когда ты приводишь такой убедительный аргумент, я не могу не согласиться, — признает Венти с легким смешком. — Просто учти, что слепая и самоотверженная преданность — это не то, чего я хочу от тебя. Это не моя чашка чая, ты же знаешь. — Тогда чего же ты хочешь, Венти? Что я могу дать, чтобы выразить свою благодарность за то, что позволил несчастной душе быть зрителем твоего личного выступления? Клянусь своей свободной волей и именем лорда Рекса Ляписа, я сделаю это. — Не мог бы ты отбросить формальности? Ты уже отбросил его раньше, почему бы не отбросить его полностью? От этой скованности меня тошнит. — Бард скорчил гримасу отвращения. Сяо закатывает глаза и скрещивает руки на груди, но пытается снова. — Что ты хочешь, чтобы я сделал, Венти? Бард благодарно улыбается ему, прежде чем перейти к более торжественному выражению лица. — Тогда все, чего я хотел, это чтобы ты знал меня не как «Барбатоса» — одного из Семи, Архонта Анемо, а как «Венти» — этого причудливого барда, от которого одни неприятности, но на которого ты можешь положиться как на друга. — Венти вертит в руках, не зная, что с ними делать. — Но теперь, узнав правду, у меня есть одна простая просьба: пожалуйста, относись ко мне так же, как ты относишься к «Венти». Это ложь. Сяо видел это в глазах Венти. Было нечто большее, нечто гораздо большее, чем товарищество, которого желает бывший Архонт. В конце концов, Венти, которого он так хорошо знает, — жадная угроза. Все, что нужно сделать Сяо, это заглянуть глубже в эти яркие глаза. Молодой Адепт теперь понимает, почему смертные поддаются очарованию драгоценных камней. Его подсознание сравнило глаза Венти с драгоценными камнями тогда, когда бард доставил ему лекарство. Оглядываясь назад, он думал так не только из-за их блестящего блеска, но и из-за того, как они искушают смертных своим шепотом — своими безмолвными мольбами. Теперь он мог слышать слова, которые шептал ему владелец потрясающей пары драгоценностей, уставившись на него. — Я здесь. Отвези меня домой. Он хочет ответить на эту просьбу. Тот факт, что его попросили сделать это, заставил его грудь чувствовать себя такой полной, такой полной, что она могла лопнуть. Домой, он хочет домой — место, куда он может вернуться. Но слова, одно слово, останавливают его. Где находится дом? У него нет дома. Он просто оставляет одну битву и отправляется на следующую. Когда наступает усталость, он ищет временное убежище, чтобы восстановить силы, прежде чем начать цикл заново. Какой дом он мог надеяться дать этому человеку? Как будто бывший Архонт Анемо мог прочитать его мысли, теплая рука касается его щеки. Большой палец потирает успокаивающие круги на холодной поверхности, к которой прикасается, растапливая беспокойство, которое начало накапливаться. — Просто скажи мне «да». Пожалуйста? Довольно, пожалуйста? Не получив ответа от Якши, Венти отводит взгляд и убирает руку. Сяо почти задыхается от печали, скопившейся в этих глазах. — Прости, я знаю, что не должен навязываться. — Бывший Архонт Анемо слабо почесывает щеку. — Как неприлично для того, кто выступает за свободу, а? Упс, на секунду я стал слишком жадным— И каким-то образом все встает на свои места. Он может выглядеть таким веселым и беззаботным снаружи — луч солнца для всех вокруг него, — но где-то за этим лучом света скрывается глубокая тень. Тень содержит его сомнения, его сожаления и это маленькое желание найти место, которому он мог бы принадлежать. На первый взгляд он может показаться эгоистичным, но когда дело доходит до важных вещей, он готов сделать шаг назад. И теперь он собирается сделать именно это, если Сяо решит оставаться неподвижным, как идиот. В данный момент Якша не мог найти свой голос, но нашел в себе настойчивость дать другому ответ. Он снова подносит руку Венти к своей щеке и прижимается к ней носом, закрывая глаза. — О, — это все, что он смог сказать, когда снова перевел взгляд и увидел безмятежное выражение на лице Сяо. Может быть, он все-таки просил не слишком многого? — О… Сяо открывает глаза, когда не слышит другого писка от человека перед ним. Передал ли он свое сообщение? Его глаза расширяются от мелодичного смеха, который доносится снизу. — Если это так, что ж… Я подумал, что мы всегда сможем выяснить детали позже. — Венти убирает руку, чем заслужил тихий жалобный звук от Якши, и с хихиканьем щелкает другого по лбу. — Самое важное — это ты, так что перестань показывать мне такую горькую улыбку. Сяо пытается. — Ты иногда ведешь себя как кошка, ты это знаешь? — дразнится Венти, прежде чем мило чихнуть. Он действительно это делает, но он снова обнаруживает себя в слезах, когда на него обрушивается еще одна волна осознания. Драгоценности начинаются сырыми, грубыми и тусклыми. Именно под умелой рукой ремесленника они начинают сверкать и обретают совершенную форму. Глаза Венти сияют так, как они сияют после бесчисленных лет выдерживания самых суровых сцен, наслаждаясь самыми нежными зрелищами и всем, что между ними. Они так ярко светятся эмоциями, что даже Сяо мог их прочесть. И теперь ему доверяют это драгоценное сокровище — то, чего он не может постичь, будучи достойным или способным управлять. — О, не будь таким, — дразнящий голос Венти начинает дрожать. — Это действительно… несправедливо, знаешь ли. Ты будешь… я тоже заплачу, когда ты покажешь мне такое уродливое лицо. Сяо фыркает от удовольствия и одним движением поднимает барда, кладя другого обратно на колени — так же, как он нес барда перед их крикливым матчем. Он смотрит на эти водные бассейны, когда они выстраивают стену непролитых слез — зрелище, которое было скрыто бог знает сколько веков, — и на те косы, которые тоже начали загораться. Для него было честью стать свидетелем такой уязвимости. Его сердце сжимается при этой мысли, но он насмехается над словами. — «Уродливый», — говорит бард, который пользуется любой возможностью, чтобы похвалить свое, по-видимому, «красивое лицо», когда он пьян. — Идиот — ик — я солгал, когда сказал, что ты урод, — говорит он, позволяя своей собственной воде свободно разливаться, вытирая большим пальцем следы слез Сяо. Он был рад, что его беззаботное поддразнивание сделало свое дело, предотвратив еще больше слез, чтобы пролиться по этим розовым щекам. Ах, гордый Якша смущен, не так ли? Как мило. К сожалению, настала очередь барда смутиться; он уже икал. — Я просто не хотел — ик — звучать как полный придурок — ик — говоря: «Ты выглядишь прекрасно, когда плачешь». Земля мягко грохочет под ними в течение доброй минуты, заставляя их обоих замолчать. Венти убирает руку с лица Якши, чтобы сильнее вцепиться в рубашку другого во время нежного сотрясения земли. Сяо отвечает, прижимая его ближе рукой, поддерживающей спину Венти, и используя свободную руку, чтобы вытереть эти слезы; он даже добавляет поцелуй в лоб в качестве бонуса, когда дрожь прекращается. —Твой отец… ик… убьет меня… ик… в следующий раз, когда мы встретимся… ик… за то, что заставил тебя плакать. Дважды. — Венти прячет голову на этой крепкой груди, чтобы скрыть свое зрелое лицо. То, что Сяо инициировал нежный контакт, делает странные вещи с его сердцем, или что бы это ни было, что должно быть в этой пустоте без Гнозиса. — По одной за каждый раз, когда я заставлял тебя плакать. — Мой отец? — Якша моргает и рассеянно потирает маленькие круги на спине барда, пытаясь вспомнить, как он появился на свет. Он не совсем помнит, чтобы у него были родители, как таковые. — Ты имеешь в виду Чжун Ли? — Теперь этот болван — твоя следующая жертва, сердцеед! — дразняще кричит Венти, поднимая голову, как только находит, что его голос успокаивается. Смена темы помогла воцариться в предположительно уродливых рыданиях, которые должны были последовать за их искренними признаниями. Может быть, старик действительно учится со Взбитым мешком Мора рядом с ним. Может быть, просто мо-о-ожет быть, в конце концов, он не совсем эксперт в вопросах сердца (или, по крайней мере, в своем собственном сердце). Хорошо, что Сяо достаточно легко отвлечь. Сяо чувствует себя противоречиво. С одной стороны, он отмечает, как сильно восхищается раскрасневшимся выражением лица Венти, но с другой стороны, он морщится при виде нити соплей, которая соединяет нос барда и его верхнюю одежду. Бард шмыгает носом и вытирает его рукавом. Отвратительно. — Ты полный неряха, я отказываюсь верить, что ты был Архонтом Анемо. Кроме того, не оскорбляй Чжун Ли… — Сяо делает паузу на середине предложения. — Почему добавление почетного имени заставило его плакать? И… сердцеед, правда? — Я бы сказал, что, увидев твое плачущее лицо, я бы разбил миллион сердец, — продолжает он, как ни в чем не бывало, поднимая указательный палец, чтобы подчеркнуть каждое слово. — Хм, чтобы увидеть это лично, я бы подумал, что некоторые дегенераты будут готовы щедро заплатить. О-о-о, схема быстрого зарабатывания денег уже в пути — к концу дня мы станем миллиардерами! Сяо отпускает свою хватку на жадном маленьком пожирателе денег, получая удовольствие от визга, который издают другие, когда он бесцеремонно падает на спину. Он щелкает коварного барда по лбу с ухмылкой и фырканьем нежного раздражения. — Что за чушь ты несешь на этот раз? — Сяо меняет положение, чтобы лучше видеть барда, лежащего на земле. — Кто сказал, что будет повторение? Венти получает еще один щелчок по лбу, прежде чем отворачивается обеими руками, стараясь дотянуться до больного места на лбу. Он почувствовал, как из-за издевательств у него выступили маленькие колючие слезинки. — Если я признаюсь, что заставил тебя тоже плакать, предоставив некоторые доказательства, — начинает Сяо, вытирая слезы пальцами. — Тогда, несомненно, ты будешь избавлен от наказания, которое будет тебе назначено. — Не говори так, как будто мои слезы перевешивают слезы его сына! — протестует он, снова переводя взгляд на Сяо. Он должен благодарить свою счастливую звезду или отсутствие социальных взаимодействий у Якши, чтобы он мог так отклонить разговор. Он сглатывает, когда понимает, насколько близко к нему находится лицо Якши; жар, который никогда по-настоящему не покидал его щеки, усиливается. Хорошо, теперь это, его сердце, вероятно, выдержит это. Сяо открыто хихикает, играя с одной из кос Венти. — Если ты так не хочешь принимать помощь, то я желаю тебе удачи в этом деле. Хех, как они это повторяют? Пусть ветер— Совершенно раздосадованный, Венти зажимает рот собеседнику ладонью, чтобы тот заткнулся. Может быть, он все-таки слишком доверял этому человеку. Почувствовав это, а не увидев, уголок рта Якши скривился в ухмылке, прежде чем другая рука дернула ту, которую он использовал, чтобы заткнуть этого самоуверенного ублюдка. Венти понимает, что облажался. Вычеркни «может быть». Он действительно слишком доверял этому человеку. Он размышляет об этом, чувствуя, как неуклюжий рот пытается получить от него более глубокий поцелуй. Ах-ха, какая небрежная работа, может быть, ему стоит научить этого новичка кое-чему. Сяо прерывает поцелуй, когда чувствует, как язык внезапно пытается проникнуть в его рот. Он садится, тяжело дыша, и пытается украдкой взглянуть на барда, который не торопился садиться сам. Он видел эти полуприкрытые глаза и самодовольную ухмылку на лице барда. Якша отворачивается, щеки пылают до ушей, когда он делает вид, что облизывает губы, как будто хорошо поел. — Знаешь, я попрошу тебя помочь. Давай приступим к планированию этого визита! — Он с волнением сменил тему, дав собеседнику ложное чувство безопасности. Когда Сяо поворачивается, чтобы посмотреть на него, он идет на убийство. — Или у тебя есть другие предложения о том, что нам теперь делать с нашим временем? Сяо чувствует, как дрожь пробегает по его спине, когда тонкие пальцы касаются его бедер. Он резко встает. — Мы еще не закончили с патрулями, — объявляет Якша, повернувшись спиной к барду. — Лучше всего нам поторопиться, чтобы компенсировать время, потерянное из-за нашего безделья. Сяо — один из Освещенных адептов, который правит равнинами Гили, гордый страж, который обеспечивает безопасность каждого гражданина Ли Юэ от зла, — бежит за ним. Или скользить — это правильный термин? В конце концов, они находятся на вершине горы. — Боже, подожди! — кричит Венти, раздраженно пыхтя. Должно быть, уверенность Якши иссякла. — На одну горячую минуту мне показалось, что у нас там что-то происходит! Бывший Архонт Анемо не получает ответа от молодого адепта, но у него есть хорошее чувство, что лицо другого было таким же красным, как перец Чили. В конце концов, он действительно кричал где-то рядом с одной из обителей Адептов. Он встает, отряхивается и смотрит в ту сторону, куда убежал Сяо. Скользил ли он вниз или оставался на высоте? А, вот и он — внизу. Он начинает собирать их маленький набор для пикника вместе с выброшенной Флейтой Дихуа и бросает их все в свое карманное измерение. Каким выдался этот день. Он, конечно, не ожидал трех взаимных признаний за один день. Но, может быть, он должен был знать, когда поймал Якшу, дующего на семена одуванчика в надежде получить благословение «уверенности». Он снова заглядывает через край и видит, как Сяо плывет к берегу. Он чувствует, как при виде молодого адепта в нем поднимается гордость. Он не хотел приписывать себе всю заслугу и задевать свое эго, но он считает, что его присутствие заставило Сяо расти. Только посмотрите, что произошло раньше! Сяо стоял на своем и смотрел на него, человека, обладающего предполагаемой высшей властью, лицом к лицу. Якша полностью отбросил мысль о том, что он не имеет права говорить то, что у него на уме, потому что он не что иное, как простое оружие. Он мог только надеяться, что Сяо принесет эту уверенность с собой, когда отправится на встречу с Чжун Ли. Было бы забавно увидеть, как Сяо рип Чжун Ли получит новую за фальшивую смерть и за то, что выбрал такую неприятную пару. Он не мог дождаться — какое это будет зрелище! О, и если бы рядом была Взбитая Мора Бэг, это был бы чистый, полный хаос. Венти спрыгивает с края горы и разворачивает свой ветроглайдер. Он хорошо представлял, куда направляется Сяо. Неподалеку была пещера, полная минеральных руд. Он замечает цветок на склоне одной из гор, когда ему приходит в голову одна мысль. Ах, но ему следует подумать о том, чтобы собрать Фиалку, прежде чем возвращаться в дом Чжун Ли. Они делают хороший чай, верно? Его могут похоронить заживо, как только он ступит на территорию. Он мог только надеяться, что чай, по крайней мере, позволит ему раскопать, как только гнев старика утихнет. Что бы подумал этот болван, если бы Сяо завел себе парня? Он мог бы посчитать прикосновение руки и инициированный поцелуй двойным «да», верно? Подождите. Можно ли считать что-либо из этого признанием в любви? Ну, конечно, сейчас у них не такие отношения… Но если этот поцелуй что-то значит, может быть, это не такая уж несбыточная мечта? И Венти бы не стал возражать против этого. Ну, конечно, сейчас у них не такие отношения. Он сказал, что они могут обсудить детали позже. О боже, это звучало так, как будто они работают над контрактом. Венти хихикает в середине погони. Может быть, настала его очередь вырвать страницу из книги Моракса. Этот контракт или что-то еще, с чем они имеют дело, может развиваться в своем собственном темпе. У них действительно есть все время в мире; они просто будут делать это с одним подтверждением за раз.

—○ ● ○ ◇◇◇ ○ ● ○ —

СНОСКИ: [1] Так же сильно, как Сяо ненавидит толпу и человека, который назвал его имя (в самой дерзкой манере, мог бы он добавить), из-за его выдающегося чувства долга, он отвечает. Поездка оказалась не такой уж пустой тратой времени, как он себе представлял. [2] Якша не может понять, почему Архонт (даже бывший) должен подчиняться настойчивым требованиям смертного (в случае, если этот таинственный джентльмен действительно не что иное, как простой смертный), чтобы одеть его. [3] — Позволь мне заняться следующим лагерем, — предлагает Венти с болезненно сладкой улыбкой. — Ты, должно быть, уже устал от работы с десятью из них. Сяо поднимает бровь. — Я не позволю никому уйти. — Бард подмигивает. — Я не стану тебя задерживать. — Хорошо, делай, что хочешь. Просто убедись, что никто из них не спасется своей жизнью. Венти хихикает и следует за Якшей в лагерь Хиличурлов. В следующем лагере было несколько воинов Хиличурлов и самачурлов, окутанных явными признаками коррупции. У них был ритуал. Воины танцевали вокруг пламени костра, пока Самачурлы вели их. Их голоса звенели в воздухе. Венти заметно вздрагивает. Увидев реакцию барда, Сяо надевает маску и материализует свое копье. Он быстро с ними справится. Он уже собирался подойти к поселению, когда почувствовал, как чья-то рука дернула его за рукав. — Нет, позволь мне разобраться с этим, — серьезно шепчет Венти. — Я был просто ошеломлен их песнопением… Похоже, они поклоняются Архонту Анемо. — Но как-? — Нет никого более подходящего, чтобы положить конец их страданиям, верно? — Венти улыбается, в его голосе снова слышится веселье. Он натягивает лук и находит идеальное место, чтобы прицелиться. — Пора взлетать, эхехе. — Венти оглядывается назад, самодовольный тем, как хорошо его мастерство подняло в воздух толпы хилихурлов. — Ну и как тебе выступление лишенного сна барда? Огонь из кола реагирует на ветер, вызванный его умением, создавая дополнительный урон. Он добавляет в смесь несколько выстрелов из своего лука, чтобы убедиться, что действительно нет беглецов. Самодовольство сменилось недоумением, поскольку он не обнаружил никаких признаков благоговения со стороны Якши. Маска и копье скрылись из виду, Сяо прикрывал рот, чтобы его смех не пролился больше, чем уже пролился. — А? Что это ты кудахчешь? — Ничего страшного, — говорит Якша через полминуты. Его лицо вернулось к нейтральности и спокойствию. — Забудь об этом. — Э-э… хм… — это было все, что мог сказать Венти, сдувшись, когда он оглянулся на место, на котором он использовал свое умение, чтобы увидеть обугленные остатки того, что когда-то было проклятым лагерем Хиличурлов. Тогда пора двигаться дальше. Венти больше не помогает до конца дня. Но эй, по крайней мере, это одно воспоминание, сделанное в Нантианмэнь! [4] Он действительно попытался принести немного миндального тофу, но из-за отсутствия портативных технологий хранения продуктов в этом мире десерт значительно подогрелся до такой степени, что был полностью отвергнут чопорным Якшей. С другой стороны, возможно, если бы к тофу относились по-другому, скажем, подавали теплым с маленькими полупрозрачными жемчужинами тапиоки с таким же теплым темным сиропом, возможно, им можно было бы наслаждаться как другим взглядом на старое любимое блюдо. [Представьте, что автор поместил здесь изображение Тахо. Потому что она это сделала, но это не перенеслось] Нет, автор не просто описал Тахо. [5] По скромному мнению Венти, оседание (или, ну, эквивалент наслаждения отставкой с, казалось бы, бесконечной помолвкой) выявило больше отцовской натуры Моракса. Если консультант просто перестанет медлить, [5.1] ему больше не нужно будет прятаться, и ему не понадобится бард, чтобы выступать в качестве посредника. (Не то чтобы он жаловался на то, что он посредник.) [5.1] Нет, это не галлюцинации. Он действительно думает, что все эти «оставляющие тонкие подсказки» — это полный бычий навоз и просто жалкий предлог, чтобы мысленно подготовиться к неловкому воссоединению. Здесь нет двух путей; все будет неловко, когда вы объявите, что на самом деле не умерли для кого-то, кто скорбел о вашей потере. [6] Сяо догадался об истине после того, как Венти доставил ему лекарство. (Можно было бы сослаться на родительскую историю «Охранников руин так трудно сфотографировать», глава 4, сцена 5, и это понятие далее исследуется в extra/omake Venti Incognito) [7] Есть оригинальная фанатская песня о Ли Юэ, которую спела сама Си-эн ВА (Мяоцзян). Насколько я знаю, название — «Ли Юэ». (Я связал его в оригинале, но опять же, здесь все не так хорошо) Да, это бесстыдная ссылка на содержание Геншина, в которой автор находил радость, когда писал родительскую историю. [8] Потребовалось два месяца неловкого соприкосновения пальцев, прежде чем они смогли взяться за руки. Еще один месяц медленного сближения, чтобы иметь возможность стоять рядом друг с другом без вежливого расстояния между ними. Еще месяц, прежде чем он сможет свободно прикасаться к чему-либо, кроме рук Сяо. А потом еще месяц, прежде чем он получит разрешение использовать плечо Сяо в качестве подушки. И еще за месяц до того, как Сяо охотно позволил бы себе использовать колени Венти в качестве импровизированной подушки для тех случаев, когда бард настаивал на том, чтобы он отдыхал, когда они находятся на открытом воздухе (около двух недель, чтобы признать, что все в порядке, даже если это не на свежем воздухе).