Кисло-сладкий привкус вишни

      Прохладно.       На крыше Академии всегда было прохладно. Лёгкий ветер трепал листья деревьев, проносил их по воздуху и оставлял в волосах тех, кто мирно сидел здесь. Он колыхал полы одежд, тёмные локоны, но ничуть не раздражал. Это было даже приятно.       Амаджики сидел на крыше, смотрел куда-то вдаль, прислушивался к пению маленьких птиц, отдыхающих среди ветвей. Он наслаждался этим, мягко улыбаясь и думая о чём-то своём. Глядел, прищурив глаза куда-то вверх, почти на солнце и вспоминал.       — Тамаки!       Негромкий оклик вывел его из раздумий и заставил повернуть голову. «Вспомни солнце, вот и лучи», — подумал Амаджики, увидев приближающегося к нему парня. Это был Тогата. Его лучезарная улыбка затмевала то ярко светящее летнее солнце, а в голубых глазах плескалась радость. Он сел рядом с парнем и поставил перед ним небольшую коробочку, от которой веяло приятным кисло-сладким ароматом.       — Привет, — Амаджики смущённо улыбнулся в ответ и взглянул на коробку. — Что принёс?       — Мама вишню прислала, — он снял крышку, показывая блестящие бордовые ягоды, будто налитые кровью. — Будешь?       Кивнув в согласии головой, он взял одну вишню и положил в рот. Кисло. Сладко. Вкусно. Он выплюнул косточку на руку и облизнул испачкавшиеся в соке губы.       Тогата смотрел на него по странному заворажённо. Рассматривал выражение лица, полное мягкого наслаждения. Вишня точно была вкусной и приятной, как и говорила мама. Он и сам было взялся за неё, но остановился на полпути, застыв в удивлении.       — Что? — спросил Амаджики, увидев направленный на него взгляд.       — А я не знал, что ты и цветы растить умеешь, — сказал тихо парень продвинулись чуть ближе.       — Что? — он коснулся лица, начал осматривать руки, но ничего не нашёл. — Аллергия, наверное.       Тогата протянул руку вперёд, коснулся нежной шеи и мягкого вишнёвого цветка. Амаджики замер, лицо начало пунцоветь, а Тогата в это время ничего и не подозревал, засматриваясь на розовые лепестки. Он глянул на него, ухмылка расцвела на его губах. Он припал вперёд к чужой шее, мягко коснулся её губами, дошёл до цветка и аккуратно сорвал.       — Мирио! — наконец отмер Амаджики и опустив взгляд в пол чуть отстранился в смущении.       — Прости, — хихикнул ему в ответ парень, взяв цветок уже в руку, — я не смог сдержаться.       — Дурак, — фыркнули ему в ответ и продолжили есть вишню.       Вновь ягода оказалась во рту и вновь расцвела вишня на щеке. Его поцеловали теперь в щёку, быстро и мимолётно, с такой аккуратностью, что Амаджики на этот раз даже не колыхнулся.       И с каждой новой ягодкой появлялся новый цветок, на который смотрел заворожённый Тогата. А потом касался губами, заставляя Амаджики краснеть. И это давало наслаждение гораздо большее чем от какой-то вишни, от её сока, разливавшегося по губам.       Вскоре коробочка опустела, а Амаджики, раздразнённый нежными прикосновениями, побагровел до цвета уже закончившихся ягод. Он смотрел на улыбающегося Тогату, читая в его глазах удовольствие.       На исцелованных шее, щеках, ключицах и руках всё ещё горели те места, куда его целовал Тогата, не давая забывать ощущения ни на минуту. И только губы, сухие от покалывающего желания, оставались без внимания будто дразнившего его Тогаты.       Поэтому он подался вперёд и сам накрыл чужие губы своими. Он сминал их с жаждой, пронизывающей всё тело, прижимаясь к парню. А когда отстранился Тогата ещё чувствовал на языке кисло-сладкий привкус вишни и яркое счастье, наполнившее крышу и его разум.