Слабость

      Мондштадт — город свободы. Люди, проживающие здесь, ведут зачастую беззаботный образ жизни. Хотя, нет. Скорее будет правильнее сказать ни от кого не зависящие — по истине свободные. Впрочем этого и добивался здешний Анемо Архонт. Бросив Мондштадцев без какой-либо опеки и присмотра, аргументировал он данный поступок, желанием дать им всё той же свободы.       Было так не всегда. Когда-то, задолго до настоящего, правил городом тиран. Сейчас же об этом лишь слагают легенды да поют песни барды. Те времена давно прошли и наступила, так называемая «белая полоса».       Кроме свободы в горожанах была ещё одна существенная черта — любовь к вину. Когда над городом бушевали ветра и многие дороги были недоступны, некоторые жители беспокоились о нём больше, чем о том же питье или еде.       Почти весь город, если не весь, знал человека который распивал его по ночам в «Доле Ангелов», а днём нёс службу капитана Ордо Фавониус. Он поистине казался беззаботным со странной ухмылкой на лице человеком.       Что касалось его внешности, она была экзотична для этих краёв. Смуглая кожа, длинные тёмно-синие волосы, собранные в хвост, чёлка, спадающая на правую часть лица, и пожалуй самой загадочной была повязка на глазу с той же стороны. Да и чего греха таить, он не был местным. Лишь единицы знали о его происхождении хоть что-то.       Он нравился многим девушкам, да и не только им в целом. Капитана любили не только за «красивые глазки». Его поступки соответствовали званию. Если в Мондштадте или его окрестностях случается какая-то беда, зачастую с ней может разобраться только он. — Сэр Кейа, вам больше не налью. — Дилюк выхватил у того бутылку с вином прямо из-под носа. Слова Рагнвиндра звучали так, словно разговор с Кейей вызывал у него лишь некое отвращение, но он хотя бы что-то сказал, а не ушёл, как обычно в молчании. — Да брось,братец, я же не на службе всё-таки — Альберих выделил в своей речи «братец» и усмехнувшись глянул на Дилюка. — последний бокал и я уйду, обещаю. — я тебе не братец — прошипел Рагнвиндр, наливая бокал. Перед тем как отдать его в руки Кейе он добавил, — последний, и ты уходишь от сюда.        Кроме капитана Ордо Фавония у мондштадских девиц был ещё один предмет воздыханий — Дилюк Рагнвиндр. Он был благороден и вежлив, даже будучи самым богатым холостяком в Мондштадте. Единственными кого презирал Рагнвиндр являлись рыцари ордена, называя их «неэффективными», он всегда говорил о них пренебрежительно. Но несмотря на показное безразличие к делам города, он защищал его в качестве Полуночного героя.       О настоящей личности героя, который по ночам защищал Мондштадт знали только Итэр, Паймон и Альберих. Все трое пообещали хранить его секрет, так что скорее всего беспокоится было не о чем. *       Уже было далеко за полночь. Кейа, как и обещал, выпил последний бокал вина, заплатил и ушёл из таверны. В этот раз его вроде, как и не выгнали. Осенняя свежесть переполняла воздух. Простым жителям уже было бы не очень комфортно находится на улице днём в лёгкой рубашке, не говоря уже о ночной прохладе. Но это не являлось проблемой для человека, обладающего элементом крио и уж тем более глазом бога.       В столь поздний час Альберих предпочёл отправится в свои апартаменты в городе, а не как обычно, в штаб. В его голове путались разные мысли, порою даже не самые оптимистичные. Это могло бы показаться странным в некоторой степени, ведь для всех Альберих был дружелюбным и очаровательным рыцарем.        Как бы капитан не хотел избавится от воспоминаний они всё равно раз за разом накрывали его с головой. Смерть родных покалечила бы психику любого ребёнка, насколько бы сильным он не был.

Время не лечит.

      Погружённый в тяжёлые мысли Альберих и не заметил, как подошёл к входной двери своей комнаты. От них усталость приходила быстрее, чем от самых тяжёлых заданий.       Кое-как зайдя внутрь, он опёрся о дверь и скатился на пол. От прошлой ухмылки на лице не осталось и следа. Слишком много неразрешённых вопросов, слишком много переживаний. Самое проблемное это то, что из-за этого становится невозможно уснуть.       Для Кейи звучал эгоистично тот факт, что даже находясь среди людей, разговаривая с ними, выполняя разнообразные задания в команде, он чувствовал себя одиноко. Но причин жаловаться не было, по крайней мере он считал так. Лишь находясь в полном одиночестве, он позволял проявить немного жалости к самому себе.       Находя силы встать, Альберих отыскал бутылку вина, чтобы хоть немного притупить разум и с более менее спокойной душой лечь спать. Ведь на сон времени и так осталось немного. Только опустошив бутыль полностью, он смог провалится в царство Морфея. *       Даже будучи крио магом иногда хочется оказаться в тепле, но подобную слабость Кейа мог позволить лишь наедине с собой.        При наступлении утра нужно было вновь надевать маску дружелюбного и приветливого капитана ордена. С этим Альберих пока что справлялся на отлично. Утром он откладывал печальные мысли на потом, пока те не накапливались и не начинали доставлять дискомфорт. Хоть алкоголь и отдавал болью в висках, но это даже проблемой-то назвать сложно.       Первым делом Кейа решил заглянуть в кабинет магистра Джинн, чтобы отыскать какое-нибудь задание. В этот раз он решил взять то, на которое разрешено пойти в одиночку. — Извини, не заметила твоего появления, — Джин взглянула на листовку, — неужели снова решил один отправится. Не моё конечно дело, но ты изменился с тех пор как Дилюк покинул орден. — Кхм, Джинн, мне кажется, что лезть в личную жизнь не по статусу магистра, не так-ли? — на лице Кейи вновь была видна его фирменная ухмылка. — Пока это не касается ордена и жителей, ты прав. — магистр вернулась к бумажной волоките у себя на столе. В это время Альберих уже выходил из её кабинета. На выходе он столкнулся с Эмбер, но она была чем-то взбудоражена и не заметила капитана.       Прямиком из штаба Кейа направился к главному выходу из города. По пути ему встретилась пара тройка знакомых. А в «Хорошем Охотнике» он пересёкся с Итэром и Паймон, даже пообедав с ними.       Место назначения находилось неподалёку от ущелья Дадаупа. Добравшись, Альберих обнаружил лагерь Хиличурлов средних размеров. Прикинув стратегию, он пробрался в самый центр их убежища. Некоторые хиличурлы обладали гидро элементом. Это не могло не напрягать ведь это означало, что вероятно они подчинялись магу бездны, но даже при этом факте задача уничтожения лагеря была значительно облегчена. Альберих мог с лёгкостью заковать их в лёд, постепенно уничтожая одного за другим. С митачурлами было справится сложнее. Они обладали деревянными щитами, от которых Пиро элементом избавиться было бы гораздо проще, но, как говорится имеем, что имеем. Был другой более медленный, но так же эффективный способ: когда они готовятся к атаке, отбегать в сторону, а затем бить со спины. Таким образом их щит не имел никакого значения.       Альберих быстро расправился с противником и уже собирался возвращаться, как появился гидро маг бездны. Благодаря удачному стечению обстоятельств победа над ним не вызывала затруднений. Как и ранее он замораживал врага, затем нанося некий урон мечом. От пары атак приходилось уворачиваться, чтобы они не покалечили рыцаря.       Но победа над магом бездны принесла лишь очередную порцию страданий, не моральных конечно, теперь уже физических. Как только Кейа добил несчастного, его глаз под повязкой кольнуло так, что создавалось ощущение будто бы его медленно прокалывают чем-то вроде зубочистки. Слёзы текли сами, без остановки. От нахлынувшей боли Альберих упал коленями на землю. — К-какого. чёрта? — он хватался за повязку, но понимал, что от этого ничего не изменится.       Сколько прошло времени, он не знал. Боль ослабла, но не исчезла. Прикрывая рукой повязку, Кейа направился в Мондштадт. Он не мог обратиться за помощью ни к Барбаре, ни к Сахарозе. Всё, что ему оставалось — это надеяться, что это был единичный случай, который больше не повторится.       Вернулся капитан, когда на улице уже вечерело. Сдав отчёт о пройденной работе, он уже было собирался отправится в «Долю Ангелов», но остановился посередине площади. Он боялся, боялся этой неизвестности и неясности… *       Солнце скрылось за горизонтом. Прохладный ветерок гулял между улиц. Он срывал пожелтевшие листья с деревьев, пуская их в незамысловатый танец. Следом за огненным закатом всё вокруг окутала ночная мгла. Одна за другой зажигались звёзды на небе. Подобно им загорался свет в домах.       Но город не спешил засыпать. Людей в тавернах только прибавлялось. Казалось их даже не волновала прохлада, стоило им лишь одеться чуть теплее. Где-то пели баллады о великих деяниях барды. Запах алкоголя витал в воздухе, разнося веселье дальше в город. Лишь Альбериха оно обходило стороной. В этот вечер он был наблюдателем. И снова он не отправился в штаб...       В комнате было прохладно, но это было последним что беспокоило Кейю. Переодевшись в простенькую хлопковую рубашку и штаны, Альберих упал на ещё не согретую теплом тела постель. Даже пошевелиться более не хотелось. Плохие мысли более не беспокоили его. Возможно были ещё более выматывающие вещи, но когда можно расслабиться почему бы и не поддаться этому порыву.

Расслабляться не стоило.

      Кейа проснулся от ужасной боли под повязкой. Быстрыми шагами он направился к зеркалу. Перед глазом всё плыло, а на щеках оставались влажные покрасневшие дорожки от слёз. Осторожно приподняв повязку, Альберих взглянул в зеркало. *       В «Доле Ангелов» было, как всегда шумно. Многие посетители уже были в приподнятом настроении. Видимо алкоголь уже ударил в голову. Присутствовали и знакомые лица в виде Итэра, который уже чуть-ли не засыпал за барной стойкой. Скорее всего бедняга вымотался на задании. Вокруг него кружилась Паймон. Судя по всему ей было достаточно лишь пряного аромата вина для опьянения. Вероятно обоих туда притащил Венти или, как его ещё называла Паймон — бродяжка.       Самым трезвым из присутствующей компании являлся Рагнвиндр. Обладая самой большой винокурней Мондштадта, сам он не пил. Никто не видел его с бокалом вина, но ходили слухи, что однажды он напился так, что проспал три дня. Эту историю можно было услышать, когда Альберих пытался неким образом подколоть Дилюка. Сегодня же никто не испытывал его нервы.       Рагнвиндр спокойно протирал влажные стаканы и ставил их на стойку. Странное спокойствие не давало ему покоя. Пусть Венти и болтал всякую чушь рядом, всё равно было как-то тихо. *       Но всему нужен отдых. Поздней ночью улицы пустеют, таверны закрываются. Огни рассеиваются во мраке. Лишь лунный свет не даёт всему утонуть в нём. Кажется, что даже в вечно ветренном Мондштадте на ночь ветер стихает. Наступает настоящая тишина, которая продлится до рассвета.