Не забывай меня

Пилар курил мох и напевал любимую песню, лениво, неспеша прохаживаясь по уродливой улице, на которой жил. Он был пьян, что стало обыденностью. На шее красовались темные отметины, пудра и тени смазаны, это тоже было уже, можно сказать, частью его. Губы искривлены в наглой усмешке, обнажая острые клыки, которыми он садистски впивался в кожу тех, с кем спал. Парню даже на несколько секунд показалось, что он чувствует этот металлический привкус крови во рту. Захотелось блевать, так как на языке вертелось слишком много разной крови... Единственное, что удерживало Пилара от скорейшей очистки органидва - мох, что он курил. Хотя возможно и собственное нежелание вывернуться наизнанку делало своё дело. Вот, показалась знакомая дверь подъезда, в котором он жил. Пилар замер у входа, задумываясь над тем, сколько сейчас времени. Понять было крайне сложно, но судя по тому, как посветлело было где-то в районе 5 часов утра, может чуть раньше. Вообще, Пилар всегда так приходил, прекрасно зная, что в захламленной, пропахшей всем чем только можно квартире уже спала та, с кем он прожил почти всю жизнь. Ева, ну или Белка. Познакомились они, когда только начинались все эти гонения магов, тогда, когда их, сирот, забрали в построенный на скорую руку защитный, отстранённый от обычных людей город. Еве было лет 7, а ему 8. Уже тогда вся дрянь в виде алкоголя, табака и чего поинтереснее увлекала мальчика, сладко маня в свои путы, в которые скоро любопытный и попался. Задания, беды, удачи - все это Пилар с Белкой прошли вместе. Они стали настолько близки, что между ними появилась какая-то особая связь. Пилар никому не позволял трогать Еву, задевать её. Даже самому себе. Девушка всегда была для юноши тем, кого нужно охранять, оберегать, прятать от бед. Но вот, им уже давно не 7 и не 8. Темноволосый стал настоящим олицетворением греха: спал со всеми, с кем только можно, пил, курил, промышлял недобрыми контрабандами, сам употреблял не очень хорошие вещества. Но больше всего отличился юноша именно в постели. Он был искусен в этом плане, знал огромное количество поз, видов стимуляций и так далее. На тусовках, многие хотели отведать этого запретного пирога, а Пилар и против то не был. Он даже выработал своеобразный почерк. Люди, что ложились с ним в койку позже ходили с почти одинаковыми шрамами на шее, словно с печатями. Правда, как бы все заманчиво не звучало, сколько бы удовольствия не было получено, все это превратилось в рутину, из которой не выбраться. Былого кайфа уже давным давно не было, от чего Пилар чувствовал себя заложником этого порочного, замкнутого круга. Пока лохматый витал в облаках, думая обо всем и ни о чем, вспоминая прошлое и рассуждая о том, какая у него отвратительная, загубленная жизнь, к нему подошла неробкая девченка, скорее всего ровесница парню. Глаза с надеждой смотрели на мага под прикрытием, А в руках сминался небольшой конвертик. Она выглядела жалко, беспомощно и слишком уж наивно. От этого становилось смешно. -- Чего пришла? -- протянул Пилар вопросительно и насмешливо, склоняясь над девчёнкой. -- Держи -- она впихнула в бледные юношеские руки этот самый конверт и хотела было уйти, но девушку остановили, схватив за пркдплечие. Темноволосый держал её, параллельно читая содержимое послания. Ему слишком уж хотелось сразу все потом выяснить, А не бегать за ней, чтобы потребовать объяснений или чего там пригодится после почтения. К тому же было интересно посмотреть на реакцию этой незванной гостьи. На лице Пилара застыла задумчивость, девушка испуганно и с надеждой смотрела на мага, томясь в ожидании. Эта напряженная тишина продлилась недолго - её разрезал шелест бумажки, а затем рвущийся звук и наглое хихиканье парня. -- Нахуй это туда -- темноволосый указал куда-то вглубь панелек и швырнул кусочки любовного письма в ту сторону. -- Мне похер на твои чувства -- он последний раз затянулся и, выдыхая терпкий мховый дым, оскалился. В глазах девушки сверкнули капельки слез. Так приятно было на них смотреть, ведь они были прямым доказательством того, что сердечко гостьи варварски, жестоко разбито. Девушка вырвала свою руку из хватки Пилара, и ничего не говоря, развернулась, сорвалась на бег. Сначала слышались удаляющиеся всхлипы, а затем и громкий плач. Видимо это была не первая неудача, или настолько глубокими были чувства?.. Пилар пожал плечами, забивая на ревущую влюбленную. Парень, заплетаясь в собственный ногах, ввалился в древний, зашарпаный подъезд. -- Когда уже до них дойдет, что я бесчувственная мразь? -- рассуждал парень вслух, чувствуя как в нос пробирается знакомый мусорный запах. Не менее грациозно темноволосый ворвался в квартиру. Рассеянный взгляд упал на почему-то неспящую длинноволосую, белую, как мел, девушку. -- Ты чего не спишь? -- фыркнул парень - Или меня дожидалась? -- привычным приятным, низким, игривым голосом говорил лохматый. Белка устало и взволнованно, немного раздраженно посмотрела на пришедшего: -- Заколебал меня волноваться заставлять -- буркнула она -- Напьешься и хрен сдержишь глаза... Крашеный сел рядом и пьяно обнял девушку -- Я уже столько раз это проворачивал, дорогуша, что это уже автоматизм... Можешь не волноваться -- он уткнулся ей в шею. Ева приятно пахла ванилью, что разбавляло монотонный запах алкашки в этой занюханной, но уютной квартире. Парень никогда не понимал, как ей удается не пропахнуть всей этой дрянью, что витает здесь в воздухе. Беловолосая вздохнула -- А вдруг что-то не так пойдет? Сыпанут тебе чего-нибудь и все, проявишься! -- белая была возмущена, явно была готова отвесить пару потзатыльников Пилару, но сдерживалась. -- Ну что ты, дорогуша, у меня нюх наработан на такое -- тихо и даже немного виновато отвечал Пилар. От серьезного разговора отвлекала эта нежная, гладкая, белая, приятно пахнущая кожа. Она манила, словно была таким заветным, запретным лакомством... Парню всегда хотелось попробовать её, ему хотелось попробовать Еву всю, но он постоянно удерживал себя, всегда одергивал, бил по рукам и не только. Парню казалось, что если он позволит себе сделать что-то нехорошее по отношению к Еве, то получит проклятие на всю жизнь, что будет терзаться так сильно, что не сможет жить, однако в душе трепетало что-то совсем непонятное темноволосому, что-то другое, что-то выбивающееся из общей серенады жестокости, страха, кайфа, мании. С облаков спустил голос Евы: -- Да ты даже не представляешь, что эти жестокие скотины напридумывать могут! -- взвилась Белка, отстраняясь от мага -- О бо мне хотя бы подумай! Как я без тебя!? Ты меня вообще слушаешь!? -- она почти кричала, из глаз брызнули слезы. Девушка отвернулась и отпрянула от Пилара, закрывая лицо руками, не желая показывать слезы. Пилар испугался. Сердце бешено заколотилось от непонимания, что делать и от дикого чувства вины. Маг притянул белую к себе и вновь обнял -- Тише. Я же пока все ещё здесь -- прошептал он, фокусируясь на закрытом руками лице девушки. -- А вдруг уже завтра тебя повяжут!? А вдруг сразу поведут на казнь и ты не успеешь ничего сделать!? -- голос беловолосой сорвался, девушка убрала руки и с вызовом посмотрела в глаза пьяного. Парень не знал, что делать, он лишь крепче обнимал девушку, не говоря ничего. -- Скажи мне хоть что-нибудь! -- хрипло выкрикнула белая. -- Мне нечего сказать, потому что ты права -- темноволосый осторожно припал к щекам Евы, начав осторожно ловить солёные струйки губами. Прикосновения были нежными, едва ощутимыми. Тело Белки напряглось, но не от действий Пилара, а от ответа. -- И ты ничего не сделаешь? -- уже тихо, как маленький ребенок спросила беловолосая. -- Я буду максимально осторожным -- парень очень хотел не ограничиваться легкими поцелуями, ему хотелось большего, но чувство вины и запрет на неправильные прикосновения поселились в груди и не отпускали. Но на этот раз темноволосый решил попробовать переступить через себя. Он осторожно припал к бледным губам Евы, робко пробуя. Внутри все перемешалось, это непонятное, неизвестное чувство вскипело, забурлило, и все усилилось когда девушка ответила на поцелуй. Во рту, что чувствовал один табак, алкоголь или кровь появился такой сладкий, приятный привкус ванили. Удивительно, что ваниль следует за волшебницей... Сейчас все было по-другому. Обычно лохматый начинал терзать свою "жертву", что согласилась лечь к нему в койку, но с Евой этого делать не хотелось. Нет, он не сдерживал себя, ему именно не хотелось этого делать. Пилар осторожно, неспеша углубил поцелуй, желая чувствовать этот приятный, такой чуждый, непривычный вкус. Пилар немного неуклюже уложил беловолосую на спину и навис над ней. -- Не плачь пожалуйста... Я... Я очень переживаю -- сказать это было сложно, словно эти слова резали и рвали его. Девушка посмотрела в глаза наглеца, от которого осталась лишь... внешность. Ей было комфортно, чувствовала себя в безопасности, словно её накрывает непробиваемый щит. Слезы, что лились водопадом, неспеша стали прекращаться. Маг облегчённо выдохнул и снова аккуратно припал к щекам бледной, еле ощутимо слизывая остатки соленых дорожек. Что удивительно, даже эта соль не могла перебить вкус ванили во рту. Парень осторожно спустился к шее, нежно и осторожно начиная её пробовать, вылизывать, боясь быть отвергнутым. Пилар удивлялся тому, что Белка никак не препятствовала его действиям, но это ему нравилось, страх понемногу отпускал. Сладкий запах девушки дурил голову похлеще алкоголя или наркоты, заставлял это странное чувство забиться в ровном ритме, переодически выкручивая захватывающие дух узлы. От шеи Пилар перешёл к ключицам и уловил едва слышный стон. Он был таким нежным, не обрывистым. Это был не крик, который он срывал с девченок и не только, что ложились под него, это были не те всхлипы, что он слышал от них. Парень их резал, кусал, душил, а те не сопротивлялись, что так разочаровывало. Что с ними было не так? Маг посмотрел в глаза Еве, отстранившись: -- можно я попробую тебя всю и везде? -- спросил маг. Эти слова были для него чужды, в какой-то степени не правильными. Никогда лохматый не спрашивал разрешения. Никогда. Если он хотел, то он это делал: он брал, он закидывался и так далее. Но Белка села, упираясь белой рукой парню в грудь -- Но тогда я стану одной из тех шлюх, что ты уже поимел -- немного разочарованно отозвалась беловолосая и, выбравшись из-под Пилара, встала. Маг схватил её за руку, удерживая -- Нет. Ты никогда такой не станешь. Не для меня точно -- крашеный смотрел на девушку печальными глазами, он сдался, он скинул маску наглеца и предстал перед Евой собой. Ева посмотрела на парня и села ему на колени -- Они же также поддавались -- это звучало так по-детски, так наивно. Но это была не та наивность, как у той стервы с признанием, это было что-то особенное. -- Нет. Они сами звали -- сказал темноволосый, залипая на губы бледной. -- Но тех, кого звал ты, не сопротивлялись. Они были такие же податливые как я -- Ты не видела тех шмар... -- фыркнул парень -- И ты же сама прекрасно понимаешь разницу между спать с человеком ради секса и спать с человеком, которого... -- до темноволосого наконец дошло осознание того, что за чувство так терепещется где-то под ребрами, из-за чего парень запнулся, удивленно округлил глаза от удивления и испуга. -- ...Любишь. Белка затихла, сбитая с толку этим заявлением. Она прекрасно понимала, что разница велика, но ее обескуражило такое признание. Пьяное дыхание Пилара обдавало губы, заставляло чувствовать во рту привкус спирта. -- П-понимаю... -- наконец выдавила она. Парень всё-таки снова осмелился поцеловать эти робкие, нежные и вкусные губы. Каково было удивление мага, когда белая нежно провела рукой по его шее, отвечая на этот поцелуй. По телу пробежался табун приятных, непривычных, особенных мурашек. Внутри все перемешалось, сознание затуманилось от удовольствия и все еще не до конца выветрившегося алкоголя. Никого и никогда он так не целовал, никто и никогда его так не трогал. Эта нежность отличалась от тех, что он перепробовал. Губы вновь стали исследовать шею, не оставляя после себя никаких следов. Руки, что разодрали много чужой кожи, осторожно сняли такую же белую ночнушку с девушки, что робко обвила его торс ногами. Парень снова уложил Еву на спину. В штанах становилось невыносимо тесно. Это тело, что лежало под ним, оно так вкусно пахло, что окончательно опьянило мага. Да, слишком уж магу нравился запах. Белые руки подобрались к своей расшитой всем чем только можно кожанке парня и сняли её. Затем эти два "мелка" нырнули под футболку. Ладони были такими холодными, но нежными, осторожными, как дикие зверьки. Пилар томно выдохнул, припадая к ребрам Белки, параллельно снимая с себя эту мешающую футболку. Вновь слух улавливает приятный стон. Губы возвращаются к шее, а тело прижимается к телу девушки. Её руки касаются его груди, словно за что-то держатся. Пилар снимает с себя такие же расшитые черные брюки прижимается к девушке полностью. А она вновь стонет, так... смущённо, почувствовав стояк крашенного. Парень смотрит на Белку и осторожно снимает бюстгальтер, а затем припадает к груди. Вот, снова этот приятный стон. Маг отстраняется и лишает их обоих последней одежды, прижимается к такой хрупкой, податливой Еве, осторожно входя. Беловолосая выгибается под ним, уже не сдерживая этот тягучий, ласкающий слух звук. Лохматый начинает равномерно, нежно двигаться. Крашеный приближается к уху; -- Ты моя.. Пометил я тебя не пометив ничем -- прошептал он. Руки сплетались, сжимали простыни, губы сливались в сладких поцелуях, тела прижимались друг к другу, двигаясь в такт, стоны ласкали уши обоих. Это удовольствие достигает пика, и без того белый живот девушки окропляется белой вязкой жидкостью. Она тяжело дышит, а Пилар любуется. Во рту приятный сладкий привкус, что останется ещё надолго. Останется таким приятным воспоминанием, останется тем, что возможно будет рассказывать своим близким друзьям. Парень одевается, помогает Белке и скоро они лежат в обнимку, глядя на разгорающийся рассвет. Так тепло, хорошо... Однако это удовольствие разрывает грохот выбитой двери. Внутрь ворвались полицейские. -- Этого сразу на виселицу -- А девченка? Маг? -- Не знаю -- Нет, не маг -- фыркнул Пилар, которого стащили с кровати и тут же скрутили, обрезав от силы. На глаза Белки выступили слезы. Белая метнулась к темноволосому, но ей отвесили пощечину, от чего девушка упала. Пилар с ненавистью посмотрел на сделавшего это полицейского. Он был готов уничтожить его на месте, испепелить, но не мог. -- Хорошо. Значит последим за ней -- Пилара увели. *** На следующий день Ева, не желая больше находиться в этом мире, собрала вещи и прыгнула в город магов, решая, что с неё хватит. Это событие сильно её подкосило. На лице не было эмоций, внутри было пусто, словно с Пиларом забрали и все то, ради чего она жила. Слишком тяжело, слишком давит это все.