Колыбельная чёрного ястреба

В тот вечер он все-таки её поцеловал. Необдуманно и страстно, властно, импульсивно, упрямо, глубоко, болезненно и воскрешающе. Целовал так, будто это было жизненной необходимостью, будто завтра могло не наступить, и вся их судьба зависела от этого решительного столкновения губ. Быть может, так оно и было. А может, для обоих это ничего не значило. Какая же очевидная ложь... Трудно, почти невозможно было вернуть самоконтроль и отстраниться от неё. Геральд нашёл в себе силы на это лишь тогда, когда понял, почувствовал сквозь завесу почти болезненного желания, что руки его уже вовсю исследуют её бедра. Нежная кожа пылала под его грубыми пальцами, в какой-то момент она обожгла демона, и он оторвался от губ Непризнанной, глядя на неё через пелену безумного возбуждения. Рот её был приоткрыт, грудь вздымалась и опускалась, волосы спутались, и глаза... эти голубые глаза больше не выражали вселенскую обиду, тоску и безмерное горе. Они полыхали желанием. Ответным желанием. И — совсем немного — гневом. Тогда он придвинулся ближе, обвел большим пальцем контур её губ и, поправив мантию, вдруг развернулся, чтобы направиться к своему столу. «Завтра мы вернёмся к лекции по защите. В моем кабинете в это же время», — сказал он почти безэмоционально, и Вики, ошеломленная и сбитая с толку, на несколько мгновений остолбенела, а после бросилась прочь из кабинета, ставшего вдруг слишком маленьким для двоих. Разговор был окончен. Весь следующий день она страдала от агонии самых противоречивых чувств. Мими, заподозрив неладное, все же проявила благоразумие и не лезла к соседке с расспросами, но проводила её весьма не двусмысленной ухмылкой, когда та отправлялась вечером на очередную лекцию. Впрочем, на лекции Геральд вёл себя чуть менее холодно, чем никогда. Вики не ждала, что он с порога набросится на неё с поцелуями, она вообще едва отыскала в себе смелость прийти, но видеть его таким было по меньшей мере странно. Демон даже не взглянул на неё. Никаких разговоров и прикосновений. Непривычная дистанция и ледяной голос, озвучивающий лекцию. «Он жалеет, он обо всем жалеет», — думала Вики, но вслух задать терзающие её вопросы не позволяла гордость. В конце концов, из его кабинета она вышла бледная, как смерть. Он не сказал об очередной лекции ни слова. И на следующий день она не пришла. Правда, причиной тому были вовсе не задетые чувства. — Ну? Что ты видишь? — Черт, — Мими коснулась крыла, и Вики дернулась, зарычав от боли. В глазах потемнело, голова закружилась. — Прости! Просто... не знаю, они всегда у тебя были такими... но сейчас... — Что? Что, говори, Мими! — пытаясь оглянуться через плечо, Уокер потерпела неудачу — каждое даже самое незначительное движение вызывало нестерпимую боль. Это произошло не внезапно. Её крылья всегда восстанавливались после падения с Грозовой башни, да, было больно, чертовски больно, но рано или поздно боль уходила. А в этот раз... вероятно, это случилось после стычки с Ариасом в небе. Вики никогда не забудет ту агонию, которая поразила все тело, когда он схватил её за крылья. Это было невыносимо, будто ей сломали все кости сразу, но — снова — через какое-то время боль исчезла. Так и должно быть. Все здесь подвержены регенерации. Вот только вечером она почувствовала неприятную ломоту в крыльях, на следующий день расправить их оказалось трудно, а к концу недели боль, нарастая, стала просто нестерпимой. Вдобавок ко всему, тело её горело необъяснимым жаром, а мышцы будто одеревенели. Конечно, крылья к этому моменту выглядели просто ужасно. — Вики, я прикасаюсь к ним, а перья сами опадают, — в ужасе прошептала Мими. Она сглотнула и обошла Вики, садясь напротив. — Почему ты ещё не сходила в больничное крыло? Что Геральд об этом говорит? Сердце Уокер сжалось. Она посмотрела в сторону и покачала головой. С Геральдом она не виделась уже около недели, старательно избегая его занятия — так же, как он избегал её саму. — Причём здесь Геральд? Мими сощурилась. — Он все время с тобой носится. И не заметил, в каком состоянии твои крылья? — Ты же знаешь, что на днях сюда прибудет Кроули, вся школа на ушах, в больничном крыле хаос, а Геральда я давно не видела, да и какое ему до меня дело, — Вики была строго уверена в том, что не лжет. — Какая разница? Регенерация скоро должна произойти, да? Я восстановлюсь. Просто, возможно, в этот раз Ариас сильно меня цапнул. — Что ещё за Ариас? — в комнату ураганом влетела Ости и вдруг резко остановилась, увидев состояние крыльев Вики. — О, Шепфа... что за хрень? Кто это с тобой сделал? — Привет, красотка, — Мими встала с кровати Непризнанной и подошла к Ости, чмокнув свою девушку в губы. — Я тебе потом расскажу эту увлекательную историю. Заодно и решим, что делать с этим подлым змеенышем. Вики вздохнула, закатив глаза. Они никогда не были подругами. К чему это представление? Неужели у двух демонесс проснулась жалость? Какая мерзость. Вики ненавидела это чувство так же сильно, как и то, что тихо тлело в её душе по отношению к Геральду. — Ничего не надо делать, — фыркнула она и встала, слегка пошатнувшись от внезапной темноты в глазах. — Я сама во всем виновата. Оставлю вас, пожалуй, все равно сейчас урок у Фенцио. — Иди-иди, иначе с его подачи и от этих жалких остатков твоих крыльев ничего не останется, — вдогонку проворчала Мими. Вот только эти слова Вики уже не слышала. Яркая вспышка боли, как хлыст, ударила её, заставив согнуться пополам, а затем и вовсе рухнуть на колени. Каких-то несколько жалких секунд Непризнанная ещё чувствовала этот разрушительный пожар внутри себя, слышала отголоски чужих голосов, а затем все вокруг погрузилась во мрак. Вот только это не было похоже на сон. Это вообще ни на что не было похоже. Даже смерть чувствовалась иначе.

***

Лошадиная доза обезболивающего — иначе свою подозрительную безмятежность Вики никак объяснить не могла. Она очнулась в палате больничного крыла, быть может, около часа назад, и все это время пыталась сосредоточиться на своих ощущениях. Крылья были сложены — значит, сработал защитный рефлекс. Лёгкий дискомфорт в спине, жуткая жажда и тошнота — что ж, с этим можно было справиться. Вики не могла разглядеть обстановку вокруг. Голова кружилась. Она откинула её на подушку и закрыла глаза, проваливаясь в очередной тревожный сон. Еще через час чей-то неясный силуэт возник перед закрытыми веками, загораживая собой источник света, и это немедленно разбудило Непризнанную. Не открывая глаз, она улыбнулась. Целительница уже приходила, голос Мими Вики тоже слышала сквозь сон. Значит, это мог быть только Геральд. Улыбка стала шире. Уокер медленно подняла Веки и вдруг содрогнулась — её встретила недовольная физиономия Фенцио. — Очнулись, юная леди? — его голос так и сочился ядом. Вики было открыла рот, чтобы его поприветствовать, но спустя миг поняла, что таких усилий он точно не стоит. — Я пришёл сообщить вам, что с сегодняшнего дня и до тех пор, пока не закончится ваше восстановление, вы на строгом больничном. Конечно, вы и без больничного на занятиях появляетесь редко, — он фыркнул, а Уокер поморщилась. — Я, разумеется, очень благодарен вам за то, что вы угодили сюда именно перед прибытием Кроули, мне ведь совсем не хватало проблем, но что уж там... как несущий ответственность за Непризнанных я выражаю беспокойство о вашем состоянии и желаю вам выздоровления. Надеюсь, вы найдёте в себе силы через кого-то из ваших друзей отчитываться о ходе своего выздоровления. На этом все. Отдыхайте. И, окинув её полным презрения взглядом, ушёл прочь. «Старый мудак!» — мысленно рявкнула Непризнанная, наблюдая за его удаляющимся расплывчатым силуэтом. Почему он? Почему явился именно он? Неужели Геральду совсем плевать на её состояние? Когда вечером в больничное крыло заявился Энди, Вики была готова перерезать себе глотку. —... может, тебе это будет не очень приятно слышать. Но я просто решил с тобой поделиться, надо же, я только на днях об этом прочёл, а тут с тобой такая беда приключилась! И что это ещё за заболевание крыльев? Разве такое может быть? Я думал, мы тут все неуязвимы, — он все болтал и болтал, пока Вики прожигала немигающим взглядом высокий потолок. — Как там сказала целительница? Необратимая изношенность? Вот и в том свитке было что-то похожее, только крылья у парня заново не выросли и его нарекли падшим. Бедолага вернулся на Землю, утратил все свои способности... Будто проснувшись ото сна, Непризнанная резко дернулась и посмотрела на Энди широко распахнутыми глазами. — Что ты сказал? — прохрипела она. — Вернули на Землю? Кровь закипела в жилах, мозг принялся яростно обрабатывать информацию, пока Энди размышлял над собственными словами, быть может, вспоминая прочитанное. — Ну, да. Ты не знала? Все, у кого заново не отрастают крылья — после того, как их выдрали, конечно — становятся падшими. Не знаю, что это — закономерность или проклятие, но падшие всегда возвращаются на Землю. А что им тут без крыльев делать? С другой стороны, у некоторых демонов нет крыльев... Будто почувствовав разбушевавшуюся энергию Вики, целительница вошла в её палату и, строго велев отдыхать, выставила Энди за дверь. Маленькая надежда вдруг вспыхнула в душе Уокер и разгорелась неистовым пламенем. Значит, у неё есть шанс вернуться? И все эти страдания, это ожидание смерти... все это действительно может закончиться? Боже, ничего заманчивее она в жизни не слышала! И после жизни тоже. Однако любая попытка проанализировать информацию оборачивалась провалом — голова, затуманенная лекарствами, начинала болеть, сонливость одолевала, и, в конце концов, будучи не в силах противостоять Морфею, Вики провалилась в сон. Она проснулась среди ночи и сразу же принялась яростно искать взглядом стакан воды. Тот стоял на маленьком прикроватном столике, но быстро потерял свою значимость, когда Непризнанная заметила кое-что ещё. Переборов ломоту в суставах, она потянулась рукой к незнакомому предмету, и слабая улыбка коснулась её пересохших губ. Это было пишущее перо Геральда — несколько раз она пользовалась им, когда забывала свое. Удивительно лёгкое, переливающееся серебристым светом, оно всегда притягивало её взгляд, а теперь ещё и каким-то образом оказалось здесь. И когда запоздалая мысль, наконец, пробралась сквозь туманное марево, Вики широко улыбнулась и прижала перо к груди. Геральд приходил к ней. Он её не оставил. Внезапно радость сменилась отчаянием. Уокер до дрожи захотелось его увидеть. Почему он пришёл именно тогда, когда она спала? Его убаюкивающий голос, его исцеляющее влияние... все это необходимо ей, когда она в сознании, когда она способна на него реагировать. И решение — слишком для неё импульсивное — вдруг показалось Вики единственно верным. Если уж и есть здесь тот, кто может уничтожить её боль и ответить на все её вопросы, так это Геральд. А с перемещениями по школе в ночное время у неё никогда не было проблем. Ну, или почти никогда.

***

Рука не поднималась постучать в дверь. Боже, да чем ты только думала?! Слабость от лекарств, жгучая боль в крыльях, туман в мыслях... Что она могла ему сказать? И с чего бы Геральду с ней няньчиться? Возможно, он и вовсе не хотел её видеть... особенно, в своих покоях. Тяжело сглотнув и с трудом удержав равновесие после того, как в глазах вновь потемнело, Вики все же решилась. Она огляделась по сторонам. Едва ли в столь поздний час кто-то будет совершать обход, но осторожность ещё никому не навредила. И только после того как Непризнанная убедилась в том, что в коридоре пусто, вздохнула и тихо постучала. Удивительно, но тяжёлые шаги за дверью послышались сразу же. Дверь распахнулась. На лице Геральда не промелькнуло ни единой эмоции. Вики бегло оглядела его: глаза покраснели, щетина запущена, растрепаны волосы и рубашку он не удосужился застегнуть. Она опустила взгляд: — Наверное, мне... Закончить фразу не удалось: выглянув в коридор и нахмурившись, демон схватил девушку за локоть и утянул её в свои покои. Едва Вики вообще успела осознать происходящее. Геральд навис над ней, но руки с локтя не убрал, и глаза его горели непониманием, смешанным с гневом. Воздух между ними заискрился. «Он убьёт меня, он точно меня убьёт», — мысленно ужаснулась Непризнанная, когда он приблизил свое лицо к её. — Что ты здесь делаешь? — тихо спросил Геральд и глубоко нахмурился. — Ты должна быть в палате. — Я... не могла уснуть. Несколько секунд Геральд боролся с собой, и Вики чувствовала эту борьбу, она видела её на его лице. Прыгнуть в эту пропасть или сделать шаг назад? Этот выбор решающий, от него все зависит, а оттого невозможно трудный, и Уокер сама сделала его лишь несколько минут назад, когда увидела чёртово перо на прикроватной тумбе. Наконец, плечи его расслабились, с губ слетел протяжный вздох, и он опустил руку, но лишь для того, чтобы сжать её ладонь. Геральд повёл её в сторону спальни. — Идём, — в этот же миг сказал он. — Тебе нужно прилечь. Вики, как завороженная, уставилась на его мощные крылья. Её же в это время были сложены и связаны, чтобы предотвратить случайные травмы. Она чувствовала себя просто отвратительно, даже если лекарство и притупляло боль, но это едкое, нестерпимое ощущение, будто в твоём теле не осталось ни одной здоровой кости... Вики поджала губы, глядя на просторную двуспальную кровать. Что ж, спать здесь ей уже доводилось. Остановившись у изголовья, Непризнанная проследила за взглядом демона и вдруг с разочарованием поняла, что он собирается оставить её здесь одну. Может быть, ещё месяц назад она бы с благодарностью приняла его жест, но сейчас, когда эта необоснованная разлука стала терзать её сердце, как в дешёвых романах, оставаться здесь на ночь без него казалось плохой идеей — игра в таком случае просто не стоила свеч. А потому, собрав все свое мужество, Вики вдруг повернулась к Геральду, положила ладони на его грудь и с мольбой прошептала: — Я не усну без вас. Он громко сглотнул. Напряжение между ними было почти осязаемым, воздух накалился, дыхание у обоих сбилось. Наверняка Геральд собирался покачать головой, но в последний момент в нем вдруг что-то сломалось и, коротко кивнув, демон осторожно увлек её в свою постель. В этом миге не было никакой пошлости — близость на грани необходимости, желание утонуло в нежности. Его руки бережно окольцевали её плечи, и она положила голову на его грудь, прислушиваясь к размеренному стуку сердца. И вовсе оно не каменное. Но сам он был так напряжен, словно ждал, что в любой момент Вики достанет клинок или... просто исчезнет. — Спойте мне колыбельную, — прошептала она, стараясь дышать в унисон с ним. — Ваш голос так хорошо на меня влияет. — Я не пою, Вики, — Непризнанная буквально слышала, как он нахмурился. — И сказок я тоже не знаю. Закрыв глаза, она тихо усмехнулась с серьёзности его тона. Глупо было ждать, что сейчас же он запоет. Да и просьба эта прозвучала, как бессмысленная блажь. Но его голос... глубокий и бархатный, он и в самом деле казался ей исцеляющим. Конечно, о том, что её крылья тотчас заживут, не могло быть и речи, но те травмы, которые были спрятаны глубоко внутри, становились менее осязаемыми, стоило только Геральду заговорить. Но он и так дал ей многое. Рискуя своей репутацией, позволил остаться, сохранил в своих объятиях и подарил покой. Вики уже чувствовала, как тревоги оставляют её, как веки тяжелеют от приятной слабости... Но вдруг Геральд заговорил: — Каждая из восьми основных тактик защиты является полным отражением тактики соперника. Особенностью защиты является то, что её элементы намного сложнее, чем элементы атаки, и это обусловлено... Широкая улыбка тронула губы Уокер. Она боялась даже пошевелиться. Что, если он остановится, решив, что ей достаточно? Вики слушала его чёртову лекцию, пропуская всю информацию мимо ушей и навсегда запечатляя в памяти мелодичное звучание его голоса. Это было её колыбельной. С самого начала. Скучные лекции, серьёзный тон, абсолютная тишина вокруг. Не было ничего важнее и прекраснее таких моментов. Вики растворялась в нем, а вместе с ней растворялось и все плохое, что было внутри. Прошла минута, десять минут, полчаса, и вот её дыхание выровнялось, а рука, лежащая на его груди, упала на матрас. Непризнанная погрузилась в глубокий и безмятежный сон. Геральд же до самого утра не сомкнул глаз.