Великолепный век

Хуа Чэн опустил руки на талию Се Ляня, прижимая сильнее, и поцеловал со всей страстью. Отстраняться не хотелось, но наложник разорвал поцелуй, пытаясь отдышаться. Он всё же был ещё неопытным, и для него это было слишком. Хуа Чэн, не желая останавливаться, оставил поцелуй на переносице, спустился на покрасневшую щёку и в завершение поцеловал юношу в уголок губ. - Ты всё ещё меня стесняешься? Лукавая улыбка расцвела на лице Повелителя. Он обожал румянец, проступающий на нежной коже своего наложника от смущения. Следуя своему желанию, Хуа Чэн накрыл своей большой и слегка грубой ладонью щёку Се Ляня. - Нет, господин. Просто мне нужно к этому привыкнуть. Наложник положил тёплую руку на ладонь Повелителя, прижимая её к своей коже. Се Лянь прикрыл глаза, чтобы подавить смущение. Вслепую он провел рукой Хуа Чэна по своему лицу, оставляя поцелуй в центре ладони. Прямо как любил это делать сам Император. Теперь уже сердце Повелителя отчаянно билось, будто не находя себе места в этом теле. В груди щемило от нежности и страсти, что он испытывал к Се Ляню. Обожание и любовь заполнили всё его естество. Он наклонился к покрасневшему ушку. - У тебя будет много времени, чтобы привыкнуть ко мне. Се Лянь вздрогнул, чувствуя, как горячие губы сомкнулись на мочке его уха. Ему хотелось плакать от того, насколько он желал поверить в эти слова, но важно не отрываться от реальности. *** - Тебе нравится твоя новая комната? - макая кусочек маньтоу в жидкий цветочный мёд, спросил Император. - Она чудесная. Ли Ю сказал, что для фаворитов предусмотрена отдельная баня. Меня это очень обрадовало. Правда я ещё там не был. По привычке пошёл в общую, - с губ Се Ляня слетел едва слышный смех. Хуа Чэн тоже улыбнулся, смех и радость юноши и его делали счастливее. В мыслях Императора возник образ Се Ляня в хамаме. Его бледная шелковистая кожа, покрытая капельками воды, волосы, змеями струящиеся по мокрой спине. Такой беззащитный и чувственный, прикрытый лишь тонкой простынёй, бесстыдно прилипшей к телу. От желания увидеть это темнело в глазах. - Можешь пользоваться моей баней когда захочешь. Я передам Ли Ю. - Господин слишком щедр. Слишком меня балует. И чем я такое заслужил? - улыбнулся Се Лянь, хитро смотря на Повелителя. Хуа Чэн на эти слова негромко засмеялся. Кто-то выпрашивает комплименты или пытается его соблазнить? Это очень тонкий и завуалированный флирт. Едва заметный, но Хуа Чэн всё понял. Видимо, Се Лянь решил на практике применить то, чему его учили в гареме. Ляню не надо было ничего делать, чтобы разжечь в нём желание. Император и так хотел его постоянно, однако это было очень приятно. Давало ощущения взаимности своей любви, будто к нему тянулись навстречу. Хуа Чэн не мог оставить это без внимания. Он обнял Се Ляня, перетаскивая его себе на колени. - Ты заслужил своим существованием. И кто мне запретит тебя баловать? У тебя будет всё, - прошептал он своему наложнику в самые губы, ставя точку тягучим поцелуем. Хуа Чэн нетерпеливо искал, где завязан пояс лилового ханьфу, чувствуя, как его самого обнимают за шею. Руки ловко развязали пояс, позволяя наконец коснуться желанного тела. Казалось, что всё идеально, однако так Хуа Чэн не мог видеть Се Ляня, тихо постанывающего ему в шею. Император аккуратно опрокинул наложника на яркие подушки, нависая над ним. В горле пересохло от подёрнутого дымкой наслаждения взгляда, направленного на него. - Мой господин... Се Лянь протянул руку к щеке Хуа Чэна, желая погладить. Император, будто кот, наконец получивший ласку, прильнул к ней. Повелитель хотел сказать так много, но он смог произнести лишь одно: - Я люблю тебя. *** Хуа Чэн проснулся от мелодии ченга, доносящейся с балкона. Императору не понравилось то, что он опять проснулся без Се Ляня. Ему так хотелось посмотреть на его спящее личико, но тот, приученный к жёстким правилам гарема, никак не мог заставить себя остаться с ним в постели. Ничего. Он это исправит. Хуа Чэн, накинув на обнажённые плечи кафтан без рукавов, отправился на балкон. Се Лянь сидел на полу по-турецки, окружённый подушками, в одних нижних одеждах. Оперев инструмент на колено, он явно не заметил Императора, увлечённый перебиранием струн. Наложник иногда сбивался с ритма, видимо, пытаясь вспомнить как нужно играть. Повелитель и не спешил его отвлекать, скользя взглядом по обнажённому колену, обласканному светом свечей. Хуа Чэн боролся со жгучим желанием подхватить любимого на руки и утащить обратно в покои, в свою постель. - Господин, извините. Я Вас разбудил? Се Лянь виновато посмотрел на Императора, тот лишь на это сонно улыбнулся. - Нет. Без тебя спать расхотелось. Стало так холодно. Юноша, покраснев, опустил взгляд. Хуа Чэн перекинул густые, тяжёлые пряди Се Ляня с одного плеча на другое, оголяя заласканную им шею с одной стороны и прижимаясь к ней носом. Император глубоко вдохнул ароматы жасмина и лаванды, запах своей любви, что сейчас смущённо зажмурила глаза. - Пойдём обратно? Се Лянь вскрикнул от неожиданности, но быстро расслабился в сильных руках, прижатый к груди Хуа Чэна.