Вы так себе психолог

***

— Пожалуйста, давай сядем, — Антон плёлся за Арсением, который пил своё кофе и рассматривал вечерний парк. — Такое ощущение, будто тебе 60, — но всё же сжалившись, он уселся на ближайшую скамейку, а Шастун упал рядом, — а мне 15. — закончил предложение Попов и расмеялся в кулак. — Очень смешно, — Антон сделал глоток напитка и потянулся за булочкой. — Как в тебя умещается столько энергии? — Не знаю, мне просто нравится ходить по магазинам, — он мягко улыбнулся и доел сладость. — Ты не забыл? — О чём? — Нам нужно сегодня приготовить еду, а сидеть на кухне до утра в мои планы не входило, — Арсений поднялся с места, взял пакет с бургером и пошёл по направлению к машине. — Ну Арс... — нехотя, парень встал и снова поплёлся за мужчиной, который успел выкинуть в мусорку пакет. Дойдя до той мусорки, Антон перевёл дух от быстрого шага, выкинул упаковку с бывшим чизбергером и зашагал к стоянке.

***

— Так, для начала готовка, — брюнет стянул пальто и кеды, а затем ушёл в ванную. — Хорошо, хорошо, — парню очень хочется спать, но и протестовать нет сил, поэтому он принял решение помочь, а затем уснуть. — Достань из пакетов картошку, сыр, петрушку и масло, — крикнул голубоглазый Антону, который находился в коридоре, а сам полез за сливочным маслом в холодильник. Затем нашёл головку чеснока, соль и молотый перец. — Молодец, теперь измельчи петрушку и натри сыр. Арс принялся отваривать картошку и натирать чеснок. Когда Антон справился, мужчина дал ему кастрюлю с картошкой. — Разрежь на пополам, — улыбнулся Попов, а сам стал смешивать продукты. — Она горячая, — Шаст облизнул обожженый палец. — Ну подожди, солнце, — засыпая в смесь молотый перец, ответил психолог. — Достань пока что форму и смажь маслом. Картошка была разрезана, заправка готова, осталось только намазать её сверху и поставить в духовку, но что-то пошло не так. — Антон! Господи, просто намажь смесь на картошку, всё! — парень всё не мог смазать заправкой картошку, так-как та всегда падала, а вот у Арсения выходило просто замечательно. — Ой, всё. Сам доделаешь, —парень обиженно сложил руки и подошёл к раковине, чтобы смыть остатки еды. Уже через 30 минут картошка остывала на столе, а парни пытались сделать полосатый пирог. — Вот тут ещё чуть-чуть... Ага, всё! — радостно вскрикнул Антон, когда они доделали узор. — Осталось только в духовку отправить, — выдохнул Попов и поставил пирог выпекаться, после чего вытер стол и поставил две кружки чая. — Мы справились. — Мы молодцы, — улыбнулся парень, когда до него дошло, что это так по домашнему. Психолог сидит напротив в домашних бежевых штанах и с таким же свитшотом, так-как в квартире прохладно, и они только что приготовили два блюда вместе. Самое главное, не испортить этот вечер. Но Шастун пообещал себе поговорить с брюнетом о том поцелуе, и это обязательно. — Арс... он... он что-то значит для тебя? — неуверенно и робко сказал девятиклассник и посмотрел в глаза. Он хочет услышать положительный ответ. — Тош... пожалуйста, давай не торопиться, — постарался улыбнуться он, но получилось плохо, поэтому отставив эти попытки, парень опустил взгляд. — Арс, я устал. Я правда устал слышать это от тебя, — он сделал глоток напитка и стал нервно перебирать кольца. — Я же психолог и наши сеансы ещё не закончились, —попытался перевести тему старший, но парень не выдержал и ударил кулаком по столу. — Слушай, иди ты со своей психологией, — и ушёл в библиотеку на втором этаже. Ему уже режет слух это его "не торопись", он не торопится, Шастун хочет услышать ответ – всё. Просто, сука, ответ. Да или нет, любить или забыть, остаться или уйти. И Арсений действительно не понимает реакции, он сам в некой клетке. Впервые он боится за другого человека, впервые он защищает от себя кого-то. Попову страшно, он боится причинить боль парню, которому даже 16-ти нет. Психолог в тупике, он в заблуждении и сегодня он точно не уснёт. Антон упал на кресло и сразу подмял под себя ноги. Он... любит его? Нет – это простая симпатия, вежливость, благодарность. А то, что этот тип пробрался в голову – сугубо его проблемы. ~ А на что ты рассчитывал? ~ Если честно, Антон совсем не задумывался, что делать, если он ответит положительно? Возможно, это и к лучшему. Всю ночь Шастун провёл в библиотеке, за чтением какого-то романа. Он совершенно не вчитывался, мысли были забиты всякой чушью. А Попов лежал у себя на кровати и думал, правильно он поступил или нет. На кухне остыла картошка и пирог, никто так ничего и не попробовал. За окном моросил дождь. Атмосфера тоже, мягко говоря, не очень.

***

С того самого момента прошёл месяц. На дворе декабрь, Диме уже 17 лет. День рождение они отпраздновали на том самом озере, напились, наелись, наорались, в общем вечер провели на отлично, если бы не бурное желание Серёжи, они бы остались там на ночь. Антон пришёл в пустую квартиру, но это было к лучшему. Общение вообще прекратилось, если они сталкивались - молча расходились. Сеансы, улыбки для друг друга, походы в кабинет Попова и редкие милые вечера – закончились. Арс всё чаще оставался в офисе, даже не оповещал, а Шастун пропадал на работе. Парень вернулся к спокойной жизни – прогулки с друзьями, учёба и работа, чаще ходил к бабушке, ночевал иногда, к парням тоже вваливался без приглашения. Он стал хорошо общаться с Ваней и ещё раз познакомил геев с ним, он звал его иногда погулять и было хорошо в его компании, было спокойно. Спокойствия точно не хватало. Каждый момент в квартире Арсения давался с трудом. Он чаще стал курить, чаще пить, в его жизни появились энергетики, хотя раньше такого не было. И его никто не осуждал, Шастун мог прийти с бутылкой пива и словив на себе лишь тяжёлый взгляд голубых глаз, уйти к себе. Каждый день был распланирован, почти каждые пол часа. Утро, школа, работа, прогулка, ночь. Были даже запасные планы, если Арсений приедет не по времени в планах. Сталкиваясь с ним, парень хотел ударить его, вырвать сердце из груди, заплакать или, ещё что похуже, обнять. Каждый вечер, сидя в ванной, ему хотелось закричать, разорвать кожу, но он лишь сильно сжимал волосы и кусал губы до крови, а потому что сны с тем мужчиной не проходили, да вообще всё плохо. — Привет, ба, — заходя в комнату, сказал девятиклассник. — Привет, родной. Чего хотел? Я к Нине собиралась, — по доброму улыбнулась женщина и уселась в своё любимое кресло. — Расскажи, пожалуйста, где мама и что с ней тогда случилось? — он давно хотел задать этот вопрос, но никак не мог осмелиться. — Ох... — она тяжело вздохнула, но всё же собралась с мыслями. — Изнасиловали её, не выдержала девочка, повесилась. Она тебе записку оставила, я в той комнате нашла, — женщина встала, подошла к шкафчику и стала что-то искать, затем протянула внуку. — Прочитаешь потом, я не открывала конверт. Пошли, покушаешь, расскажешь как дела. Еда всё не лезла, он вообще в последнее время плохо ест. Мысли запутаны рассказанной историей. Маму изнасиловали и она повесилась, а ведь Шастун тоже хотел так сделать, но рядом был чёртов Арсений и сейчас он жалеет, что не сделал этого. — Спасибо большое, — он попытался улыбнуться, но получилось плохо, на что бабушка лишь обняла его. — Держись, родной, держись, —причитает она, а потом выпускает из объятий. Она сказала адрес кладбища на котором мама похоронена, написала его на листочке. Сидя на лавочке возле многоэтажки, которую уже сложно назвать "домом", Антон отрыл конверт дрожащими руками. «Здравствуй, Тоша. Если ты это читаешь – значит меня уже нет. Ты не плачь, пожалуйста, и знай, что я каюсь перед тобой за то, что не рядом, но я не могла жить дальше. Я чувствую себя так жалко и грязно, что показываться перед тобой в таком виде мне страшно. Всё что хочу тебе сказать, это чтобы ты жил дальше, отпустил прошлое, нашёл свою любовь, верил в неё. И если сталкиваешься с трудностями, пожалуйста, не делай глупостей – преодолей, забудь, отпусти, сделай всё возможное, что бы это прошлое не покалечило будущее. Прощай. Твоя любимая мама." Слёзы сами покатились по щеке, хотя они начали проявляться уже на первой строчке. Так больно читать это. В голову лезла лишь одна мысль – отправиться к маме. Бросить всё и умереть, это выход? Но сейчас это не важно, сегодня всё просто накипело: в кафе встретился недовольный клиент, в школе поссорился с учительницей, физруком, левыми парнями и Димой. Вообще, эта неделя тяжёлая, все чем-то недовольны, все хотят что-то испортить, сука, даже трёхдневный проект решил вылететь. Восемь часов вечера, дома должно быть пусто, но хотя не факт. Даже если Попов в квартире – это даже к лучшему, хочется наконец высказаться и со спокойной душой уйти. Дальнейших планов нет, будущего нет. Нет, одним словом, ничего. В прихожей стоят кроссовки психолога, а сам он сидит на кухне, пьёт чай и залипает в телефоне. Антон быстро подходит к столешнице, на которой стояли ножи, так как другого быстрого варианта найти не мог. Концерт выпал на пол, а он даже не заметил. Глаза окутала пелина злости, ненависти, разочарования и безысходности. Русый парень приставил острый конец к середине грудной клетки, а Арсений поднял взгляд. — Что ты творишь? — на лице красовалась борода, под глазами синяки, а глаза красные. Он явно не принял в серьёз парня. — Послушай меня, — глаза наполнились солью, — только не перебивай. Ты знаешь, я тут подумал и принял решение – мне всё равно. Мне всё равно на твои слова, которые по началу ранили меня, мне всё равно на то, что ты убиваешь меня, сам того не замечая. Ты причинил мне столько боли и мне не страшно теперь стоять перед тобой и говорить тебе в лицо. Потому что я больше не почувствую этой боли, не почувствую твоего равнодушия и холодного взгляда, — Арс всё же понял, что это не шутка и попытался подойти, но мальчик сделал шаг назад. — Сядь на место, я не закончил. Слышишь меня? — что бы не усугубить ситуацию, психолог сел на место. — Я любил тебя. На что ты рассчитывал, когда взял к себе жить? На то, что я буду беззаботно жить той же жизнью? Так ты ошибся, а я, дурак, влюбился. Смешно, правда? Я влюбился в мужчину, который старше меня на пять лет. Я бы посмеялся, если бы не был на своём месте. Я всё ещё люблю тебя и прекрасно помню тот поцелуй, я... я хочу хотя бы обнять тебя. Нет, не так, я хотел обнять тебя, а за этот месяц я почти забыл тебя. Ты разбил меня, порвал во мне что-то, сказав обычное "солнце". Меня все разбили, меня размазали. Надеюсь, ты наигрался и что бы вы, Арсений, не напрягались, я вам помогу. Прощайте и не играйтесь так больше, вы причиняете боль людям, — щеки накрывают дорожки горячих слёз, но девятиклассник всё же решается окончить этот спектакль и втыкает ножь в грудь, на половину, потому что дальше сил не хватает. Тело обмякает, а к падающему Шастуну подбегает Арс. — Нет. Нет, нет, нет, что ты сделал!? Антон! — сначала спокойно, а потом переходя на крик, разговаривает с почти отключившимся парнем. — Ты выживешь, слышишь? Ты обязан, Антон! Сука! Пожалуйста, открой глаза,слышишь? Слушай мой голос. — Я... тебя не... — изо рта вытекает дорожка крови, но парень умудряется договорить. — Ненавижу, — на секунду открывает глаза и закрывает. Самое страшное, психолог не знает, навсегда или нет. Когда Шастуна вывозят, из какой-то квартиры выходит высокий, симпатичный, с каштановыми волосами парень. Он, кажется, узнал кто это и попытался подойти, но один из врачей отвёл его. — Антон! — крикнул незнакомец и посмотрел на идущего следом мужчину. Парень, решив разузнать, что с другом, сел в машину и поехал за скорой. Время для Попова остановилось. Он помнит только кровавое тело мальчика, когда прижимал полотенце вокруг ножа, не осмеливаясь вытащить его, что бы тот не потерял слишком много крови, помнит закрытые глаза, подрагивающие веки, очень медленно выздымающуюся грудь, слёзы парня на бледном лице и холодную улицу. Сидя на неудобном стуле и рассматривая кровь на пальцах, психолог вспоминает слова парня. «Я тебя ненавижу», «за этот месяц я почти забыл тебя», «ты разбил меня», «вы причиняете людям боль» и кучу других, которые резали сознание. И только сейчас понимает, что всё это время был не прав. Он говорил себе, что всё сделал верно, но это не так. С каждым днём он ломал мальчика, Антон пропадал где угодно, лишь бы не дома, лишь бы не рядом с ним, он избегал его, Попов даже видел некоторые записи. Но всё это время накручивал себе, что всё правильно, так лучше. К брюнету подошёл тот самый незнакомец и сел рядом, кажется, догадываясь кто это. — Вы тот самый Арсений? — Я не хочу сейчас разговаривать, оставьте меня в покое, — уже громче закончил он, пытаясь привести мысли в порядок и не вспоминать ту струйку крови и пустые глаза. — Мне нужно сейчас, от этого много чего зависит, — хоть парню не было 18-ти, он достаточно умён. И Попов поверил. — Да, я Арсений, — нехотя ответил он. — Вы хотите узнать, как о вас говорил Тоша? — Арс вскипел, когда его мальчика какой-то левый тип назвал "Тоша". — Ну поведай мне, раз я не знаю. — С самого начала он говорил, что вы единственный лучик света в его жизни и он хотел создать лучшую версию себя ради вас, а потом во взгляде потерялась эта искра. Он стал ходить грустный, с синяками под глазами, иногда с синяками на руках, а знаете из-за чего? Из-за того, что он себя ненавидел за то, что вы так относитесь к нему, он ненавидел вас и себя за то, что влюбился. Он не винил вас, ни разу, а всегда винил себя, — незнакомец вздохнул и продолжил. — Он не думал о суициде, не знаю что случилось. Но домой идти не хотел, иногда зависал на улице, ночевал где угодно, только бы не рядом с вами. Боялся он вас или что, я не знаю. Но что-то определённо поменялось и разорвалось в один день. — Хватит! Кто ты? Что ты вообще знаешь? — не выдержал натиска старший и крикнул, но получил в ответ злые взгляды медсестёр. — Если вы не справляетесь со своими чувствами к Шастуну, то доверьтесь мне. Мне больно смотреть на него такого, — проигнорировав вопросы психолога, добавил он. — Я знаю о Тоше больше, чем вы. Я Ваня – человек, которому доверял Шастун, и если из-за вас он умрёт, вас сожрёт совесть, а я добью. Честное слово, — он встал и ушёл, оставив Арсения один на один с мыслями, что пугало.