султан под каблуком

— Да услышит Аллах того, кто восхвалил его. Чонгук опускается на колени и кланяется, касаясь лбом лежащего на полу мечети ковра. Медленно поднимается, перемещая вес снова на пятки. Через купол лица мужчины касаются первые лучи восходящего солнца. — О Аллах, прости меня. Мужчина снова совершает поклон, как дань уважения единственному Богу, а также знак смирения и повиновения. Начинают просыпаться птицы и, вместе с их пением, совершивший последний земной поклон, умывается ладонями, прежде чем подняться. Молчаливость мечети успокаивает, помогает настроиться на грядущий день и очистить мысли от дурного: злость, гордыня, похоть. Власть — это рубашка из огня. Если умеешь носить её верой и правдой, она будет оберегать тебя и уничтожит твоих врагов. Однако стоит поддаться гордыне и свое место забыть, тогда она самого тебя сожжет. Тут же. Именно так любит повторять великий визирь Османского Государства и, по совместительству, названый брат султана — Намджун паша. Он является именно тем человеком, который в моменты тягостных размышлений своего государя, направляет его, давая советы. И Чонгук ему за это безмерно благодарен. — Мой Повелитель, — Намджун встречает мужчину возле входа в сад. Он склоняет голову в знак почтения, складывая перед собой руки в замок. — Твой* конь уже готов, вещи собраны, и мы можем отправляться в путь. Уверен, что не хочешь отправиться в экипаже? Я велю подготовить все в ближайшее время. Чонгук улыбается, подставляя лицо свежему ветру — его руки сложены за спиной, а походка легка и грациозна. — Нет, я хочу прокатиться. Погода обещает быть солнечной, но, если хочешь, экипаж подготовят для тебя, — в голосе султана звучат веселые переливы. Намджун чуть приподнимает бровь. — У тебя на удивление хорошее настроение, мой Повелитель. — Отчего же ему быть иным? — Чонгук замедляется, проходя мимо розового куста, посаженного его матерью. Такие нежные душистые бутоны, ласкающие взгляд своей красотой, уже совсем скоро должны распуститься. — Венецианцы довольно интересные, особенно их король Франциск, готовый упасть передо мной на колени, ни разу меча не обнажив. — Дипломатия — тоже искусство, — справедливо замечает главный визирь. — Дипломатия — это действительно неплохо. Сначала любезно поговорим, а затем сравняем с землей, — Чонгук легко пожимает плечами. — Или ты полагаешь, что Франциск захочет просто так, по доброте душевной, с нами поговорить. Если он достаточно умен, чтобы заключить с нами мир и положить к моим ногам свою корону, то с такой дипломатией я соглашусь. А если он глуп настолько, что выступит против меня со своими грязными трюками… — Насколько я знаю, сейчас его мысли занимает бракоразводный процесс, — мужчины двигаются по саду дальше, наслаждаясь утренним спокойствием, которое совсем скоро будет нарушено дворцовой суетой, направленной на подготовку к походу. — Я слышал, что его супруг очень влиятельный… Как их называют? — Омега, Повелитель, — подсказывает Намджун и тут же поясняет: — Супруг Франциска мужчина, способный иметь детей. Мы же с вами, те, кто способен оплодотворять, являемся альфами. Есть еще беты — неспособные к деторождению или оплодотворению. — Как такое вообще возможно? — Чонгук знает о подобных феноменах из книг, однако ни в одном из своих походов ему не удавалось повстречать кого-то подобного. — Дело в том, — Джун откашливается, чтобы голос звучал ровнее, — что ваш дед издал указ, запрещающий говорить о вторичном поле человека посторонним людям, чтобы не получалось дискриминации по этому признаку. И все настолько привыкли к этому, что на данный момент второй пол никого не интересует. — Так значит, да? — Чонгук задумчиво оборачивается, смотря на советника, а после выдыхает. — Да, великий Падишах, твой дед был очень мудрым правителем, — паша улыбается, указывая на подготовленных лошадей. — В любом случае, — Чонгук кивает, меняя направление, — Франциску нужно волноваться не о своем браке, а о моем визите. Пользы будет больше.

♡♡♡

Поход получается довольно длительный, однако не обременительный, поскольку венецианские пейзажи не могут не радовать взгляд. Много зелени и реки, которые здесь повсюду: переливаются в свете яркого солнца, искрятся цветными бликами. Однако даже это не может сравниться с великолепием пейзажей Османской империи — по крайней мере, так ощущает сердце султана. Даже дворец не производит должного впечатления, ибо это вполне себе обычное строение, с элементами классицизма. Никакого изящества, совершенно. Правда, есть вероятность, что после длительной дороги у Чонгука нет настроения чем-то восхищаться и наслаждаться красотой строений. Даже склонивший голову король не вызывает интереса. — Добро пожаловать в мою скромную обитель, Великий Султан, — Франциск представляет собой довольно невысокого — в сравнении с Чонгуком — мужчину, с редкой козлиной бородкой и светлыми глазами. Вполне приятный взгляду человек, но как правитель… — И я рад приветствовать тебя, Франциск, — султан только чуть кивает в знак уважения и поворачивается к стоящему позади Намджуну. — Подготовили сундуки, которые нужно перенести в покои? — Да, повелитель, все уже готово. — Тогда… — Прошу меня простить, — массивные двери раскрываются и оттуда, откуда ранее вышел Франциск, выходит юноша: в меру высокий, с темными вьющимися волосами, в которых путается изящная корона в виде лозы с цветами, легкая накидка, обнажающая плечи и длинную шею, усыпанную родинками. А под накидкой — брюки и светлая рубашка. — Султан Чон Чонгук, мое имя Тэхен. Простите, что задержался, только закончили подготавливать ваши покои. Чонгук моргает. Сперва один раз, затем другой. У него в голове впервые пусто настолько, что страшно становится. Только едва ощутимый шлейф аромата — кажется, это глициния, — большие глаза цвета расплавленного золота, темные ресницы и необычайно красивая улыбка на алых губах. — Мой повелитель, это тот самый супруг, о котором я рассказывал, — Джун, заметив заминку, приближается, чтобы дать разъяснения. Наверное, решил, что его падишах не понимает, кто перед ним. Что же, мужчина недалек от истины, ведь Чонгук действительно растерялся. Но лишь только от красоты стоящего напротив юноши, который выглядит сошедшим с небес ангелом. Но султан едва заметно вздрагивает, словно ото сна просыпается, и делает несколько шагов вперед, чтобы взять руку Тэхена в свою и коснуться губами тыльной стороны ладони. На губах принца расплывается еще более широкая улыбка, и он неторопливо заправляет прядь волос за ухо. — Я наслышан о твоей красоте, Тэхен, но теперь понимаю, что все, что говорят — чистая ложь. В жизни ты гораздо прекраснее, — Чонгук выпрямляется, кивая в знак уважения. — Благодарю вас, падишах. — Простите, что прерываю, — откашливается Франциск, делая пару шагов вперед, — однако, Тэхен, тебя тут быть не должно. Займись своими делами и не мешай мужчинам о важном разговаривать. — Хорошо, — на удивление легко соглашается омега, смотря прямо в глаза Чонгука. А после кивает и, развернувшись, удаляется во дворец. — Итак, мы можем… — Я предпочту сперва передохнуть, а после приму вас. Джун? Идем. Чонгук на венецианского короля больше не смотрит, складывая руки за спиной и идя в сторону дворца в окружении слуг. И даже не скажешь, что он здесь в гостях, а настоящий хозяин дворца плетется в свите.

♡♡♡

В следующий раз Чонгук встречает Тэхена на ужине. Омега сидит на высоком стуле, элегантно закинув ногу на ногу и прикладывая к губам бокал красного вина. Он поднимается при виде вошедших и склоняет голову перед султаном, намеренно игнорируя своего почти бывшего мужа. Нельзя не отметить, что Чонгуку делает очень хорошо фраза «бывший муж» и холодность Тэхена к нему. — Добрый вечер, великий падишах, — улыбка трогает красивые губы. — А меня не хочешь поприветствовать? — хмурится Франциск. — Не вижу здесь кого-то, кроме султана и его свиты, — насмешливо вздергивает подбородок Тэхен, король собирается ответить, но осекается, видя предупреждающий взгляд султана. Чонгук не приемлет оскорбление кого-либо в своем присутствии. Тем более, столь прекрасного юноши. — Пошел прочь, — Франциск указывает кивком в сторону двери. Вот только Тэхен не двигается с места. Только улыбается еще шире и прищуривается немного, смотря исключительно в глаза Чонгука. — Франциск, указывать своим игрушкам будешь, а я сюда пришел не ради тебя. А для того, чтобы у великого падишаха была приятная компания, — Тэхен поднимается, расправляя складки на накидке. — Вы же не против? — Я буду весьма признателен тебе. Чонгук улыбается довольно, но, кажется, чувствует даже затылком, как закатывает глаза Франциск. И он бы разозлился, если бы ему не было плевать, все равно, уже завтра этот человек окажется поглощен великой Османской империей, а если не согласится принять условия, уже через неделю этот город и замок падут. Как там сказал Намджун — дипломатия и еще раз дипломатия? Ужин проходит в довольно непринужденной атмосфере. Если исключить недобрый настрой пытающегося перетянуть на себя внимание султана Франциска. Конечно, Чонгук понимает, что в какой-то степени ведет себя неправильно, смотря и слушая только Тэхена, но просто ничего не может с собой поделать. Этот сияющий в теплом пламени свечей взгляд, мягкие кудри волос и заразительный смех — юноша выглядит как самое прекрасное существо на всем белом свете. Таким интересным, таким притягательным и, неожиданно, желанным. Не в сексуальном плане, на данный момент. Просто у Чонгука внутри возникает ощущение, что Тэхен именно тот человек, которого он хочет видеть рядом с собой. И после ужина, пожелав всем приятных слов, просит Тэхена зайти к себе. Но потом передумывает, когда видит открывающийся вид на сад во внутреннем дворе и просит накрыть там стол: принести фруктов и немного вина. Все же, омега немного захмелел за ужин. — Джун, принеси то колье, которое принес нам в дар Китайский император, — Чонгук проводит пальцами по подбородку в задумчивости и улыбается уголками губ. Уже предвкушает улыбку на губах Тэхена. — Которое с рубином? — на всякий случай интересуется паша. — Думаешь, ему не понравится? — Чонгук оборачивается и хмурится. — Тогда возьми то с жемчугом. Джун хочет что-то добавить, но не делает этого, только кланяясь и уходя отдать распоряжение султана. А Чонгук идет по направлению к условленному с омегой месту. Тот должен прийти через пару минут, ведь нужно было решить какой-то вопрос с Франциском. Султан знал, что вмешиваться в отношения супругов — бывших — не самое лучшее занятие. Поэтому ему только и остается сидеть, пить вино и ждать. И он так утопает в своих размышлениях, что приходит в себя только тогда, когда перед ним стоит улыбающийся Тэхен в безукоризненно белом одеянии, похожем на то, в чем встречал султана. Только это было более… прозрачным, наверное. Плотная ткань теперь сменилась на кружево, потому Чонгук без труда мог рассмотреть изящные изгибы чужого гибкого тела. Но стоящий позади Тэхена высокий стражник с каменным непроницаемым лицом немного напрягает. Потому что у него такой колючий взгляд, устремленный на Чонгука, что им можно кого-то расчленить. — Повелитель, — омега кланяется, присаживаясь немного. Не так, как обычно делают при дворе Венеции, но чем-то похоже на то, как делают девушки в гареме Чонгука. — Тэхен, я рад, что ты согласился прийти, — султан подходит к юноше, приподнимая его голову вверх, тем самым намекая встать. И когда Тэхен действительно поднимается, их с Чонгуком лица находятся в непозволительной близости. Омега всего лишь на полголовы ниже Чонгука, но смотрит таким взглядом, что на колени хочется опуститься Чонгуку. Он не ошибся, с первого взгляда поняв, чего именно хочет его сердце и Аллах, пославший на путь султана этого невероятного юношу. — А как я мог не прийти, когда сам султан умолял меня, — Тэхена наклоняет голову немного набок, из-за чего его кудри растрепываются немного, а взгляд становится игривым. — В таком случае, я должен радоваться оказанной мне чести, — а Чонгук смеется тихо. — Представишь мне своего охранника? Уж больно враждебно он на меня смотрит. — О, прошу меня простить, совершенно вылетело из головы, как только я увидел вас, — неожиданно смущенно лепечет омега, а после оборачивается. — Это Хосок, мой личный стражник и мой уважаемый и любимый старший брат. Чонгук кивает ему, чувствуя уважение к этому человеку. Может, потом он с ним отдельно поговорит, но сейчас все его внимание сосредоточено только на омеге перед собой, который настолько красивый, что сердце замирает. — Позволь преподнести тебе скромный подарок, Тэхен, — Чонгук, проглотив наконец ком в горле, подзывает к себе стоящего у входа Джуна, который, в свою очередь, зовет слуг с красивой драгоценной шкатулкой. — Эта безделушка и в сотой степени не сравнится с тем, насколько ты красив, но надеюсь, что она придется тебе по душе. — Благодарю. Тэхен смотрит на шкатулку с откровенным интересом, но подойти не решается. Видя это, султан делает жест, приказывающий открыть коробку. А на красном бархате лежит красивое массивное ожерелье на трех жемчужных нитях, соединенных между собой бриллиантами, а в центре — большой красный ограненный рубин, тоже украшенный бриллиантами. — Это… я не могу это принять, — Тэхен хмурится. Он ожидал что-то аккуратное и небольшое, а тут так получается, что, продав это, можно купить три поместья вместе со слугами. А может и больше. — Это слишком дорого. — Дорого? — Чонгук удивленно приподнимает бровь, поднимая ладонью ожерелье, а после подходя к омеге со спины. Кончиками пальцев проводит по обнаженной коже шеи и улыбается себе под нос. — Это безделушка, которая померкнет на твоем фоне. И разве можно отказать султану, который готов положить весь мир к ногам столь прекрасного юноши? — Уже весь мир? — Тэхен наклоняет голову чуть набок, позволяя застегнуть на себе ожерелье, а после оборачивается, закусывая губу. — Но мы встретились только сегодня утром. — Сам Аллах послал тебя украсть мое сердце. — И у меня получилось? Так легко простой омега одолел великого султана? — Не простой омега, а ты, Тэхен. И я могу показаться безумцем, — Чонгук подходит ближе, сжимая ладонями чужие. — Я хочу забрать тебя с собой и сделать господином своего дворца и сердца. — Повелитель, но… — Джун хмурится, готовясь изрекать тираду о том, что есть определенные порядки о приеме в гарем. Но султан имеет в виду совершенно иное. — Ты согласишься? — Чонгук смотрит в глаза напротив напряженно и серьезно, а пальцами нежно поглаживает тыльные стороны ладоней, касаясь их после губами. И как вообще такому сопротивляться можно? — Мне терять нечего, — Тэхен улыбается, — так что, да, я согласен.

♡♡♡

Чонгуку кажется, что он сошел с ума. Хотя, почему «кажется», он готов со всем этим согласиться без лишних вопросов. Потому что Тэхен сейчас удивленно на него смотрит, как и весь зал совета, который собрался для решения вопроса Венеции. Потому что на заявление омеги о том, что он свободный принц, который имеет право интересоваться делами своей страны, султан с совершенно спокойным лицом заявляет, что теперь Тэхен часть Османского государства и избранник Чонгука. Вот так быстро меняется все в наше время. А Джуну, кажется, пора принести воды. — Повелитель, так же нельзя, — хмурится паша. — Есть правила отбора. — Он не мусульманин, верно? Если Тэхен согласится принять мою веру, то он станет чистым снова, если ты об этом и именно это тебя волнует, — султан пожимает плечами. И дает понять, что этот вопрос уже не предназначен для обсуждения, а стоит принять его как факт. Да и Тэхен слишком ярко улыбается. Как ему вообще такому можно отказать? — Вернемся к вопросу, по которому мы здесь собрались, — откашливается Чонгук, улыбаясь уголками губ омеге, который сейчас на солнце стал похож, так сильно сияет. — Я уже озвучил условия, при которых я подпишу необходимые вам бумаги, — Франциск одергивает кафтан, явно скрывая за этим жестом поднявшееся в груди раздражение. Его бывший муж забирает все внимание, на которое он сам рассчитывал. — Принимаете ли вы их? — Я принял немного другое решение, — Чонгук стирает с лица улыбку, становясь совершенно серьезным. А краем глаза замечает ехидное выражение лица Тэхена, который сегодня надел красную накидку и подаренное султаном украшение. Все же, оно действительно не так прекрасно, как могло бы быть. — Я признаю за тобой право называть себя королем, однако твоя власть будет ограничена назначенным мной бейлербеем и диваном, собранным мной. Твои земли сохранятся, а также, если Венеции будет грозить опасность, армия Османской империи окажет содействие в войне. — А налоги? — Около пятисот тысяч акче. Франциск хмурится, обдумывая предложение, которое оказалось действительно щедрым. Пусть налог и оказывается выше, чем мужчина планировал изначально. Так и получается, что с одной стороны корона и ее привилегии, пусть и более ограниченные, чем раньше, а с другой — Венеция станет частью Османского мира. Конечно же, корона перевешивает. Франциск опускается на колени перед Чонгуком и целует полы его одежды трижды, тем самым присягая на верность. Чонгук остается довольным, ведь на родину привезет нечто большее, чем новую землю в составе империи.

♡♡♡

Чонгук медленно открывает глаза и тихо выдыхает. Он видит привычную пышность своих покоев, буйства красок, аромат зажженных вечером благовоний, вот только привычной тяжести одной темной макушки на руке нет. Что странно, ведь обычно просыпается первым султан и только потом его привезенное с другого края света сокровище. Правда, это обычно длится всего три дня — они только недавно вернулись из похода. — Ммм?.. Чонгук медленно садится на кровати, потирая глаза и сонно хмурясь. Сегодня их с Тэхеном трехдневная традиция прервалась, и султан растерян и недоволен. И вот теперь сидит взъерошенным воробушком и пытается проснуться и пойти на поиски омеги. Все же, для Тэхена здесь все еще незнакомое и непривычное. Парень долго ругался и негодовал, что ему нужно жить в гареме с девушками и некоторыми юношами, пусть и на этаже фаворитов. Ему не нравилось правило, что обо всем нужно договариваться, спрашивать разрешения и приходить к Чонгуку можно только если он позовет. Хотя, потом он тяжко вздыхал, облокачивался на плечо султана и неторопливо выводил на его раскрытой ладони узоры ему одному понятные и говорил, что знал на что шел. Чонгук поднимается с кровати, в итоге, неторопливо одевается, решив не беспокоить слуг, а после выходит, аккуратно убирая с лица волосы, и самую малость приглаживает их. Все же, негоже султану неопрятным по дворцу ходить. Тэхен находится на кухне. Чонгук, прежде чем столкнуться с Чимином — агой из гарема, — весь гарем обойти успел, заглянуть в сад и еще в несколько мест. А омега весело смеется, запихивая в рот айву со взбитыми сливками, пачкая губы и нахваливая поваров. — Дорогу! Султан Чон Чонгук Хазретлери! — громогласно объявляют стражники, заставляя всех повскакивать со своих мест. Всех, кроме дожевывающего свою сладость Тэхена. Он только свой очаровательный носик мило морщит, пытаясь побыстрее проглотить угощение. Чонгук на это только улыбается, складывая руки за спиной. — Доброе утро, Падишах, — кланяется главный повар, то и дело поправляя головной убор. — Что привело к нам могущественного султана? Может, еда не понравилась? Или хотите чего-то особенного? — Нет, твоя еда всегда очень хороша, — Чонгук улыбается, смотря на омегу, который в это время торопливо облизывает пальцы от сладости и поднимается, склоняя голову вместе со всеми. — Но я пришел в поисках моего прекрасного цветка — Тэхена. — А он тут с самого утра, господин, — повар сразу руки потирать начинает. — Я лично приготовил для него сладости из самой свежей и сочной айвы. — Спасибо, друг мой, — Чонгук улыбается довольно, а после подходит к омеге, нежно касаясь ладонью его плеча. — Не хочешь прогуляться в саду, медвежонок? — Медвежонок? — со странным выражением лица переспрашивает парень, немного хмурясь. — Я столь неуклюжий и некрасивый для тебя? — А ты видел медвежат когда-нибудь? — султан аккуратно укладывает ладонь на талию омеги и выводит его из кухни. Все же, хочется побыть немного вдвоем, а не с кем-то. — Нет, но я видел картинки медведей в книгах — жуткие существа, — а Тэхен вовсе не возражает, что его куда-то ведут. А еще совсем чуть-чуть морщится, не всерьез конечно, просто у него настроение такое — игривое. Ну а что, он выспался и вкусно позавтракал сладостями. — Когда они маленькие, то довольно милые, с большими честными глазами, — Чонгук кивает появившемуся у входа в сад охраннику Хосоку. Хотя, сейчас он не охранник, а паша, который получил должность по прибытии в Стамбул. За время похода Чонгук узнал об этом человеке много нового и оценил его знания по достоинству. — У меня большие глаза? — Тэхен приподнимает бровь, обхватывая локоть падишаха двумя руками и прижимаясь ближе. По этикету так не положено делать, однако омеге все равно. Он поступает так, как чувствует, и не видит в этом ничего такого. А Чонгук, захлебываясь в своих теплых чувствах, совершенно не против. — Большие и прекрасные, моя нежная роза, — Чонгук замирает, поворачиваясь лицом к Тэхену. Прижимает его к себе ближе и улыбается уголками губ. — Тебе не нравится, когда я называю тебя медвежонком? Хорошо, мускус мой, янтарь, возлюбленный мой, блеск луны, мой родной, мой прекрасный Господин, жизнь моя, колосок мой, очарованье, райский напиток, рай мой, весна моя, радость моя, день мой, роза моя. Тэхен заливается краской, опуская взгляд. И дышит через раз, чувствуя замирание своего сердца, а еще периодически его гулкие удары о грудную клетку. Мурашки по коже и эйфорию от чужого запаха, который кажется таким родным и любимым, что даже страшно становится. — Мы не слишком торопимся? — тихо шепчет, медленно поднимая взгляд. — Я сказал, что не прикоснусь к тебе без твоего на то дозволения, — так же тихо отвечает Чонгук, чуть прищуриваясь. — Я говорил о любви. — Я ее не отрицал и не стану. С первого взгляда я почувствовал, что Аллах решил спрятать в тебе часть моего сердца, поэтому покорно принял его волю. Тэхен не отвечает. Только приподнимается чуть, чтобы коснуться чужих губ своими и мягко улыбнуться, отстраняясь. Он тоже решает принять такой поворот судьбы. И, пусть он еще не может назвать чувство, бушующее внутри него, любовью, но оно столь безграничное и теплое, что уже находится где-то рядом с ним. — Я хочу увидеть мир твоими глазами, почувствовать и понять его так, как чувствуешь и ощущаешь это ты. Я хочу стать к тебе еще ближе и принять твою веру.

♡♡♡

— Чонгук! Пропустите меня немедленно! Чон Чонгук! — двери в покои не просто открываются — они распахиваются, ударяясь о стены, а злой Тэхен вбегает внутрь. На нем прекрасная открывающая плечи накидка из тончайшего белоснежного кружева, которая очаровательно лежит по фигуре и шлейфом тянется следом. А под ней — телесного цвета штаны. И как не отметить изящное украшение в форме бутона тюльпана на шее, которое Чонгук подарил ему пару дней назад. Султан поднимает взгляд, немного удивленный таким напором и такой прытью. — Простите, повелитель, мы пытались остановить господина Тэхена, но он нас не послушал, — виновато склоняют голову вошедшие следом стражники. — Все в порядке, идите, — Чонгук поднимается со своего места, подняв ладонь. А сам подходит к Тэхену, смотря на него с нескрываемым интересом. — Что случилось, моя воинственная роза, что ты в такой спешке пришел? — А ты сам не догадываешься? Где она?! Тэхен хмурится, вырывает руки, которые Чонгук аккуратно обхватывает своими. А после отстраняется, начиная ходить по покоям, словно в поиске чего-то или, очевидно, кого-то. — Она? — Да, та наложница, которую к тебе сегодня послали, — омега возмущенно всплескивает руками. — Когда ты завлекал меня к себе во дворец, то не упомянул, что, помимо меня, у тебя еще целый гарем! — Тэхен… — Не смей говорить, что это не так! При мне позвали какую-то девушку по твоему приказу! — Но ты правда неправильно все понял, — Чонгук аккуратно подходит к Тэхену сзади и обнимает его за талию, удобно устраивая подбородок на плече. — Если позволишь, я объясню. Парень пыхтит, пытается вырваться и дергает несколько раз подол накидки. Потом начинает ругаться, бубня себе под нос всякие неприличности — наверное, именно их, ведь Чонгук не может расслышать, о чем конкретно идет речь. Но потом его плечи опускаются, а дыхание становится более размеренным, хоть сердце все равно быстро в груди стучит. — Объясняй. Чонгук улыбается, отстраняясь. И, сжав ладонь Тэхена в своей, утягивает его за собой на просторный балкон. — Смотри вниз. — И что я должен там увидеть? — Наложницу, которая пожелала работать в саду, — легко отвечает султан, указывая в направлении девушки. И улыбается еще шире, чем до этого, ведь его Тэхен так разволновался из-за него. Конечно, ревность эмоция негативная и сильно изматывает. Но мужчина знает, как помочь расслабиться. — Мой гарем не для того, чтобы делать мою жизнь в постели разнообразной. Чонгук разворачивает омегу к себе лицом и чуть приподнимает пальцами чужой подбородок. Долго в глаза смотрит, видя смешанные эмоции на лице Тэхена. Тогда бережно разглаживает большим пальцем морщинку между нахмуренных бровей. И наклоняется, чтобы поцеловать в лоб. — Тэхен, послушай меня, пожалуйста, — Чонгук понижает голос, сжимая ладонь своего омеги и переплетая с ним пальцы. — Я хочу сказать, что ты для меня особенный. Настолько, что даже если тебя спрячут посреди гарема, наполненного самыми прекрасными женщинами и мужчинами, и все они будут кричать мое имя, то я услышу только твой шепот. Буду искать только тебя, чтобы снова утонуть в глазах, почувствовать аромат твоих волос, взять тебя за руку и оказаться в теплых объятиях. — Правда? — Тэхен сглатывает шумно, прижимаясь к своему повелителю всем телом. — И ты не откажешься от своих слов, даже если я… — Да, — Чонгук наклоняется ниже, оглаживая кончиками пальцев свободной руки лицо Тэхена. — Но ты же не дослушал, — немного сконфужено выдыхает омега, все еще неотрывно глядя в глаза напротив. Чонгук действительно думает, что даже золотые комнаты не сравнятся с тем, как прекрасно сияют глаза Тэхена. — А мне и не нужно, чтобы ответить. Чонгук улыбается тепло, заправляя прядь темных волос за ухо омеги, и наклоняется вперед. Он спрашивает разрешения и сразу остановится, если омега скажет, что еще не готов к чему-то подобному. Но нет, Тэхен не стесняется целовать в ответ, путаясь пальцами в чужих волосах. Прижимает к себе ближе — не кто-то конкретно, ведь это в равной степени относится к обоим. Оба хотят раствориться в другом, почувствовать кончиками пальцев, кожей, попробовать на вкус немного больше, чем дозволено правилами приличия. — Я могу зайти дальше, чем обычно? — Чонгук сжимает чужую талию ладонями сильнее обычного. Тэхен сидит на его коленях, а накидка стянута немного вниз, обнажая верхнюю часть спины и невероятно прекрасные созвездия родинок, рассыпанных по ней. — Да, можешь, — шепотом, — Чонгук.

♡♡♡

Тэхен живет в гареме пару месяцев, а у всех складывается такое ощущение, что он здесь был с самого начала. И особенно сильное это ощущение у Чонгука, который не представляет себя без омеги рядом: не представляет завтраков, сна или прогулок, не представляет своей улыбки, смеха или раздумий, не представляет ветра, солнца и земли. Султан чувствует, что Тэхен сотворил для него целый мир. И сейчас парень сидит в саду, в окружении его личных помощников, и читает, периодически переговариваясь и обмениваясь своими мыслями. Чонгук бы еще долго мог наблюдать за спокойным профилем своего избранника, его улыбкой и звонким смехом, от которого мурашки по спине пробегают. А в груди тепло-тепло становится. Вот только султана быстро рассекречивает сам же омега. Он поднимает голову, чувствует, вероятно, запах — что немного необычно, но, может, это у омег особенность такая, — а после широко улыбается, складывая книгу. Чонгук не ждет, когда Тэхен поднимется, а подходит к нему самостоятельно, нежно проводя ладонью по плечу. Но перекладывает ее на щеку и целует в губы, слыша довольный звук, чем-то на мурчание похожий. — Я искал тебя, — Чонгук улыбается, присаживаясь рядом с омегой на скамейку и сжимает его ладони в своих. — Мне сказали, что ты ушел из гарема с самого утра. — Мне было немного дурно в большом скоплении людей, вот я и решил прогуляться, тем более, что сегодня такой хороший день, — Тэхен после обеда становится особенно ласковым. А тут, под раскидистыми ветвями вяза, он выглядит просто неземным: притягательным и невероятно нежным. — Сейчас тебе лучше? — султан обеспокоено касается губами чужого лба, а после нащупывает пальцами пульс, чтобы проверить, не переволновался ли Тэхен. — Стоит позвать лекаря? — Нет, он меня уже осматривал, — загадочно улыбается парень и кладет голову на плечо султана, прикрывая глаза. Сегодня на нем зеленая накидка, расшитая драгоценными камнями сверху, а снизу — темные штаны. Волосы завиты аккуратными кудрями, а в них изящными изгибами лежит корона. Чонгук засматривается на своего возлюбленного, продолжая нежно поглаживать его по ладони. Потому что сердце у султана замирает от восхищения. — Я же вижу, что ты чем-то расстроен, душа моя. В чем дело? — мужчина начинает аккуратно, чтобы не волновать омегу лишний раз. — Ты научился видеть меня насквозь? Тэхен открывать глаза не хочет. Он очень удобно устроился на плече падишаха, его обдувает легкий летний ветер, а погода довольно солнечная, но не слишком. Шелест листвы вяза, поглаживания Чонгука — все это медленно начинает погружать омегу в сон. Да и тошнота как-то резко отступила. — Я слышал, как в гареме рассказывают о том, что я тебя приворожил. Что я колдун потомственный и напоил тебя в Венеции чем-то. И что у меня таких, как ты — целый гарем. Почему ты смеешься? — Прости, но они в чем-то правы, — Чонгук улыбается довольно, проводя ладонью по талии омеги. — С самого первого взгляда на тебя я почувствовал, что себе больше не принадлежу. Так что ты расстраиваешься зря, ведь ворожей счастлив и привороженный доволен. Тэхен фыркает. Наверное, громче, чем должен был. И это фырканье в смех превращается: тихий, но такой теплый, что любого согреть может самой холодной зимой. — Я, — султан откашливается, — Я хотел предложить тебе… Тут такое дело… — Великий падишах волнуется? — омега даже голову поднимает, открывая глаза и смотря на Чонгука с легким прищуром. — Очень, ведь я хочу предложить тебе нарушить все правила гарема и поселиться в моих покоях. — Погоди, — парень чуть хмурится, не совсем представляя, как это может выглядеть. — Погоди, я не совсем понимаю. Поселиться в твоих покоях? — Ты рассказывал, что в твоей стране принято, чтобы супруг и супруга жили в одних покоях. — Но мы же не… — И это меня огорчает, — султан неторопливо переплетает пальцы с Тэхеном и наклоняет голову набок. — Ты предлагаешь заключить никах и жить вместе? — Тэхен выпрямляется резко, а его глаза начинают светиться восторгом. Он сразу преображается, становясь похожим на солнце больше, чем обычно. И султан боится засмотреться слишком долго и потерять зрение. — Ты не раб, Тэхен, ты мой возлюбленный, мой господин. И я хочу, чтобы ты чувствовал себя комфортно, — султан улыбается, но улыбка омеги становится шире, потому как он перехватывает руку султана и укладывает на свой живот. — Мы чувствовали себя комфортно. — Что? — Чонгук сперва не совсем понимает, что ему пытаются донести. Особенно, когда Тэхен начинает гладить его ладонь своей. — Комфорт теперь важен не только для меня, но и для маленького шехзаде, который живет внутри меня. Повисает молчание. Чонгуку нужно пару секунд, чтобы осознать, что его любимый омега находится в положении. — У нас будет ребенок? — султан не сдерживается и расплывается в широкой улыбке. — Маленький шехзаде или прекрасная принцесса? Тэхен угукает, утыкаясь носом в шею султана, прижимаясь ближе. Потому что хочет почувствовать любимый запах, почувствовать объятия сильных рук на себе. Да и слова благодарности, на которые не скупится Чонгук, не могут не вызывать приятного томления в сердце. — Я люблю тебя, — Чонгук шепчет тихо, касаясь губами сперва лба Тэхена, затем век, щек, кончика носа и, наконец, сладких губ. — И я тебя, мой султан, мой Чонгук, — смеясь, отвечает Тэхен, чувствуя себя самым счастливым человеком во всем мире.