То, что прячется в тенях

— Эй, пацан! Вначале никто из них не обернулся, только Серёжа беспокойно приподнял настрадавшиеся в детдоме плечи. Олег взял сумку другой рукой, положил другу ладонь между крыльев, легонько нажал, успокаивая. Это ещё ничего не значило. На улице, пусть и полупустой, они были не одни, а отзываться на то, что было сказано другому — себе дороже. — Рыжий! Я вообще-то к тебе обращаюсь! А вот это было уже нехорошо. Обернулись они одновременно. Серёжа тревожно взъерошил крылья — перья мазнули Олегу по плечу. К ним уверенной походкой шли два парня в одинаковых чёрных куртках: правый мельче, левый потоньше и поскучнее. Двигались они почти синхронно, плавно и бесшумно, а на коже… На коже у них были чёрные линии, похожие на татуировки. Банда? Нет, что-то здесь не то… В голове Олега шевельнулось странное чувство дежавю, и он рефлекторно напрягся. Отступил назад, в переулок, вставая в стойку, сделал знак Серёже — держись за мной и будь настороже. А потом мелкий сказал что-то совсем неожиданное: — Чего крылья распушил на всю улицу? Убирать не научили? Пугаешь только честной народ. — Что?! Вопрос вышел у Серёжи сдавленным криком. Олега передернуло: ему показалось, будто к позвоночнику приложили чьи-то ледяные пальцы. Крылья всегда видели только они двое. Это было аксиомой. Сейчас непреложная истина рушилась, как карточный домик. — Крылья твои, птенчик, — с исключительно противной любезной улыбочкой пояснил второй. Его ленивый взгляд перешёл на Олега. — Так ты ещё и простеца с собой за ручку водишь? Опять таскать память стирать… — Одни беды от этих колдунов! — поддакнул первый. — Ты посмотри, как побелел. Не удивлюсь, если не знает, что он такое. Как только дожил до своих лет, а? — Вот чудо в перьях! Иди сюда, всему научим! Мелкий сделал шаг вперёд, явно нацеливаясь на то, чтобы схватить Серёжу. Олег рванулся рукой к бедру, выхватил нож — и вовремя. Лезвие вспыхнуло белым светом у самого горла чужака, в один момент оказавшегося на добрых пять метров ближе. — Только тронь, — отчеканил Олег, чувствуя на своём плече нервную дрожь Серёжиных пальцев. Ему самому было немногим лучше… Но не его ведь величайший секрет только что публично раскрыли. Чужак отступил. Скосил и без того узковатые, нездешние глаза на клинок, потом распахнул их — озадаченно и почти смешно. — Эй, а ты тогда кто будешь? Я не видел тебя в Институте. Как твоя фамилия? — Не твоё дело. — Да у него же рун нет, — выдохнул второй, выглядевший настолько же ошарашенным. Первый прищурился, глядя Олегу в лицо. — Родители твои кто? — Нет их. — Олег сместил кинжал, снова нацеливая его на противника. Он совершенно не понимал, что происходит, но был настроен стоять до конца. — Вы кто такие? — Может, из убитых тогда Валентином, а, Вадька? А ножик-то Громовский, слышишь? Вот разозлится мальчик… — Кто. Вы. Такие? — А ты кто такой?! — мелкий попытался сцапать руку Олега, но вдруг отшатнулся и схватился за лицо. Олег озадаченно покосился на собственную кисть, расслабленно сжимающую клинок. Тонкое лезвие было запачкано кровью. — Спокойно. — тот, что подлиннее, примиряюще поднял ладони. — Мы не желаем тебе зла. Поговорим? — Вы уже попытались. — Я серьёзно. На этот раз никто не попытается навредить… И твоему колдуну тоже. — Кому… Как ты меня назвал? — насторожился Серёжа. Он уже слегка успокоился, отступил от Олега и нашёл в себе силы расправить крылья — перья, правда, все ещё слегка подрагивали. Никто из них не понимал, что происходит. — Колдун. Маг, варлок… Как ни назови. — длинный развёл руками. — Это отпрыски людей и демонов. Не все из них знают, кем являются на самом деле, но магию никуда не денешь. И её метку тоже — впервые такую огромную вижу… — Демонов?! — голос Серёжи сорвался на опасную высоту. Олег еле успел отшатнуться: пальцы на его плече вспыхнули огнём. Серёжа заметил это, сам шарахнулся в сторону, выпрямился одним резким, нервным движением, снова сгорбился и зарылся пальцами в волосы. Крылья обхватили его плечи, почти скрыв трясущуюся фигуру. Олегу с большим трудом удалось сохранить стойку. Серёжа, его Серёжа, знакомый до каждого пёрышка на чёрных крыльях — вовсе… то есть почти не был человеком. Это звучало безумно, ужасно, нереально. Словно кошмарный сон. — И ты не так прост, парниша. — мелкий залихватским движением вытер кровь с лица — нож Олега раскроил ему лицо от скулы до скулы. — Раз тебе подчиняется клинок серафима, ты нашей крови. — Тебе нужно пойти с нами, — безапелляционно заявил второй. — Просто кое-что прояснить. Никакого членовредительства, ангелом клянусь. Олег застыл. Здравомыслящая часть его разума кричала о том, что нужно уйти, бежать подальше, снова скрыться в стенах детдома, спасая Серёжу и себя. Но что-то в глубине шептало, что нужно рискнуть. Нужно использовать шанс узнать, почему эти двое видят крылья, откуда знают странный светящийся клинок, кто на самом деле Серёжа с его магической силой… Что он сам такое. И решение не заставило себя долго ждать. — Только он тоже идёт. — Олег опустил кинжал и кивнул на Серёжу. — Не проблема. — мелкий осклабился. — Всё будет в лучшем виде. Ну что, пошли? Олег почувствовал на своей руке ледяные, всё ещё подрагивающие пальцы друга, и, не колеблясь, сжал их в молчаливом «я с тобой». Длинный кинул на них нечитаемый взгляд, но тут же вернул на лицо улыбочку. Едва заметным движением он вдруг ввернулся им за спины и неспешно двинулся вперёд, понукая двигаться за мелким, целеустремленно направившимся куда-то в хитросплетения двориков. Нож из свободной руки Олег так и не выпустил.

***

Сначала Олег подумал, что его разыгрывают. Странная парочка затолкала их в метро (которое Серёжа ненавидел — толпа зажимала крылья и ломала перья — и потом ворчал, поминутно разминая плечи), вывела в центре, протащив по подозрительно знакомым улицам, и… — Исаакий? Серьёзно? — Тихо ты. Их затолкали в неприметный угол где-то сбоку, между стоянкой и сплошной стеной. Серёжа задрал голову, пытаясь разглядеть статуи: — И нам даже нельзя зайти внутрь? Олег уловил в его голосе сожаление: юный гений Разумовский был слаб к искусству и Исаакиевский собор любил особенно сильно. Не мешала даже странная головная боль, мучившая его после каждого посещения церквей до того, что приходилось подолгу отлёживаться. Не потому ли, что кто-то из его родителей был не человеческого рода?.. От таких мыслей в голове помутилось, и Олег на секунду зажмурился. Что бы там ни было, Серёжа оставался Серёжей, напомнил он себе. — Побываешь там ещё, — нехорошо осклабился мелкий. Длинный прошёл дальше, что-то выискивая. — Хотя тебе бы нежелательно… — Он идёт со мной, — напомнил Олег. — Ладно-ладно. Что-то щёлкнуло, скрипнуло, посыпалось. Длинный отошёл от стены и махнул рукой на дверь, невесть откуда вырисовавшуюся из стены собора: — Прошу! Олег переглянулся с Серёжей. Тот ответил напряженным взглядом и показно приподнял руку: кончики его пальцев слегка мерцали. Это был «маячок» — иногда они использовали его, когда шли по особенно тёмным улочкам Петербурга. Магия, размазанная прикосновениями по стене, светилась, позволяя найти дорогу обратно. Только сейчас Серёжины чудеса видели явно не только они двое. Стоило Разумовскому только дотронуться до стены пугающе тёмного прохода, как мелкий стукнул его по руке: — Ишь ты, метки ставить вздумал! Притащишь ещё к нам свой сброд, а мне отвечать! — Действительно, не стоит, — прожурчал приторно-медовый голос тощего. — Мы и так провели вас через чёрный ход, доверились… Серёжа раздражённо цыкнул и прижал руку к груди, баюкая. Олег бросил на сопровождающих тяжёлый взгляд и обнял друга за плечи, притягивая к себе. Нервно напряжённые крылья скользили по пальцам прохладной сталью. В сырость и глушь неизвестности пришлось шагать без страховки.

***

За проходом, ведущим куда-то вниз, оказался ещё один, и ещё — сеть коридоров напоминала пещеры, пробитые подземной рекой. В них, правда, было тепло и сухо. Темноту разбивали странные светящиеся пятна, появлявшиеся на стене через каждые пару-тройку шагов. Олег потянулся потрогать одно из них — холодный и твёрдый камень, под его прикосновением почему-то загоревшийся ярче. — Ведьмин огонь, — пояснил длинный, заглянув Олегу через плечо. — Не видел никогда? Олег только мотнул головой. Чем бы это ни было, помогало оно слабо, освещая всего на пару шагов вперёд. Серёжа, споткнувшись несколько раз и дёрнувшись от неожиданно посыпавшейся сверху земли, давно уже плюнул и шёл с вытянутой вперёд рукой, на которой полыхало колдовское пламя. Парочка косилась на него, явно чувствуя себя неуютно, а потом мелкий не выдержал и сунул Серёже такой же ведьмин огонь, который до того нёс в руке: — А ну, держи ты! Я слышал, что колдуны как-то иначе на него действуют. Серёжа настороженно оглядел камень, но, видно, не обнаружив в нём опасности, взял. Тот вспыхнул тёплым оранжевым, совершенно не похожим на прежний холодный голубоватый свет: напротив, казалось, в сердцевине камня загорелся лепесток огня. Светил он немногим сильнее и вспышками дробил коридор в своеобразный витраж, но выглядело это… впечатляюще. Странную парочку увиденное явно не порадовало, но высказывать неудовольствие вслух они не стали. — Ладно уж. Давай обратно, — только и прокомментировал мелкий. Длинный пожал плечами и ничего не сказал, но ненавязчиво подтолкнул Олега в спину — иди, мол. Он подавил желание врезать локтем в ответ и послушно последовал за Серёжей, прячась в тени настороженно сложенных, но всё ещё впечатляющих чёрных крыльев и бледном свете собственного — присвоенного? — клинка. Ещё через пару поворотов и пролётов неровных каменных ступеней Серёжа вдруг вскрикнул и отшатнулся. Олег подхватил его, привычно выпутался из крыльев и рванулся, выбросив вперёд руку с ножом — а потом сам шарахнулся назад, ослеплённый. Мелкий воспользовался моментом и силой вырвал кинжал у него из рук, а длинный толкнул их в спины: Олег покатился едва ли не кубарем, чудом успев сгруппироваться. Хрустнули Серёжины перья, что-то хлопнуло за их спинами, очевидно, отрезая путь наружу. Открыв глаза, Олег обнаружил перед собой резную ножку стола и угол искусно вышитого ковра. Он тут же попытался выскользнуть наружу и больно стукнулся затылком об, очевидно, столешницу. — Никакой грации, — шутливо хмыкнул незнакомый мужской голос, басовитый и слегка хриплый. — Сомневаюсь, что его хоть чему-то учили, — ответил голосу длинный. — Что говорить о нефилиме, который не знает, чья кровь течёт у него в венах? Нефилиме?.. Олег что-то читал про это, кажется. Или слышал однажды от Серёжи, восхищавшегося мифологией и увлечённо ему пересказывавшего некоторые сюжеты… Серёжа! Олег выбрался из-под стола, поднялся, удобно опершись на него же, и снова сощурился, свыкаясь с неожиданно ярким светом. Книжные полки, поднимающиеся до самого потолка, старомодные кресла в бархатном плюше, те самые странные рисунки — везде, будто их привели в сердце какой-то секты. Серёжа обнаружился совсем рядом, в двух шагах — стоял, тяжело облокотившись на спинку кресла, и, скривившись, тёр рукой голову. Крылья устало распростерлись по укрытым пледом подлокотникам и частично по полу. Заметив Олега, он заметно приободрился и тихо спросил: — Как ты? — Сойдёт. — Олег подошёл ближе, привычно положил руку между крыльями в молчаливом «я здесь, всё в порядке». — Это когда мы стали нежничать с нижнемирцами?! Прорезавший воздух голос был совсем юным и очень возмущённым. Серёжа вздрогнул, Олег вскинул голову — только для того, чтобы увидеть, как нескладному парнишке лет двенадцати отвешивают крепкий подзатыльник. — Иди-ка к себе, Игорёк. Тут пока не твоего ума дело, — строго высказал ему уже знакомый басовитый голос. Его обладателем оказался крепко сбитый мужчина лет эдак тридцати с гаком, тоже весь изукрашенный знаками. Лицо у него было как у стереотипного полицая из фильмов: доброго в душе, но сурового с преступниками, все дела. Парнишка попытался запротестовать, скрипя ломающимся голосом что-то о законе и демонах, но незнакомец снова на него прикрикнул, и тот ушёл, напоследок кинув на ощутимо напрягшегося Серёжу раздражённый взгляд. Мелкий с длинным, отиравшиеся неподалёку, захихикали: Олег уловил этот тон, которым старшие у них высмеивали проколы младших. Мужчина обернулся к ним, цыкнул — оба тут же заткнулись, а потом обратил неожиданно тёплый взгляд на Олега. — Что ж, юный потерянный нефилим… Будем знакомиться?