Часть 6.
10 октября 2025 г., 22:01
***
Розы. Шесть красных. Одна белая.
"Странно, — подумала Джилл. — Разве не принято приносить четное количество цветов в букете для покойного?" — темные брови в легком замешательстве сводятся у переносицы, и лишь секундами позже девушку посетила мысль о том, откуда здесь вообще взялся этот букет. Джилл вопрошающе оборачивается на тихий стук каблуков (кой с каждой секундой становился все отдаленнее), однако никого рядом с ней уже и не оказалось. Взгляд метнулся вдоль тропинки. Незнакомка, имени которой узнать не представилось возможности, казалось, растворилась и не оставила никаких следов своего недолгого присутствия здесь. Исчезла, словно являлась образом, воссозданным вычурным воображением чрезмерно уставшей Хейз. Дабы убедиться в реальности происходящего, подавив разгоревшееся внутри желание ущипнуть тонкими пальцами свою же кисть, Джилл опускает взгляд на белоснежный платок и возвращает внимание к могильной плите. Серо-голубые очи вновь натыкаются на букет роз. Одна белая. Шесть красных. Как итог: та девушка все же была здесь. Джилл точно помнит – до этого роз здесь точно не было. Лишь её единственный букет лилий. Она более чем уверена в этом."Могла ли ею оказаться сестра Барбары?"
Мозолистые пальцы сжимают белую ткань. Хруст опавшей листвы и последующее за ним громкое да неуклюжее оханье выводят шатенку из пучины обременительных дум. Джилл поневоле вздрагивает и оборачивается в сторону раздавшихся звуков и натыкается взглядом на светловолосую девушку, по-видимому, споткнувшуюся о спрятанные под кучей листьев ветви. — Ненавижу… — c неописуемой обидой прошептала та и, впопыхах хватая свой берет, встала на ноги. Она стряхивает с себя пыль и, стоило ей узреть уже въевшуюся в ткань новенького пальто грязь, безнадежно вздыхает. — Дурацкий день! — испачканные туфли втаптывают листву под её жалобные скрипы. — Дебильное свидание! — голос её пропитан глубокой обидой и досадой, что пустила корни: даже признаться стыдно, какое это по счету «далеко не удачное» свидание. Ей и сосчитать прискорбно! Губы плотно сомкнулись в тонкую линию. Зубы нещадно искусывают внутреннюю сторону щеки в попытке сдержать застрявшее в горле непроглатываемым комом хныканье, но стоило уже чуть покрасневшим карим глазам зацепиться за дырявый подол пальто — как все её внутреннее самообладание затрещало по швам и вся та буря эмоций, с коей она столь рьяно пыталась совладать, вырвалась наружу стекающей по щекам рекой слез. Подрагивающие ладони накрывают заплаканное лико. "Так и останусь одна до конца своих дней…ты обречена, Жизель…" — мысли в голове драматизируют сложившуюся ситуацию куда сильнее, чем она может предстать. Быть может, жених её еще и не родился вовсе, а Жизель уже представила себя, одиноко сидящей в пустом доме с прожитыми десятками лет за сгорбленной в силу возраста спиной. Джилл застыла в неловком молчании — стать свидетельницей подобного рода картины она явно не ожидала. Неудобно до ужаса. Как следует повести себя в такой ситуации? Стоит ли просто молча встать и удалиться? Серо-голубые очи сконфужено утыкаются под ноги. Наверняка, если подойти к той и сунуть нос в чужое дело — девушке, как минимум, станет куда более некомфортно и неловко, чем самой Джилл в эти секунды размышлений. Ушей касается тихий всхлип, и Хейз тихо вздыхает, бросая взгляд в сторону съежившейся блондинки. Чужое хныканье въелось в уши, закралось в сознание и, проводя коготками по едва затянувшимся шрамам, отдалось тяжестью в сердце. По ребрам словно прошелся морозный сквозняк. Насколько давно по этим бледным впалым щекам струились слёзы? Как давно эти померкшие очи проливали хотя бы слезинку? Вспоминать не очень-то и хотелось, однако сейчас, когда их запас исчерпался, стало куда более тяжко. В те годы рыдания казались пустой тратой времени. Какой прок от пролитых слез? Они не решат ни одну из свалившихся проблем.Но как быть теперь…
***
16 сентября. Воскресенье.
От грубого толчка в плечо Клем поневоле ударяется затылком о холодную кирпичную стену у заднего входа в пекарню. Не так уж и сильно, однако достаточно для того, чтобы тупая боль точным выстрелом пронзила заднюю часть головы и отдалась пульсацией в висках. Если бы не въевшаяся в тело хроническая усталость, накопленная бессонными ночами и загруженными рабочими днями, — он и смог бы устоять на месте, невзирая на сильный толчок чужих рук. Хейз не жмурится, когда его хватают за воротник. Не вжимает голову в плечи, когда к лицу его приставляют кулак, костяшки которого впились в бледную щеку. Чужие смуглые пальцы сжимают несчастную ткань водолазки вплоть до её жалобного треска."Лишь бы не порвали."
Клем без проблем сможет зашить себе одежду, в этом нет ничего сложного, – однако расходовать материалы сестры не особо и хотелось. — Давно не виделись, — ушей касается уж больно знакомый хриплый голос. Сразу заметно, как его обладатель нарочно выдавливает из себя мужской бас, – слух режет довольно-таки не естественно низкий тембр. Джордан. За последний год и прошедшие месяцы лета тот никак не изменился: разве что, немного вытянулся да обзавелся въевшимся в одежду запахом сигарет. Быть может, и юношеские черты лица понемногу приобрели более выраженный маскулинный оттенок. Впрочем, Клем не горел желанием рассматривать того. Взор зеленоватых очей улавливает движение позади недруга — Хейз обводит взглядом еще одну вырисовавшуюся фигуру. Вне сомнений, это Майкл. Они с Джорданом вечно таскались вдвоем еще за Бастером до весеннего инцидента, а теперь — и за Логаном, поскольку переменились уже его личными «шестерками». Правда вот, загвоздка: новый хозяин явно развязал им руки, потому как в свите Купера подобным они не промышляли. Майкл загадочно стоял позади, предпочитая оставаться в тени, и лишь наблюдал за действиями Джордана. С ноткой наигранной брутальности согнутая в локте рука упирается о фонарный столб. Во рту красовалась дымящая сигарета, купленная в магазине у заправки. Перед глазами Клема поневоле мелькнули картины того, как эти двое хвостиками плелись за «бывшим королем школы» и лишний раз страшились открыть рот. Бастер не позволял своим «псам» вести себя подобным образом — на удивление, Клема он не донимал, да и в школе действовал определенный «свод правил». Школьная свита в те времена не казалась шайкой воришек и любителей разнообразно выпивать да курить. Хулиганы переглянулись между собой. — Тебя в школе первые пару дней вообще видно не было. Мы уж тебя хоронили мысленно. Думали, помер, — смуглая ладонь с притворной заботой обхватывает шею, вынуждая шатена поддаться вперед и едва сгорбить спину."Уж лучше бы он замолчал…"
Обойдутся.
— Ты ж у нас работяга, бабки при себе всегда должны быть. Как считаешь, нужен кому хромой грузчик или официант? Или доставщик пиццы? Джордан нарочно выдерживает паузу, изображая притворные размышления (или же далеко не притворные). — Или кем ты там сейчас работаешь… короче, ты понял, — он ободряюще хлопнул того по плечу и, отойдя на пару шагов, небрежно сунул руки в карманы своей куртки. — Давай все решать по-хорошему. — Пока мы в настроении, — вторил Майкл, якобы сохраняя беспристрастный вид. Ответ не заставил себя ждать. — Нет, — отрезал Клем практически молниеносно. Джордан вопрошающе захлопал ресницами. Предположил, ему, быть может, послышалось — переглянулся со своим товарищем. Майкл закатил глаза и, вытаскивая очередную сигарету, махнул на того. Заговорщическая улыбка расплылась на смуглом лице, и Джордан вальяжно разворачивается к Хейзу всем корпусом с нахально блеснувшими очами. — Че, крутого из себя строишь? ОнЯмэ пересмотрел? Да ты напрашиваешься, чтоб те морду разукрасили, — каждое слово походило на пропитанный ядом плевок. Послышался хруст кулаков. Уж если и было бы на подобное время и силы, возможно, Клем был бы не прочь и посмотреть какое-нибудь из аниме. Прошлой зимой он знатно приболел и слег в постель на пару-тройку дней — Джилл взяла отгул, невзирая на протесты младшего, и занялась его лечением. Даже сейчас Клем ощущает укол стыда за все те траты на лечение. Увы, цены на лекарства знатно бьют по кошельку и чувству вины, разгорающемуся по поводу состояния собственного здоровья. Тогда, морозной зимней ночью, когда за окном в ленивом вальсе кружили белоснежные хлопья, они сидели на диване в гостиной и, укутавшись в шерстяные одеяла, смотрели телевизор. Тогда транслировали аниме-мультфильм от Хаяо Миядзаки, название которого Клем в данный момент не вспомнит."…Кажется, что-то связанное с девочкой в мире страннных существ… призраков?"
— Я с тобой разговариваю, чмо."…. Ещё странная бабулька… и мальчик-дракон…"
Джордан рассерженно дернул щекой, явно рассерженный отсутствием должной реакции со стороны шатена. Отчужденность Хейза вынуждает ощутить укол раздражения. Это задевает гордость, влияет на репутацию «крутого парня» в чужих глазах — желание вмазать кулаком по морде росло с каждой пролетевшей секундой. Он угрожающе схватил Клема под грудки и неистово потряс с целью вытряхнуть всю дурь и напыщенность, коей зеленоглазый так-то и не обладал. Эти черты вырисовывало лишь подсознание самого хулигана: никто ведь так просто не станет отвечать школьным громилам подобным образом, только если этот человек не притворяется бесстрашным или, мало ли, вовсе не чокнутый. — Заканчивай уже с ним, — бросает Майкл, скрещивает руки на груди и склоняет голову к плечу. И Джордан не мешкает — сжимает кулак до хруста костяшек и резво замахивается, целясь Клему то ли в нос, то ли в глаз. — Эй! — раздался недовольный девичий глас со стороны, и незваные гости рефлекторно повернули головы в сторону, откуда он донесся. В дверях служебного входа стояла невысокая девушка с короткими, перекрашенными в рыжий, волосами. — Что тут происходит? — она укоризненно обвела взглядом всех присутствующих: остановилась на Клеме, прижатого к стенке, и после на Джордане, чей замахнувшийся кулак замер над его же головой. — Свали, — только и выкинул Джордан. — А если не свалю? — напирала та. — И мне вмазать захочешь? — Захочу. Клем взглянул на Гвен и кивком посоветовал той уйти. Несмотря на сложившуюся ситуацию, он был уж больно спокоен, а взгляд озвучил всё за него: «Все нормально» — и побуждал не вмешиваться. Худощавые пальцы девушки стискивают ручки мусорного пакета, за которым Клем должен был вернуться и выбросить вслед за остальными отходами. Именно по этой причине он и вышел через заднюю дверь, возле которой находились контейнеры. Именно по этой причине Ланг вышла вслед за ним, потому как парень долго не возвращался. Хейз никогда не любил вмешивать кого-то в свои проблемы. Тем более тех, с кем знаком не так давно. Всем и своих трудностей хватает по горло, и парень знал об этом, увы, не понаслышке. Никто не обязан ему помогать. Никто не обязан за него вступаться. Гвен вдыхает прохладный вечерний воздух. — Это частная территория. Если вы сейчас не свалите отсюда, я позову хозяев пекарни, — девичий голос сохранял стальной нрав, но подрагивающая рука, спрятанная за спиной, могла с поличным выдать беспокойство голубоглазой. Гвен не бессмертная – быть может, чрезмерно уставшая от жизненной суеты и материнских истерик, в ходе которых ей приходится брать на себя роль взрослой, – и точно не лишенная инстинктов самосохранения. Она могла развернуться, уйти да не вмешиваться в «пацанскую суматоху», однако стоило ей на мгновение узреть в Клеме своего младшего брата… Перед глазами неистово выстроились всевозможные сюжеты: то, как и Мартина могли вот так прижать к стенке с угрозами разукрасить лицо синяками, покалечить и каждый день донимать непрекращающимся буллингом со стороны сверстников и школьной элиты. Над такими потешаться всегда весело: за спиной нет богатых родителей, чьи деньги смогут решить все свалившиеся проблемы и недопонимания; нет уверенности в своих силах, в своем значении и ценности. Такие знают: ударишь в ответ – получишь втройне. Хуже. Страшнее. — Да завали ты уже свой еб###ник, — рявкнул Джордан и, оттолкнув Клема, направился в сторону голубоглазой. — Свали отсюда по-хорошему, бл#ть. Гвен не двинулась с места. Замерла, словно антилопа в свете фар. Ноги вросли в бетонную поверхность лестничной площадки, в то время как от шеи к затылку пробежался холодок. Успеет ли она увернуться, если тот замахнется? С какой силой он вообще собирается ударить? "Неужто всерьез собирается..?" — Клем напрягся. Темные брови сводятся у переносицы в беспокойном тоне. Вдоль позвоночника пронесся отрезвляющий разряд. Пусть получит втройне. Ничего, выкрутится. Отмахнется от вопросов сестры и свалит все на неудачное падение с лестницы. Пока выносил мусор. Оттолкнувшись от стены, Клем и успевает сделать лишь шаг. — Хватит, — Майкл закатывает глаза и фыркает. — Я знаю её. Эт девка, за которой приглядывать Купер, — вне сомнений, эта она и есть. Майкл узнал голубоглазую, хоть и не сразу. И только после упоминания Бастера Джордан замирает. — Телка Тодда? — уточнил он, бросая на Майкла взгляд через плечо. — Та самая, так что лучше отцепись от неё. Джордан оборачивается. — С чего вдруг? — А то ты и не знаешь, — Майкл выплюнул сигарету и придавил её носком обуви. — В любом случае, я твой зад прикрывать потом не буду. Че хочешь, то и делай. Джордан замолкает, молча наблюдая за тем, как друг разворачивается и уходит. Бросает взгляд на придавленную сигарету, возвращает его к Гвен и хмуро кривится в лице, выдавая внутренние размышления. Напряжение повисло в воздухе, стиснуло легкие да пересчитало каждое ребрышко. Парень знает, прекрасно знает – связываться с Бастером, хоть и уже «бывшим королем школы», – себе дороже. Потому в который раз обводит рыжеволосую оценивающим взором карих очей, прежде чем что-либо предпринять. — Чёрт, — только и вылетает из его стиснутых челюстей. — Тебе повезло, девка. — указательный палец гневно ткнул в сторону Гвен. — А вот с тобой, — обратился он уже к Хейзу, — мы еще поговорим по душам. Напоследок Джордан толкнул шатена в плечо и, шаркая подошвой обуви по засланной опавшими листьями поверхности, тяжелой походкой пошел прочь. Гулко ударяясь о ребра, сердце мучительно изнывало из-за сбившегося ритма – Гвен едва ли не выронила из рук мусорный пакет. Кончики пальцев обдало холодком. Колени еле заметно подрагивали, выдавая скопившееся внутри хрупкого тела напряжение. Еще немного – и она была готова рухнуть на пол. Воцарившееся безмолвие нарушало только шуршание пакета, ручки которого неумело стискивали окоченелые пальцы девушки. Заметив состояние рыжеволосой, Клем ощутил укол стыда. — Прости. — он легонько перехватывает мусорный пакет и на долю секунды задерживает на Гвен виноватый взгляд, прежде чем развернуться. — Мне жаль, что и тебе едва не досталось. Не стоило вмешиваться, но я благодарен, — он все же произносит это вслух. Крышка мусорного бака закрылась с характерным скрипом, напоминающим тихий скулеж. — И долго ты терпишь это? — Гвен все же приходит в себя. Тонкие девичьи пальцы ущипнули руку сквозь неплотную ткань водолазки, посылая отрезвляющий разряд. Ланг выпрямляется в плечах, прогоняя остатки охватившего её оцепенения."Если б Тодд был здесь…"
На душе стало невыносимо зябко. Она никогда и не скрывала того, какое чувство безопасности создавал этот несносный парнишка, завоевавший ее расположение и породивший в ней ранее не изведанные чувства. Тодд ворвался в жизнь юной Ланг так же беспардонно, как и без доли стеснения флиртовал с ней при каждой из встрече. Еще до того, как они официально стали парой. Клем узнает этот взгляд. Именно так на него смотрит Джилл – каждый раз, стоит серо-голубым очам заметить пластыри на его пальцах или мешки на уставшем лике. — Не нужно волноваться, — парирует младший Хейз, уклончиво обходя прямой ответ на заданный вопрос. — Всё не так драматично, как могло показаться. — Ты… — слова застревают в горле. Гвен кашлянула в кулак. — Ладно, забудь. Не хочу влезать со своими душными нравоучениями. — Спасибо. Дуновение ветра морозным сквозняком проходится по щиколоткам, обдумывает холодным дыханием щеки и закрадывается под одежду. Воцарилась тишина, кой нарушал шелест еще не опавших с деревьев листьев. Та самая неловкая пауза, во время которой слова вертятся на кончике языка, но каким-то немыслимым образом умудряются застрять в горле. Дверь заднего входа тихо скрипнула – как бы зазывая внутрь. Лампа фонарного столба, словно высмеивая представшую картину и внутренние терзания подростков, замигала, затухала пару раз и вновь вернулась в норму. Клем пропускает девушку и, зайдя в пекарню вслед за ней, закрывает за собой дверь. Пальцы обхватили ключ и повернули его. Из глубин замочной скважины донесся характерный щелчок. — Твоя смена уже закончилась. Можешь идти домой, — Гвен развязывает узелок и снимает с себя фартук. — Я закрою пекарню. — Подожду тебя. Голубоглазая вопросительно вскидывает бровь и оборачивается. — Хочешь меня проводить? — невзирая на уставший голос, шутливо произносит Гвен. Клем кивает. — Ну.. можно и так сказать. Если ты не против. — Переживаешь, что те парни увяжутся за мной? Мило, — Ланг не ощутила ни капли смущения, а поведение стажера показалось ей в действительности милым. — Увязаться могут не только они. — Хейз пожимает плечами. — Хах… тоже верно.. — Гвен смахивает с лица мешавшиеся локоны. — Хорошо, сейчас только переоденусь. Девушка осознавала: парниша не пытается за ней приударить, лишь беспокоится. Как коллега за коллегу. Однако перед глазами красочными картинами всплыли все те неисчислимые попытки Тодда завоевать крупицу её внимания: будь это судьбоносноя встреча в школьном коридоре, сопровождаемая кокетливым подмигиванием и обольстительной улыбкой; или записки, найденные ею в кармане куртки, в рюкзаке или меж страниц тетради (каким-то немыслимым образом Тодд умудрялся проворачивать даже такое). Не стоит забывать и про случайные пересечения за пределами школы: на улице, в гастрономе или даже в пекарне во время рабочего дня юной Ланг. Про то, как Аллэн откопал её номер телефона, – она и вовсе промолчит! Сколько же от него было хлопот… Мартин в то время едва не обзавелся седыми волосами из-за неугомонного ухажера старшей сестры. Уголки губ дрогнули и приподнялись. На бледном лике расплылась слабая улыбка. Гвен сложила фартук, повесила форму на вешалку и аккуратно сунула в свой шкафчик. Направилась к двери, но вдруг замерла у зеркала."И что он вообще во мне нашел?"
Голубые очи, обрамленные мягким контуром ресниц, заглянули в отражение. Стоила ли она всех тех стараний и ухаживаний? Почему она? Гвен покачала головой. Пальцы сжали рукава оливковой спортивной куртки. Его куртки. Подарок Тодда перед отъездом.***
— "Ха-хах! Миленько, очень даже миленько!" — добродушно смеется Тодд. — "Ты не умеешь врать, — сухо замечает Гвен. — Она огромная для меня. Я утопаю в ней, лучше забе–.." Парень приложил указательный палец к её губам. — "Как и я утопаю в твоих глазах", — русоволосый кокетливо подмигивает ей, а на загорелом лике его сверкает заговорщическая улыбка. — "Тодд Колин Аллен, ты невыносим.."***
Раздавшийся за приоткрытым окном собачий лай вызволяет рыжеволосую из дорогих сердцу воспоминаний. Гвен сморгнула нахлынувшую печаль и смаковала на кончике языка приевшуюся горечь. Её ждут. Нужно идти. Пальцы подцепили лямку сумки и подхватили ту со скамьи. Гвен выключила везде свет, технику и закрыла окна. За стеклянной дверью пекарни, прислонившись спиной к стеклу, стоял Клем с перекинутой на плечо лямкой от рюкзака. Тихий звон колокольчиков вызволил его из мыслей. — Долго ждал? — Ланг виновато улыбнулась и закрыла входную дверь на ключ. Клем покачал головой и, сунув руки в карманы куртки, зашагал вслед за девушкой. Ушей коснулся писк. Гвен переглянулась с парнем и, тихо ойкнув, вытащила из сумки телефон. Экран мобильника как раз зажегся из-за всплывшего уведомления.«Ты освободилась?»
Гвен тихо вздохнула — вспомнила. Совсем вылетело из головы написать Мартину, дабы тот не дожидался конца её смены, чтобы встретить и проводить. Младший брат всегда присылал подобные сообщения к концу рабочего дня и жутко злился каждый раз, стоило сестре ответить: «Сегодня чуть задержусь».«Меня проводит стажер, можешь уже ложиться спать. Я скоро.»
Наверняка теперь начнет ломать голову. Что за стажер такой? С чего вызвался её проводить? Вопреки внешней замкнутости, к удивлению Гвен, Хейз оказался приятным собеседником. Общие темы пересекались знакомыми фамилиями учителей: начались с миссис Браун и нескончаемых формул по тригонометрии, переменились мистером Фалконом и его любимейшим произведением «Война и мир» и закончились на парике директора Кросса (напялил он его лишь однажды, однако ученикам и этого хватило, чтобы создать паутину нескончаемых мемов). Голос Хейза, невзирая на усталость, отдавал нотками приятного спокойствия. Ответы его не казались сухими и черствыми. Может быть, он из того разряда людей, кои не разбрасываются энергией и не тратят её на лишние разговоры с людьми. — Бродячих собак будто бы стало больше обычного, — вслух подмечает Ланг, когда откуда-то из глубин ночных улиц в который раз раздался лай собак. — Тоже заметил, — согласился Клем и невольно перенеся в ту ночь, когда у магазина рядом с заправкой увидел в кустах нечто, похожее то ли на собаку, то ли на лису. — Случаем, не боишься собак? — Гвен вспомнила, как однажды Тодд предложил им в будущем завести собаку. Идея в принципе не такая уж и плохая, но она прекрасно помнит рассказ его родителей о том, как кактус юного Аллена отправился в мир иной. — Не сказал бы, что боюсь…. Но если меня окружит стая разъяренных собак, то тут уже не будет другого варианта - только бежать или на дерево лезть, — парень пожал плечами. Гвен бесшумно прыснула, прикрыв рот тыльной стороной ладони. — Теперь мне будет неловко, если по пути домой ты будешь бежать от собак. — Ничего. — Все же не стоило, — девушке было отчасти неловко: одно, когда тебя провожает парень или младший брат, другое - «просто знакомый» после изнурительного рабочего дня. — Все нормально, — заверил ту Хейз. — Считай, расплачиваюсь за авторитет твоего парня, благодаря которому мне не разукрасили лицо прямо у пекарни. Брови голубоглазой удивленно взмыли на лоб. Так он еще и шутить умеет? "Или его нехило-таки приложить успели…" — в то же мгновение пронеслась мысль. Листья хрустели под подошвой обуви. Подростки переговаривались между собой, блуждая вдоль безлюдной аллеи. Прохладный ветер ласково обдувал кончик носа и бледные щеки, а его порывы легонько подхватывали сбившиеся локоны волос. Холодновато, но не настолько, чтобы мерзливо укутаться в шарф и прихватить с собой вязаную шапку. Морозный воздух, предзнаменующий приход скорых холодов в самом начале осени, отрезвлял голову, отдаваясь в ребрах приятным холодком. Раньше Клем любил осень, но теперь это время года ассоциируется лишь со скорым наступлением зимы и пробирающим кости холодом, а еще — с визгом тормозов, свистом шин… а еще…***
Дом встречает Хейза тишиной. Затяжное безмолвие не давило — оно лишь мягко обволакивало собой все пространство, расстилаясь по всей площади. Линия света, что расползлась по полу, медленно истончалась, пока и вовсе не исчезла без следа. Клем старался закрыть дверь и запереть ее как можно тише."Джилл спит, наверно…"
По крайней мере, он надеялся на это. Знает, насколько плачевны отношения сестры с таким понятием как сон и как мизерны часы (а то и минуты) её сновидений. Работа, деньги, траты и нужны — все кружится по кольцу в хаотичном вихре. Жизнь так и пролетает? Иллюзия контроля застилает глаза — каждый считает, что распоряжается отведенными днями так, как ему заблагорассудится. Клем не спорит с теми, кто пытается это доказать. На пустую ругань попросту нет ни сил, ни желания. Наверняка и его сестра, которой вот-вот исполнится двадцать три, не представляла свою жизнь и едва начавшуюся молодость именно такой. Раньше её глаза пылали решимостью, сверкали энтузиазмом и предвкушением. Сейчас они померкли. Реальность сурова. Жизнь сурова. Рюкзак приземляется на ковер. Тихое шуршание одежды выдает попытки шатена бесшумно и без лишних копошений снять с себя куртку. Он накинул её на крючок вешалки у двери и прошел вглубь дома. Сквозь шторы внутрь проникал свет уличных фонарей, тускло освещающий очертания мебели. Раньше Джилл оставляла свет в прихожей до прихода Клема. Однако со временем эта традиция исчерпала себя счетами за этот самый несчастный свет. Сегодня, увы, у младшего Хейза не вышло сходить с сестрой в церковь, да и та не настаивала. Клем никогда не был чрезмерно набожным, но старался верить в то (или в того), во что все еще верит Джилл. Быть может, по этой причине она все еще день ото дня находит в себе седы попросту распахнуть веки? С намерением подняться на второй этаж Клем успевает перешагнуть одну из ступенек и замирает, когда ушей его коснулось урчание собственного живота. Тяжелый вздох срывается с приоткрытых уст. Перекусит хлопьями. Хорошо хоть, не поленился купить их пару дней назад. Перед зеленоватыми очами собрался пазл: мелькнул силуэт животного в кустах, мигающий фонарный столб, рыжий кот, чья шерсть встала дыбом, и пустая улица. Снова. "Так все-таки лиса или собака…" — подумал он и ту же мотнул головой, отгоняя навязчивые мысли. Ему предстоит выучить параграф по химии, вот пусть этим и забьет свою голову, раз сил на бессмысленные фантазии ему хватает.***
На урок химии миссис Бертон он так и не попал.
17 сентября. Понедельник.
Знакомый толчок в плечо. Однако сейчас спина ни во что не врезается. — Как же я запарился возиться с вами, — Майкл осточертело закатывает глаза и кривит челюсть. — Бабок нет, как вижу. — он смерил Хейза тяжелым взглядом, мысленно взвешивая все за и против. Майкл нелюбитель без надобности размахивать кулаками – обычно этим занимается Джордан, но тот куда-то запропастился. Очень некстати. Наверняка предпочел ошиваться подле своей ненаглядной Хлои; но и блондинки во внутреннем дворе школы пока не видать. — Даю время до среды, — последовал вердикт. — "Пусть достанет как угодно, мне пое****. А там уже Логан разберется". Майкл лениво разворачивается под тихий гогот стоящих рядом с ним парней. — Так в чем проблема, — переговаривался он уже с теми. — напиши своей шлюшке сестре и попроси дать деньжат, че тут из себя крутого строит. Все равно никуда не денется, — пренебрежительный тон разъедает уши. Парни издевательски заржали. — Она сто процентов не только шитьем занимается.Что?
Что он только что произнес своим поганым ртом?
— Вот же придурок, — вслух выругался Захарий, провожая удаляющийся силуэт недруга взором карих очей. Симпатичное лицо скривилось в гримасе презрения. — А вчера, аля божий одуванчик, в церкве с дедом лялякал. Рихтер все гадал, по какому такому разговору и этаким душевным терзаниям Майкл обратился к тому. Причем, как назло, старый хрыч ни за что не поведает об этом даже родному внуку. Забавно получается: свою дочурку (мать Захария) нормально воспитать не смог, а набожными советами разбрасывается. Захарий ворчливо фыркает, намереваясь что-то неразборчиво пробурчать, однако его внимание привлек затихший Клем. Так-то, если подумать, он и громким никогда не был — но Рихтер нутром ощущал затаившуюся в безмолвии друга… недоброе знамение…? Слова Майкла эхом пронеслись в голове Клема. Они всё повторялись и повторялись, невыносимо жужжа в ушах, до тех пор, пока не смешались в один неразборчивый гул, отдающийся в голове незатихающим звоном.Напиши своей шлюшке сестре.
Шлюшке сестре.
Шлюшке.
***
Гул школьных коридоров отдавался в висках неприятной пульсацией. Рука рефлекторно ныряет в карман кожаной куртки, пальцы нащупывают шнур от наушников, однако в голову тут же ударяет осознание. Телефон так и не подал признаков жизни за эти выходные. "Значит, реально сдох". — Ева безнадежно фыркает и закатывает глаза, попрощавшись с родненьким телефоном (теперь уж наверняка). Казалось бы, не столь велика потеря. Переписываться ей было практически не с кем: друзья и знакомые с прошлой школы особо на связь не выходили, да и после смены телефона (прошлый случайным образом разбился) Ортис потеряла номера большинства из них. Звонков от отца ждать не стоит – в ближайшее время уж точно. Единственное, за чем ей вообще нужен был мобильник – прослушивание песен. Они помогали отвлечься, окунуться в мелодию с головой и напрочь позабыть о происходящем вокруг. Ева с досадой прикусывает нижнюю губу. — ХА-ХА-ХА, ЭТО ЧЕ, ЗАХАРИЙ?! — прохрипел стоящий у окна старшеклассник, и все мигом столпились возле него. — РЕАЛЬНО. — БЛ*, МАЙКЛ, ПХА-ХА! Кто такой этот Захарий, про которого вдруг начали все талдычить, Ева знать не знала, однако и её окутал интерес. Она обошла толпу, не желая пропахнуть чужим запахом пота, и остановилась у соседнего подоконника. Представшая взору карих очей картина вызвала у неё поначалу легкое недоумение: рыжеволосый парень колотил другого парня по голове (при этом запрыгнув на спину, словно взбалмошная мартышка); к ним побежал ещё один пацан, который случайно получил кулаком по носу в попытке отцепить рыжего, а теперь подбежал и второй. Вокруг них столпились остальные ученики: кто-то снимал происходящее на телефон; кто-то, судя по жестикуляции, болел за одну из сторон. Вот теперь в драку ввязывается третий, что в зеленоватой куртке, – судя по всему, на подмогу рыжему. Уголки губ, обмазанные темной помадой, дернулись. На лице Ортис расплылась кривая насмешка, однако та вмиг исчезла, стоило Еве достать телефон с целью снять драку на память. — Бл*ть! — она рассерженно дернула щекой и стукнула несчастный мобильник о стену пару раз – так, для профилактики. Не помогло. Пнув валяющиеся на полу скомканные листы бумаги, Ева отошла от окна и взвинченной походкой прошла дальше по коридору. На урок к этой миссис Бертан, или как её там, она точно не спешила, а потому стоило отыскать укромное местечко и переждать злополучный учебный день. В очередной раз. До звонка на второй урок оставалось, ровным счетом, чуть меньше десяти минут (если часы на стене не врут), а потому времени у неё не так много. Выйти за пределы школы идея так себе: бродить по городу без играющей в ушах музыки не хотелось, да и Руни рядом нет. Вариант с внутренним двором молниеносно отпадает - народу слишком много, а после драки там явно начнет мельтешить школьная охрана. Столовка? Неплохой вариант, а если найдется пустой кабинет - будет куда лучше. Погодите… а что насчет музыкального класса? Омуты карих глаз заинтересованно блеснули. Если там еще есть барабаны – вообще сказка. Только вот, где находится кабинет? Ева спустился на первый этаж, отыскала на информационном стенде номера аудиторий и… "На третьем этаже, блин, опять по лестнице тащиться.." — а ведь она только спустилась. Но грех было не воспользоваться возможностью: по расписанию (Ева бегло пробежалась и по нему) урока там сейчас быть не должно – а потому ноги понесли её на третий этаж, побрели вдоль коридора и наконец остановились у нужного кабинета. Не опуская взгляд с номера аудитории, Ева делает шаг. Ладонь вылезает из кармана с намерением обхватить дверную ручку и отворить дверь, но замирает над ней. Во-первых, дверь уже была приоткрыта. Во-вторых, ушей коснулись чьи-то тихие голоса. — И ты видел эту уродку вчера? — прошипел девичий голос. — Она в пекарне работает, — донесся мужской бас. Ева кривится в лице из-за не естественно низкого тембра в голосе парня. "Как будто пропердеться не может", — в мыслях прыснула она. Ладонь нырнула обратно в карман, и Ортис собиралась было развернуться да уйти на поиски нового местечка, однако вдруг услышала знакомое имя. — Пф, нищебродка. И че Бастер с ней возится, — светловолосая фыркает и надувает щеки. — Понятно же, что Тодд его об этом попросил. — Джордан подпер лицо рукой. — Хлои, не кипятись. Вряд ли их отношения ещё долго протянут. — Да знаю я! Да что он вообще в этой уродке нашел… — Хлои сдувает с лица мешавшиеся локоны. — Но мне надоело ждать. Тодд просто слишком.. добрый, чтобы вот так бросить девушку. Сто пудово она ему уже надоела, а совесть гложет. Ева ощутила дежавю: снова Бастер, снова голоса за дверью, а она стоит у кабинета и подслушивает. — Что предлагаешь делать? Он ей наверняка все ещё нравится, не бросит же она его первой. Хлои поджимает губы. Голубые очи метнулись из одного угла класса в другой. — Почему же? — в голове её зародилась идея. — Если подтолкнуть к этому – может и сообразит, что нечего у меня на пути мельтешить. Поможешь с этим? Я видеть её не хочу, не то что разговор начинать. — Хлои надула губы и с надеждой взглянула на Джордана. Знает: тот не сможет отказать. — Эм.. ну… она же все-таки девчонка. Че я, всерьез ударю её… — Джо-ордан… Парень неуверенно заерзал на месте. Отказать девушке, которая тебе небезразлична, в просьбе… пусть даже такой… — Хорошо.. — Ты лучший! — на румяном лике засияла восторженная улыбка. — Бить, конечно, не обязательно. Просто припугни. Ева иронично выгнула брови, едва не подавившись разыгранными соплями и драмой. Она тихо отдалилась от приоткрытой двери и прошла вглубь коридора. Запугать, значит. Интересно все же, о ком же они говорили? Ортис не замечала, чтобы Бастер с кем-то в школе контачил. Помимо неё самой (правда, общением это и не назовешь, но Ева ни на что не претендует). На ум пришла только та болтливая девчонка с камерой, которая пыталась завязать с ними разговор в столовой. "М-м, нет, вряд ли…" — она мотнула головой, прокручивая в голове всевозможные варианты. Просто потому что в ней разыгрался интерес, не более. Никакого альтруизма. А может… та девушка из пекарни? Судя ее диалогу с Бастером, они явно знакомы, хоть и не так близко. Эти двое говорили о ней? Как раз и про пекарню упоминали. Ева вдумчиво нахмурила брови. А какая ей, собственно, разница вообще – пусть сами в этих интрижках разбираются. Не её это дело. Кареглазая сбавляет шаг. Или все-таки её… — Тц, к черту, — вслух выругалась Ортис и направилась к лестнице, понятия не имея, где вообще искать эту девушку. Или Бастера…наверно, все же стоит начать с него, потому как тот может что-то да знать о местонахождении «девушки его друга». Прозвенел звонок. Толпы зевак в коридоре начали редеть по мере расходящихся по аудиториям учеников, и, как назло, среди них Ева все еще не отыскала ни знакомый красный бомбер, ни макушку брюнета. Карие очи оторопело пробегались по высоким силуэтам да проскальзывали по чужим широким плечам. Нет, не Купер И снова не Купер. — Да где ж он, бл*ха-муха, — бурчит Ева. Где его вообще может носить… Они с ним не настолько хорошо знакомы, чтобы она могла предположить о том, где Бастер обычно шляется во время уроков: может, вообще дома сидит, в столовой рот набивает или… Поглощенная размышлениями, Ева не заметила вышедший из поворота силуэт – и влетела прямо в него. Причем нехило. На мгновение ей показалось, словно она врезалась в скалу – потому как сама едва ли не свалилась с ног. — Че, глаз нет чт… — но стоило ей наткнуться взглядом на красный бомбер, как ругань, что вертелась на кончике языка, мигом испарилась. «Скалой», в которую впечаталась Ортис, оказался Бастер. Хмурый и мрачный; с ликом, выражающим вечную угрюмость, – как и обычно. — Ты.. — произнесли они практически в унисон. Бастер раздраженно дернул щекой и, оперевшись на костыль, обошел Еву. — П**дец у тебя сиськи стальные, я себе чуть нос не сломала. — Ортис преградила тому дорогу вытянутой рукой, однако тот невесомо откинул девичью ладонь и прошел дальше. — Я не в ресурсе для общения с тобой. Свали, — бросил Купер, на что Ева горделиво фыркает. — И я рада тебя видеть, — голос её был пропитан нескрываемым сарказмом. — У меня дело к тебе. — Уйди уже. — Тебя это явно заинтересует, — загадочно произнесла Ортис, глядя тому в спину. — Это связано с подружкой твоего друга,— Ева попыталась вспомнить имя на бейджике той девушки из пекарни. — ..Гвен. Бастер остановился. "Значит, все-таки она", — Ева удовлетворенно щурится. Баскетболист бросил на Ортис недоверчивый взгляд через плечо и все же развернулся к той всем корпусом. — Говори. Ева нарочно выдержала паузу: играть с нервишками Купера стало своего рода приятным бонусом, новым хобби – но отголоски совести все же вынудили её вкратце разъяснить ситуацию. Поведала прямо: мол, какой-то пацан намеревается запугать Гвен, и не факт, что все обойдется лишь словесной перепалкой без кулаков. — Вроде бы.. — Ортис вдумчиво обхватила подбородок, свободной рукой придерживая локоть. — Его зовут Джо… — но она не успевает договорить: Бастер успел отойти на приличное расстояние – и ей ничего не оставалось, кроме как шустро последовать за ним. Наблюдать за дракой с окна второго этажа ей, по-видимому, не хватило. Другое дело, видеть все с ближайшего ракурса в первых рядах. Бастер знал, где искать Гвен. Вторым уроком у неё математика – славно, как раз на том же этаже, где сейчас они и находятся (не придется тащиться с костылем по лестнице). "Расписание её знает? Фига.." — Ортис обвела брюнета многозначительным взглядом. Она свое-то толком запомнить не может. По-видимому, Купер отнесся к просьбе друга со всей серьезностью: да, он каждый день изучает расписание Гвен; да, периодически приходит к той в пекарню; в курсе, где она живет; знает её младшего брата – но не донимает, не давит своим присутствием. В конце концов, Гвен – девушка Тодда, потому у Бастера нет желания лезть к ней без надобности. Резкий толчок чужого плеча чуть было не выбил воздух из легких – Гвен оторопело отшатнулась и выронила папку. Листки распечатанного реферата разлетелись по полу. — Да что ж такое.. — пробормотала Ланг. Рыжеволосая присела. Быстро подняла раскинутые листки, потянулась за еще одним из них и… едва успела отдернуть руку, прежде чем ей чуть было не придавило пальцы. Чужая подошва кроссовок наступила на несчастный лист и демонстративно втоптала его в пол. Темные брови девушки изумленно выгнулись. Голубые очи недоумевающе метнулись вверх. "Снова он.." — ощущая, как в груди разлилась тревога, Гвен признала в недруге того самого парня у пекарни. Джордан пренебрежительно фыркает, наблюдая за тем, как девушка осторожно выпрямляется. — И снова привет, — с наигранной доброжелательностью произносит он, делая шаг вперед. Ланг рефлекторно шагнула назад. По телу прокатилась волна жара. — Что тебе нужно? — невольно вылетает из уст девушки столь несуразный и предсказуемый вопрос. Глаза её метнулись по округе, прикидывая всевозможные пути отступления. — Кое-что донести до тебя все хочу, но до тебя, походу, все никак не дойдет."И что он пытается этим сказать…"
— Считаешь, твой Тодд всё еще сохнет по тебе? — Джордан иронично вскинул бровь, склонив голову к плечу. — Думаешь, не нашел себе очередную телку в новом городе? Бл*… только не говори, что хоть разок не думала об этом. — Какое твое дело? — Че? — Как тебя это вообще касается? — насупилась Гвен. — Пытаешься у меня парня отбить или как? — нотки иронии прозвучали в её тоне. — Чего, бл*ть. — Если это все, то я пойду. Лист можешь оставить себе. — все равно это оказался лишь титульник. Рыжеволосая отходит на безопасное (как ей казалось) расстояние и разворачивается с намерением уйти, но чужая рука хватает её за локоть. "Как типично.. черт…" — Гвен дернула плечом, но попытка высвободиться из чужой хватки не принесла никакого результата. — Я еще не договорил, — процедил Джордан сквозь зубы. — Ну так говори, — послышался голос со стороны, и Гвен краем глаза замечает промелькнувшую красную куртку (как оказалось, бомбер). Бастер вцепился в предплечье Джордана и сжал то с такой силой, что тому поневоле пришлось отпустить рыжеволосую. Взор голубых очей баскетболиста смерил бывшего товарища тяжелым взглядом, а сам Купер прошел вперед, прикрыв Гвен. — Иди на урок. Опоздаешь же, — обратился Бастер уже к Ланг. — Уже опоздала, — вздохнула та. — Так что терять нечего. Только не говорите, что собираетесь подраться? — Мы разберемся. — Как всегда, кулаками? Бастер промолчал. Драться с человеком, который еще недавно был тебе другом и товарищем по команде, – последнее, чего ему хотелось бы. Джордан не плохой человек. Ему не подходит роль хулигана и школьной громилы. — Джордан, что за х*рня? — Купер потряс того, сильнее сжав ткань ткань ветровки. Это не похоже на Джордана, которого он знал. — Да отвали ты! — воскликнул тот и выдернул руку. Купер нахмурился. В голову вдарило осознание: неужто все ради Хлои? На неё это тоже не похоже, ведь она обычно давилась ревностью лишь со стороны: обиженно надувала щеки, краснела от злости, капризничала – но не предпринимала никаких радикальных попыток надавить или унизить Гвен. Это больше похоже на… Стэйс. По-видимому, Хлои все-таки попала под её влияние. — Какого черта ты в бабские разборки лезешь?! — Да пошел ты нах*р, Бастер! — вскипел Джордан, взвинчено жестикулируя. — Строишь из себя такого правильного. Них*ра ты не такой. Ты как был конченным, так им и остался, просто теперь отсиживаешься в одиночестве, потому что все тебя нах*й кинули. Ева, все это время стоявшая позади с костылем в руке (который ей нагло впихнул Бастер), присвистнула. — Вот это драма намечается… — не стараясь оставаться «незамеченной», пробормотала она, и уловила на себе озадаченный взгляд Гвен. "Это та девушка.." — узнала кареглазую Ланг. Все тот же броский макияж, те же выкрашенные в кислотно-рыжий цвет короткие волосы с фиолетовыми концами (сразу видно: красилась она те, явно не в салоне). Ева криво ухмыляется ей, но после вновь переводит свое внимание на парней. Стой перед Бастером кто-то другой – за такие слова он бы давно сломал тому челюсть. Кулаки так и чесались сделать нечто этакое. Джордан – человек, которым легко манипулировать. Им легко управлять. И все то, что он делает, – это лишь глупые попытки завоевать чье-то расположение, утвердить свою значимость и ценность.***
— "В интернате было хреново, — горько усмехается Джордан, потирая шею. Вспоминать о том времени ему явно не хотелось. — Честно говоря, стыдно говорить о том, как меня лупили дети постарше и даже ровесники". Джордан редко говорил об этом, и потому каждый такой душевный разговор являлся значимым. Каждый раз он понемногу обнажал кровоточащие раны, скрытые за маской «угодливости». — "Тебе было девять. Чего тут стыдиться? Ты был ребенком". — Бастер ободряюще потряс друга за плечо.***
Купер полагал, быть может, ему удалось сменить тактику Джордана. Думал, тот перестал вести себя услужливо по отношению к тем, в чьих глазах желал казаться значимым, – но нет. Он снова стал таким. Снова выворачивает свою личность наизнанку. Потому как боится. Страшится стать ненужным, брошенным, бесполезным. Не хочет быть отвергнутым вновь, ибо каждый раз сознанием переносится в тот день.***
— "Родители сказали, это на время. Побуду там пару-тройку месяцев, и они заберут меня обратно, — Джордан пытливо проводит ладонью по лицу. — И я ждал". Спустя два года кошмарной жизни в интернате, – откуда он сбегал пару раз – Джордана приютили бездетные супруги. Миссис Шарлотта и мистер Джеймс Белл. — "И сейчас ты думаешь, что они могут тебя вернуть?" — пробубнил Бастер, жуя шоколадный батончик. — "Меня сегодня вызвали к директору! — в сердцах тараторит Джордан. — Они наверняка разочаруются во мне, пожалеют о том, что усыновили, и ве…" Бастер шлепнул друга по затылку. — "Эй! Я тебе душу раскрываю!" — "Да не выкинут тебя в паршивый интернат", — заверил брюнет, протягивая другу еще один батончик. — А если вдруг захотят так сделать, то переезжай к нам домой". Джордан недоверчиво покосился на него, затем на батончик. — "Шутишь, что ли…" — "Не-а". — "Рил?.." Бастер кивнул, ткнув тому в лицо батончиком. — "Да жри уже!"***
… но он все такой же.
— Это таким способом ты вылизываешь Хлои пятки? — ткань ветровки затрещала под натиском сжатых пальцев Купера. — Кто бы говорил, — отрезал Джордан. — Погляди, какая челка модная. До сих пор от блонда избавиться не можешь? — Завались. — Или что?! Все знают: ты тогда покрасился в блонд из-за своей ненаглядной Стэйс, —Белл гордо задрал голову. — Ох… что, прямо по больному? Бастер одним рывком потащил Джордана к ближайшему шкафчику и прижал к тому с такой силой, что на металлической поверхности осталась вмятина. — Ты все такой же конченный психопат, Купер. — А ты все та же перепуганная шавка, ссущая в штаны при одном лишь упоминании интерната, — прошипел Бастер тому в ухо так, чтобы услышал это только сам Джордан. Слова Купера послужили спусковым крючком: нахлынувшая ярость раскалила вены, разрядом прошлась по позвоночнику и вдарила в голову – все это заглушило собой страх перед «бывшим королем школы». Кулак Джордана заехал прямо по челюсти баскетболиста. Да так, что тот поневоле отшатнулся. Любой другой схватился бы за челюсть из-за нахлынувшей боли, но Белл прекрасно осведомлен о высоком болевом пороге Бастера. Что раньше, что сейчас – отсутствие должной реакции на боль чертовски настораживала. Джордан осекся. Неужто он… действительно ударил того? — Наконец-то, — сплюнул Бастер, — а то заколебало уже языком мельтешить. — и мигом последовал уже его ответный удар… головой. Лбом в лоб. Ева присвистнула, явно восторженная тем, как все накалилось: а то все только слышала да слышала о драках Купера – теперь, вот, узрела самолично, почему при виде его красного бомбера все опускают взгляд. Что же касается Гвен… нет, на девушку сцепившиеся парни не произвели никакого впечатления: скорее, наоборот, вынудили ощутить лишь еще большую тревогу. И только было она намеревалась раскрыть рот, как её опередили: — Что здесь происходит?! — вдоль уже пустого коридора эхом разнесся стук каблуков. — Молодые люди, немедленно прекратите! На горизонте вырисовалась миссис Бертон. — Вы все - немедленно к директору! При виде вошедшего в кабинет Купера директор Кросс устало провел ладонью по морщинистому лицу, а из уст его вылетает не менее безнадежный вздох. — Присаживайтесь, мистер Купер и.. мистер Белл, — сохраняя как можно более учтивый тон, произнес директор. — .. мисс Ортис.. — мужчина жестом пригласил присесть и её, явно не утешенный количеством гостей. — .. МИСС ЛАНГ?! — едва ли не подскочил он со своего кресла. — Я поймала их всех в коридоре во время урока, — разъяснила миссис Бертон, поправляя очки. — Не знаю, чем там занимались девочки, но эти двое, — она кивнула в сторону потрепанных Бастера и Джордана, — едва ли головы друг другу не оторвали. Директор Кросс провел платком по намокшему лбу. — Хорошо, миссис Бертон, я Вас понял. Спасибо. Сейчас мы во всем разберемся. — он проводил женщину до дверей. — Мисс Ланг я быстренько опрошу и отпущу на Ваш урок. — Хорошо. Доброго Вам дня. — И вам. Стоило женщине выйти за пределы кабинета, как мистер Кросс развернулся к сидящим ученикам и обвел их укоризненным взглядом. — Кто начнет? — он сцепил руки за спиной. — Я жду объяснений, молодые люди. Гвен обреченно вздохнула, убирая выбившиеся локоны за ухо. Ева расслабленно откинулась на спинку стула и с наигранной заинтересованностью рассматривала свои ногти. Бастер закинул ногу в гипсе на стол, а Джордан в очередной раз закатил глаза. Директор обессилено плюхнулся на кресло, подпер лицо рукой и вздохнул. — Полагаю… — Директор Кросс! — в кабинет вломился один из учителей. Судя по сбившемуся дыханию, он пробежал целый марафон. — Что такое..? — с безжизненной улыбкой поинтересовался директор. — Во внутреннем дворе.. — глубокий вздох. — Потасовка! Бастер заинтригованно вскинул брови, в то время как Гвен и Джордан непонимающе захлопали ресницами. Одна лишь Ева сидела с какой-то странной насмешкой, и потому все трое уставились на неё. — ЧТО?! — мистер Кросс тут же глянул на ребят. — Я к этому не причастна. — Ортис подняла раскрытые ладони в жесте капитуляции.***
Тонированный черный автомобиль, чьи фары освещали дорогу в кромешной тьме, проезжал по безлюдному шоссе. Помехи радио периодически перебивал и заглушал собой гул шин, образующий белый шум. Силуэты деревьев по ту сторону окон сменяли друг друга каждое мгновение, превращаясь в неясные очертания. Ночной небосклон, укутанный угрюмо плывущими по нему облаками, расстилался вдоль всей видимой части, не скрытой за кронами деревьев. Нужный поворот был прегражден из-за ремонтных работ, которые поджидают всегда не вовремя, — потому и пришлось сменить маршрут. — Долго нам ещё бороздить по этому захолустью? — раздраженно молвит взрослый мужчина, проводя ладонью по покрытой седыми волосами голове. — Скоро должны выехать на центральное шоссе, — размеренно поясняет водитель, на что седовласый только закатывает глаза и откидывается на спинку заднего сиденья. — Куда нам спешить, отец? — подает голос сидящий рядом блондин, лениво рассматривая полупустой бокал. — Успешная сделка завершена. Прибыль обеспечена. Остается только спокойно добраться домой. Седовласый раздраженно цокнул языком. Ладонь накрывает гладко выбритые щеки и стучит пальцами по морщинистой коже. — Конечно, — угрюмо произносит он. — Куда тебе, неотесанному кабелю, спешить? Только и делаешь, что ничего. Живешь лучшую жизнь на родительски бабки и все ждешь, пока это все на те– Машина вздрагивает и, едва не подпрыгнув на месте, резко притормаживает. Слух разрезает глухой визг шин. Капли недопитого шампанского пятнами въелись в брюки блондина – однако поморщился он уже от последующего кряхтения отца: — В чем дело?! Они поддались вперед и наткнулись взглядом на стоящий в свете фар мужской силуэт. — Это ещё кто такой? — седовласый пощурился, разглядывая незнакомца. В глаза бросаются черные одеяния: отполированные до блеска туфли, брюки с широкими атласными лампасами; пиджак, больше напоминающий сюртук с коротким передом и длинными узкими фалдами. Из-под него белоснежная рубашка с ленточным галстуком-бабочкой. Руки спрятаны за спиной и, судя по неестественно выпрямленным плечам, сцеплены в замок. Озадаченные взоры пассажиров поднимаются выше – натыкаются на странную двухцветную маску с округлыми прорезями для глаз. — Да объезжай ты этого клоуна, — пренебрежительно бросает седовласый, и водитель без лишних разговоров намеревался так и поступить. Раздался короткий, гулкий хлопок. Воздух прорезал резкий свист, отдающийся в ушах металлическим эхом, — и практически сразу последовало приглушенное шипение спущенной шины. — Какого… Еще один выстрел – уже в другое колесо. — Выходите, господа. Милости просим, — внезапно послышался бархатистый мужской бас: внешняя снисходительность в его тоне смаковала каждое произнесенное слово, однако отдавала нотками затаенной угрозы. Они звучали беззвучно, но ощущались легкой вибрацией, мурашками пробегающей по гусиной коже. Незнакомец жестом пригласил пассажиров выйти из машины. Пальцы ловко прокручивают огнестрельное оружие, больше напоминающее револьвер. — Вызывай копов, — не отрывая взгляд от «джентельмена» шепчет седовласый. — Связи нет, — голос блондина дрогнул. Тип в маске оставался стоять на месте. Он с интересом склоняет голову набок, наблюдая за засуетившиеся пассажирами. Сквозь бездонную черноту, сочившуюся из прорезей маски, ощущался его пронизывающий взгляд. — Я разберусь. — водитель отстегнул ремень и потянулся к дверной ручке. — Не выходи, черт тебя дери! — взвинчено рявкнул седовласый, но тот уже вышел из машины. Водитель вытащил из внутреннего кармана пиджака пистолет и направил его на незнакомца. — Проблем хочешь? Незнакомец молчал. Вышедший из машины мужчина не вызвал у него никакого интереса – и потому он, не поворачивая голову в его сторону, поднял руку с револьвером. Фары замигали. Потухли на кратчайшее мгновение. Загорелись и потухли вновь. — Господи Иисусе! — в сердцах вскрикнул седовласый, когда вновь послышался выстрел. — Закрой дверь! Закрой дверь, Мэйсон! Мэйсон оторопело потянулся к двери и захлопнул её, наощупь ткнул кнопку и закрыл замки. — Стекла ведь пуленепробиваемые? — спрашивает седовласый. Так, на всякий случай, лишь бы убедиться в их безопасности. — Да-да… Сейчас лишь бы связь поймать… — дрожащие пальцы в которых раз ткнули на иконку вызова. Фары снова вспыхнули – и когда вспышка света перестала резать глаза, они увидели лежащее на капоте машины тело водителя. — Черт тебя дери.. — седовласый пытливо проводит руками по лицу, размазывая по коже капли холодного пота. Широкое распахнутые глаза выискивали силуэт незнакомца, однако того уже не было на месте. Передние стекла лопнули. Осколки разлетелись по салону, но мужчины вовремя успели пригнуться, отделавшись пожирающим изнутри испугом. В нос ударяет леденящий смрад. Спертый холодный воздух морозит затылок. Вязкая слюна застревает где-то в горле, образуя не проглатываемый ком. Разум кричал, истошно вопил и молил бежать. Бежать – куда глаза глядят; бежать вдоль трассы или скрыться в лесной чаще да залезть на верхушку дерева, словно загнанный в ловушку бельчонок. Животный страх утробно верещал, барабанил по ребрам и сжимал легкие, не позволяя глубоко вздохнуть. Тело оцепенело. Руки не слушались. Ноги въелись в днище автомобиля. Стук в одно из задних окон вынуждает мужчин деревянно повернуться в сторону звука. И в бездонной черноте чужой маски они, казалось, узрели самые потаенные ужасы собственного сознания. — Выйдите из машины. Теперь мои слова звучат более убедительно?
